— После знакомства с нашим классом я уже ничему не удивлюсь.

Юсис закрыл книгу.

— Если рана вернётся из-за одного прикосновения, значит, она никуда не исчезала.

— Спасибо за медицинское заключение, доктор Альбареа.

— Рад быть полезным.

Мы вышли на платформу вслед за остальными пассажирами. Триста встретила нас ясным утром, ровным звоном станционного колокола и гулом голосов, который после подземных каналов Барехарда казался непривычно мирным. Работники катили тележки с чемоданами, проводники проверяли двери вагонов, несколько солдат академии помогали разгружать ящики с учебным снаряжением, а возле выхода собрались люди, встречавшие родных и знакомых.

Я увидел Лауру сразу.

Она стояла возле одной из колонн в красной форме академии, держала руки перед собой и смотрела на двери нашего вагона с таким вниманием, будто боялась пропустить кого-то среди нескольких десятков пассажиров. Длинные голубые волосы были собраны в высокий хвост, а знакомая собранность исчезла с лица в тот миг, когда наши взгляды встретились.

Лаура пошла навстречу. Сначала быстро, сохраняя привычную прямую осанку, а потом ускорилась ещё сильнее, обошла пожилую пару с чемоданами и оказалась рядом раньше, чем я успел нормально поставить сумку на платформу.

— Рин!

Она обняла меня обеими руками.

Я на несколько секунд забыл, что собирался сказать. Лаура прижалась крепко, без осторожных дружеских похлопываний и привычной сдержанности, а её лоб оказался возле моего плеча. Я почувствовал, как она держит меня, словно проверяет, действительно ли я вернулся целым, после чего осторожно обнял её в ответ.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Я соскучилась, — сказала она тихо, не отпуская меня. — Когда Сара сообщила, что ты ранен, а потом связь оборвалась, я не знала, насколько всё серьёзно.

— Уже всё хорошо.

— Ты всегда так говоришь.

Она всё же отстранилась, оглядела меня с головы до ног и задержала взгляд на левом боку. Я ожидал немедленного допроса, однако вспомнил о вещи, которую хранил во внутреннем кармане всю дорогу. Достал медальон и положил его ей на ладонь.

— Он помог мне! Я носил его всё это время.

Лаура посмотрела на знакомый знак школы Арсейдов, провела большим пальцем по металлу, а затем улыбнулась так искренне, что я снова растерялся. Суровая наследница великой школы меча исчезла, а передо мной осталась девушка, которая несколько дней ждала моего возвращения и теперь получила обратно вещь, отданную в знак доверия.

— Спасибо, что сохранил его.

И тут она поднялась на носки и поцеловала меня в щёку.

Прикосновение оказалось коротким, тёплым и совершенно неожиданным. Я застыл с рукой возле открытого кармана, а Лаура опустилась на пятки, прижала медальон к груди и только теперь поняла, что именно сделала на глазах у остальных.

— Это была просто благодарность! — сказала она, быстро покраснев. — За то, что вернул его!

На платформе стало подозрительно тихо.

Я медленно повернулся к нашей группе.

Макиас стоял с раскрытым ртом. На линзах его очков появилась тонкая трещина, а затем рядом возникла вторая, будто даже стекло не выдержало увиденного.

Юсис выпучил глаза и впервые за всё время знакомства выглядел человеком, у которого полностью закончились подготовленные аристократические реакции.

Фи разжала пальцы, пакет с орехами упал на камень, несколько штук высыпались наружу и покатились между её сапогами.

Эмма покраснела до ушей. Она прижала обе ладони к щекам, попыталась что-то сказать, но глаза закатились, колени подогнулись, после чего она начала падать на бок, но Сара вовремя шагнула к ней и подхватила за подмышки, сохраняя широкую улыбку.

— Так-так-так! Вот оно у вас как значит!? Ну ладно, вы там это самое, свои гормональные игрища хотя бы наедине устраивайте, а не на глазах у всего честного народа!

— Какие ещё игрища?! — одновременно спросили мы с Лаурой.

Сара кивнула куда-то за наши спины.

Мы оглянулись.

