— Радует, что инстинкт самосохранения при виде чужаков в тебе все еще жив.

Тихонько фыркнув, я картинно сдвигаю бедро в сторону и складываю руки на груди.

— Ну а если серьезно, зачем мы пришли?

Киран лишь загадочно улыбается.

— А ты пойди и взгляни.

Вложив ладонь в его протянутую руку, я послушно шагаю следом; Кирану не приходится далеко идти, чтобы я наконец поняла, ради чего он заставил тащиться на склон горы.

Из груди вырывается изумленный вздох, я судорожно прижимаю ладонь к губам, ошеломленно разглядывая то, что он устроил.

Посреди поляны высится разбитая палатка, над землей натянуты светящиеся нити гирлянд, а вокруг потрескивающего костра уютно расположились два кемпинговых кресла. В стороне обустроен стол со всевозможными снеками, среди которых красуются крупные белые и розовые маршмеллоу, печенье и шоколад.

На глаза вновь наворачиваются слезы, хотя казалось, будто я уже выплакала все до единой капли.

Сердце никак не оправится от эмоциональной встряски уходящей недели, от резких перепадов чувств, но этот момент дарит чистое, неподдельное блаженство.

Киран наклоняется и подбирает книгу, которую я прежде не замечала. Он протягивает ее, и, принимая подарок, я ловлю себя на том, что руки мелко дрожат.

Передо мной экземпляр любимой книги – тот самый, где Киран оставлял на полях заметки.

Внезапно поражает осознание, словно удар молнии.

— Ты воссоздал сцену из моей любимой книги!

Киран смущенно потирает затылок – повторяю,смущенно !

— Знаю, в книге герой устроил все на заднем дворе, но ты заслуживаешь горной красоты. К тому же так мы сможем вычеркнуть один пункт из списка, — он пытливо вглядывается в мои глаза. — Помню, ты говорила, что никогда не ходила в поход и мечтаешь...

Я не даю Кирану договорить. Бросаюсь к нему на шею, крепко обнимая, и тот подхватывает меня, как делал уже не раз. Стоит осыпать его щеку градом поцелуев, как раздается звонкий смех, заставляющий мою душу петь.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — восклицаю я.

— Тебе нравится? — спрашивает он, не скрывая волнения.

Я улыбаюсь, оказавшись наконец на уровне его глаз.

— Нравится? Да я в восторге, Эшфорд!

На его лице наконец расцветает широкая улыбка.

— Слава богу, а то я возился несколько часов.

Я запечатлеваю на его губах еще один поцелуй и провозглашаю:

— Давай приготовим сморы8 !

Я ведь никогда в жизни их не готовила.

Киран тихонько смеется над моим восторгом и бережно опускает на землю, после чего увлекает к притащенному столу с едой.

— Мы правда останемся на ночь?

— Разумеется, у нас ведь поход с ночевкой. Я попросил твою маму собрать сумку.

— А с кем осталась Эмми?

— С твоей мамой и Элли. Правда, в ночную смену заступает Элли.

— Вовсю ее балуют, надо полагать?

— Еще бы, — Киран достает телефон и показывает присланную фотографию, где Эмми в комнате сидит по уши в куклах Барби. — Ладно, хватит экранов, давай проведем эту ночь только вдвоем, — он игриво поводит бровями и добавляет: — И, возможно, вычеркнем еще пару пунктов из списка.



— Нам нужно обязательно приехать сюда вместе с Эмми, — шепчу я, любуясь тем, как звезды мерцают в такт огонькам гирлянды.

Два часа спустя, сытые и довольные, мы сидим на бревне у костра под высоко поднявшейся луной, укутавшись в один плед.

— Понятия не имею, придет ли она в восторг или испугается до смерти.

Из-за темноты, этот подтекст отчетливо читается между строк.

— Если развесишь такие же гирлянды, она точно будет в восторге. Может, выберемся куда-нибудь вместе с Беллой и Грейсоном? Пусть и Бэмби с собой возьмут.

— Блестящая мысль. Как только у нас с Грейсоном выдадутся выходные, так сразу и поедем.

Киран замолкает, и тело внезапно пронзает напряжение. Ждать объяснений долго не приходится. Подцепив кочергой маршмеллоу, он рассеянно крутит его над пламенем и как бы между прочим роняет:

— Я заявил на заведующую.

Я резко поворачиваюсь, пытаясь разглядеть на его лице хоть какие-то эмоции, но безуспешно.

