Просто нужно убедиться, что с Кираном все в порядке. И физически, и эмоционально.

— Мы с Синди подождем снаружи. Он там, — подсказывает Белла, указывая на кабинет слева.

— Спасибо! — бросаю я через плечо, коротко стучу и вхожу внутрь.

Киран, до этого полулежащий на кушетке, резко садится. Кровь, стекавшая по губе и подбородку, уже подсохла, но при виде нее слезы Эмми вспыхивают с новой силой, от чего лицо Кирана болезненно кривится.

— Прости, я не смогла ее успокоить. Подумала, Эмми нужно увидеть, что ты цел.

Киран мотает головой, отмахиваясь от извинений.

— Не за что просить прощения, — он шумно выдыхает, чтобы взять себя в руки, и пытается встать. — Я рад, что ты ее привела. Эмми, солнышко.

Его голос звучит натянуто, мышцы напрягаются от усилия. Я быстро подхожу ближе и кладу свободную руку ему на бедро, останавливая. Даже спортивные штаны насквозь мокрые от пота.

— Не делай себе еще больнее, — шепчу я.

Эмми прижимает ручки к груди; по ней видно, как борется с желанием броситься к отцу. Киран протягивает руки, пытаясь ободряюще улыбнуться, но запекшаяся кровь делает улыбку жутковатой.

— Иди ко мне, милая, папа в порядке, — он манит ее к себе. — Обещаю. Иди ко мне.

Очень медленно Эмми наклоняется вперед, и Киран тут же пользуется моментом, подхватывает ее под мышки и осторожно усаживает на колени. Ее взгляд остается прикованным к лицу. К крови.

Окинув взглядом кабинет, я замечаю коробку с бумажными платочками. Беру несколько штук, включаю кран в раковине и смачиваю их, не прислушиваясь к тихому бормотанию Кирана, пытающегося успокоить дочь.

— Ты звучал бы куда убедительнее, если бы я стерла кровь, — говорю я, поднимая влажные салфетки.

Он выгибает бровь.

— Хочешь поиграть со мной в медсестру, солнышко?

Вся недавняя обида и напряжение словно испаряются, и какая-то эгоистичная часть меня до одури радуется тому, что он снова флиртует.

Другая же часть пытается достучаться до разума и объяснить причину радости, но я предпочитаю ее игнорировать.

Я фыркаю.

— Очевидно, с головой у тебя все в порядке, раз по-прежнему пытаешься со мной заигрывать.

Киран осторожно усаживает Эмми рядом с собой. Девочка не сводит с него глаз. Он спускает ноги с кушетки и раздвигает колени, освобождая место.

Теперь моя очередь выгибать бровь.

Он подмигивает.

— Обещаю не кусаться.

Я сдерживаю смешок, даже не пытаясь напомнить о том, что при Эмми флирт под запретом. Если это хоть немного отвлекает Кирана от боли – я с радостью закрою на это глаза.

И я скучала по подколкам, шепчет предательский внутренний голос.

Заставив себя сделать глубокий вдох, я делаю шаг вперед, пытаясь подавить судорожный вздох, когда оказываюсь зажатой между коленями Кирана.

От него исходит обжигающий жар, волоски на ногах щекочут талию. Прикусив губу до боли, я заставляю себя не издать ни звука и не содрогнуться от нахлынувших ощущений.

Избегая гипнотического магнетизма его глаз, я сосредотачиваюсь на том, чтобы аккуратно стереть засохшую кровь с щек, подбородка и... губ.

Киран крепко обнимает Эмми одной рукой, удерживая рядом. Я поднимаю салфетку и мягко беру его за подбородок, удивляясь тому, насколько тверды пальцы, когда спрашиваю:

— Кто-нибудь уже осмотрел твои травмы?

— С чего ты взяла, что у меня травмы?

— Кровь – довольно красноречивый намек.

Его голос падает до хрипоты.

— Это не моя кровь.

— Ох.

От легкого прикосновения пальцев к его щетине по телу пробегает дрожь. Поднеся к лицу Кирана очередную салфетку, я осторожно вытираю остатки крови, изо всех сил игнорируя жар, скапливающийся внизу живота.

Я никогда раньше не была в таком положении с мужчиной. Никогда не стояла между чьих-то ног, никогда не ловила на себе безраздельное внимание такого сильного, мужественного парня.