На нас смотрела вся станция. Пассажиры задержались возле вагонов, работники перестали катить тележки, проводники высунулись из дверей, солдаты возле ящиков переглядывались с ухмылками, а пожилой кассир даже снял очки и протёр их, чтобы убедиться, что не ошибся. Несколько женщин тихо обсуждали увиденное, двое студентов второго курса показывали друг другу на нас, а возле скамьи стояла молодая мать с маленьким сыном.

Ребёнок потянул её за рукав.

— Мам, а чего это они?

Женщина прикрыла улыбку ладонью.

— Ничего, они просто любят друг друга.

Мы с Лаурой посмотрели друг на друга. Я почувствовал, как жар поднимается к лицу, а её щёки стали ещё краснее.

— Нет, это не так! — крикнули мы хором.

Станция ответила дружным смехом.

Я подхватил сумку. Лаура сжала медальон, после чего мы одновременно развернулись и побежали к выходу, не договариваясь, куда именно направляемся. Позади Сара продолжала смеяться, Макиас пытался понять, можно ли спасти очки, Фи наконец-то вспомнила о рассыпанных орехах, а Эмма, судя по всему, всё ещё не пришла в сознание.

Усатый проводник возле последнего вагона почесал усы и проводил нас добродушным взглядом.

— Эх, молодёжь!

Мы выскочили со станции, пересекли площадь, свернули на боковую улицу и только возле парка перестали бежать. Лаура первой остановилась рядом с каменной оградой, опёрлась ладонью о столб и попыталась привести дыхание в порядок. Я поставил сумку на траву, прислонился спиной к дереву и посмотрел на неё.

Несколько секунд мы молчали, но потом Лаура вспомнила лицо Макиаса, я вспомнил падающую Эмму, после чего мы одновременно рассмеялись. Напряжение последних минут исчезло, станция осталась за деревьями, а весь случившийся позор вдруг показался настолько нелепым, что остановиться сразу не получилось.

— Его очки действительно треснули, — сказала Лаура, прикрывая рот ладонью.

— Я думал, такое бывает только в дешёвых комедиях.

— Фи уронила орехи.

— Вот это меня пугает сильнее всего. Поцелуй в щёку разрушил её связь с едой.

Лаура снова рассмеялась, а затем посмотрела на меня и слегка ударила кулаком в плечо.

— Ай, блин! За что?!

— Просто…

Она отвела руку, а улыбка стала заметно тише. Я сразу понял, что удар относился уже не к станции.

— Это за ранение?

— В том числе.

— Сара всё рассказала?

— Она передала только краткое сообщение. Написала, что вы столкнулись с провинциальной армией, тебя ранили, Юсиса вызвали в поместье, потом связь стала нестабильной. Ночью пришло второе сообщение о задержании Макиаса. После этого я ждала на станции с раннего утра.

— Наш поезд прибывал только сейчас.

— Я знала.

— Тогда зачем так рано?

Лаура посмотрела на медальон в своей ладони.

— Не хотела опоздать.

Простые слова сразу убрали остатки веселья. Я поднял сумку, предложил пройти глубже в парк, где между деревьями стояли свободные скамьи, а дорожки в это время оставались пустыми. Мы пошли рядом. Лаура держала медальон, иногда касалась его пальцами и молчала, пока я не начал рассказывать о поездке с самого начала.

Я описал ей недавние события и удар глефы, рассёкший бок. Не стал скрывать, что вышел в проход перед Эммой, пока Юсис с Макиасом продолжали выяснять отношения, а затем остался перед лидером наёмников, хотя мог отойти за каменную тумбу.

Лаура слушала, не перебивая. Чем дальше продвигался рассказ, тем сильнее напрягались её плечи.

— После этого Эмма остановила кровь, — продолжил я. — В гостинице она вместе с Фи следила за мной всю ночь. Утром рана уже начала исчезать, потом полностью зажила.

— Ты вышел против троих с ослабленным покровом?

— Проход нужно было удержать.

— Рядом находились Юсис и Макиас.

— Они не успевали.

— Тогда следовало отойти вместе с Эммой.

— За спиной было мало места.