— И как ты? Что произошло? Что ответили?

— Что я далеко не первый, кто на нее заявил.

Вся тяжесть происходящего камнем ложится на плечи.

— Вполне... ожидаемо.

— Меня удивило, что она до сих пор работает, — на его щеке гневно дергается желвак. — Пришлось пустить в ход имя и пригрозить, что предам историю огласке и буду позорить ее на весь мир, пока дело не сдвинется с мертвой точки.

Я изумленно приподнимаю брови.

— И как они отреагировали?

На губах Кирана играет мрачная усмешка.

— Наконец-то зашевелились.

— Чертовы ублюдки.

Киран поворачивается ко мне, в глазах вспыхивает озорной огонек, а губы растягиваются в лукавой, чуть кривоватой усмешке.

— Ты никак в британки записалась, солнышко?

Закатив глаза, я шутливо толкаю Кирана в плечо.

— Набралась из книги. Мне просто нравится словечко, звучит куда лучше, чем...

— Договаривай.

Я забавно морщусь.

— И не подумаю.

— Ну же, малышка, пошепчи мне пошлости.

— Ни за что, и прекрати переводить тему! — прыснув, сквозь хохот выдавливаю я. — Что теперь будет?

— Какая ты сообразительная, — шумно выдохнув, продолжает он. — Если честно, без понятия. Сказали, начнется проверка заявлений и нынешнего состояния приюта. Я поделился страхом, что детский дом закроют, но меня заверили: в случае ее отстранения закрытие приюту не грозит.

— «В случае»?

— Да, я тоже сразу зацепился за формулировку.

— И ты действительно исполнишь угрозу?

Киран задумчиво проводит языком по губам.

— Поступить так будет правильно.

Переплетя наши пальцы, я нежно сжимаю его ладонь.

— Надеюсь, тебе не придется делать ничего против воли. Хочется верить, что они добросовестно выполнят работу, уволят ее и добьются реального срока.

Киран в ответ кивает, но внезапно переводит разговор совершенно в другое русло.

— Какой ты видишь нашу совместную жизнь?

Шевеля палкой угли в костре, я задумчиво напеваю под нос, давая столь необходимую передышку.

— Наполненной радостью и приключениями.

— И каких же приключений тебе хочется?

— Вот таких: с палатками, битвами на водяных пистолетах, походами в книжные лавки, — улыбаясь собственным мыслям, я прикусываю губу. — Киран, все, что ты для меня сделал... именно о подобной жизни я и мечтала. О той, которую уже начали строить.

— И она получается довольно сказочной, не находишь?

— Предел всех мечтаний.

— Но если бы появилась возможность добавить что-то еще? — с хрипотцой в голосе допытывается он.

Позволив себе помечтать, я едва слышно шепчу:

— Мечтаю издавать детские книжки.

— И будешь, — уверенно заявляет Киран. — Тут правильно использовать не «если», солнышко, а «когда».

— Белла говорила, что с радостью нарисует иллюстрации.

Уголки губ Кирана вздрагивают в улыбке.

— Так и знал. Вот увидишь, она увлечется и станет просиживать за рисунками до самого рассвета, а мы начнем получать ворчливые сообщения от Грейсона с требованиями вернуть ему любимую.

Я смеюсь, когда воображение живо рисует гневные тирады, которые непременно прислал бы парень лучшей подруги.

— И во всем обвинит нас, верно?

— Еще бы, в его глазах Белла безгрешна.

Я незаметно кошусь на Кирана, но тот тут же ловит мой взгляд.

— Что? — с улыбкой интересуется он.

— Хочу услышать, чего хочется тебе. Все только и пекутся о моем счастье, но важно знать, что и твои заветные мечты исполнятся, Киран.

Киран вытягивает ноги; от прежнего шутливого тона не остается и следа, когда он запрокидывает голову и устремляет взгляд на звезды.

— Я хочу усыновить детей, много детей. Хочу подарить им настоящий дом. В приюте постоянно молился, чтобы меня кто-нибудь забрал. Хочется исполнить заветную мечту ребенка, вернуть все, чего его безжалостно лишили. Мечтаю, чтобы дом полнился детским смехом, дышал теплом и счастьем, — переведя взгляд на меня, он едва заметно улыбается. — И я знаю, что вместе мы со всем справимся. Ты будешь писать детские книги и работать с Беллой, а я продолжу кататься и, очень надеюсь, по выходным стану учить кого-нибудь из малышей стоять на льду.