Я чувствую, как его взгляд скользит по моей коже, обжигая не хуже реального прикосновения.

Это опьяняет.

Это... черт, от этого у меня кружится голова.

И дело не в волчанке, напоминаю себе.Виноват чертовски привлекательный мужчина, которого я, судя по всему, отчаянно хочу поцеловать.

Стряхнув с себя наваждение, достаточно бросить один взгляд на Эмми, чтобы вспомнить, кто я и зачем здесь.

Я просто няня.

И ничего больше.

— Ну, как я справился?

От его низкого, рокочущего голоса я невольно поднимаю глаза, и, черт возьми, это становится ошибкой.

С шумом втянув воздух, я чувствую, как тело самовольно подается вперед, затянутое в омут синих глаз. Тех самых проклятых глаз, которые сейчас лукаво блестят, словно Киран прекрасно знает, какое влияние на меня оказывает.

— Справился с чем? — бормочу я в ответ. — С тем, чтобы выбить из него дурь?

Озорной огонек в его взгляде гаснет, как залитое водой пламя.

— О, с этим я точно справился на отлично, — у него желваки ходят ходуном. — Ублюдок это заслужил.

Мы замолкаем, пока в глазах Кирана проносится тень тяжелой мысли.

Прежде чем успеваю напомнить себе, насколько это непрофессионально, как нарушит очередную границу, по которой Киран так любит ходить, я выпаливаю:

— Что он сказал?

— А с чего ты взяла, что он вообще что-то говорил? — его взгляд быстро обводит мое лицо, пока я по-прежнему стою между коленями. — С чего взяла, что я сделал это не потому, что сам по себе такой?

Я качаю головой.

— Это не в твоем стиле. И я знаю, что он что-то сказал, потому что видела твое лицо.

— И каким оно было?

— Полным боли.

Его кадык дергается.

— Что он сказал? — допытываюсь я, уже не в силах остановиться.

Вопрос повисает в воздухе, и между нами начинает нарастать напряжение. Невидимый электрический ток, магнит в грудных клетках, заставляющий потянуться друг к другу... пока Киран не мотает головой и не отстраняется.

— Он ничего не сказал.

Я облизываю губы.

— Ясно. Прости, что спросила. Это было непрофессионально, — шепчу я, не в силах скрыть обиду в голосе.

Киран выдыхает так тяжело, что плечи поникают. Я беру чистую салфетку и продолжаю оттирать кровь. Взгляд скользит к Эмми, сосущую палец и не отрываясь глядящую на отца.

Я тебя понимаю, девочка. Ох, как понимаю.

Я поворачиваю лицо Кирана влево, хотя его глаза все равно остаются прикованы ко мне.

— Прости, просто... это было так дико, и жестоко, и... — он вдруг тяжело сглатывает и перехватывает мою руку, останавливая движения.

— Он говорил о тебе.

Слова вырываются глухо, словно Кирану больно их произносить.

— Обо мне? — я в шоке отшатываюсь. — С чего бы говорить обо мне?

Киран вглядывается в мое лицо.

— Он знал, что ударит по больному.

В комнате повисает тишина, а вместе с ней – напряжение такой плотности, что я удивляюсь, как вообще могу дышать.

— А почему я – «больное»? — медленно спрашиваю я, не до конца осознавая смысл его слов.

— Потому что ты...

— Папа, — тихо произносит Эмми.

Разговор обрывается и мгновенно стирается из памяти. Киран смотрит на дочь с такой нежностью, словно она – единственное чудо в этом мире. Малышка тянет ручку и касается его уже чистой щеки.

— Да, солнышко, папа, — отвечает он. В голосе столько эмоций, что я делаю шаг назад, желая дать им побыть вдвоем, но Киран молниеносно перехватывает ладонь.

— Киран...

— Останься, — шепчет он.

Дверь с шумом распахивается, и, судя по униформе вошедшей женщины, это врач команды. Пока Киран отвлекается, я мягко высвобождаю руку из хватки. Кожу на пальцах по-прежнему покалывает от прикосновения.

— Эшфорд, — укоризненно цокает женщина.

— Даже не начинай, Стейси. Ты прекрасно знаешь, что он заслужил взбучку.

Она опускает взгляд на Эмми.

— Дай угадаю, это о ней он заговорил, чтобы спровоцировать?

— Да, — шепчет Киран.

Но глаза смотрят не на Эмми. Они направлены на меня.

Глава 16Лайла