Я пытаюсь взять себя в руки, но сердце бьется как сумасшедшее. Да, я говорила, что хочу начать жить по-настоящему, вернуться домой и узнать мир за пределами болезни... но это уже какое-тобезумие .

Киран снова проводит пальцем по щеке, а затем опирается руками о столешницу по обе стороны от меня. Между нами проскакивает искра, и невидимый электрический ток странным образом успокаивает, выравнивая дыхание.

Вот оно.

То самое трепещущее чувство в груди, которого так не хватало в баре... и на всех остальных свиданиях в жизни.

Один лишь взгляд Кирана – и у меня земля уходит из-под ног.

— Почему ты хочешь, чтобы это сделал я? — внезапно спрашивает он.

— Потому что я тебе доверяю, — неожиданно для самой себя отвечаю я. — И с тобой... с тобой весело, Киран. Рядом с тобой я чувствую себя живой.

При этих словах он прикрывает глаза.

— И потому, что я опытный?

— И поэтому тоже, — честно признаюсь я.

Решившись на это, я буду точно знать, на что иду. Буду четко осознавать: для него я лишь девушка на одну ночь, не более того. Разобьет ли это сердце, когда все закончится? Будет ли больно продолжать на него работать, видеть в компании Грейсона и Беллы, терпеть вечные подколки и флирт? Да.

Может, я мазохистка.

Но лучше испытаю это, воплощу в жизнь ту всепоглощающую страсть из прочитанных романов и в итоге останусь с разбитым сердцем, чем не попробую вовсе.

Если Киран узнает, какие чувства во мне пробуждает и что я хотела отказать тому парню в баре лишь потому, что в голове крутился он – босс просто сбежит. Может, даже уволит меня, решив, что свихнулась, как одна из тех ненормальных хоккейных заек.

Я не хочу упасть в его глазах. Нравится, что он смотрит на меня иначе, не как на остальных. Рядом с ним я чувствую себя особенной. Обожаю наши словесные перепалки и не хочу все это потерять.

И я не готова – и вряд ли когда-нибудь буду – признаться, что, кажется, в него... втюрилась? Нет, не подходит. Но как бы там ни было, что бы ни испытывала, я просто не выдержу, если он отвергнет.

Киран не должен об этом узнать. Никогда.

Я хочу пережить этот опыт с ним, хочу с головой окунуться в эмоции, которые он во мне вызывает.

Уж лучше сгореть дотла, чем так и не узнать, каково жить по-настоящему.

— Это не обязательно, — уклончиво добавляю я, возвращаясь к разговору.

Киран резко распахивает глаза.

Обнажив душу, я признаюсь:

— Я больше не хочу быть двадцатипятилетней девственницей. Я постоянно читаю о любви, сексе, близости, но сама ничего подобного не испытывала. Ты знаешь, каково это – изнывать от тоски по чужому прикосновению?

Его низкий, хрипловатый голос мурашками оседает на коже.

— Я знаю о тоске абсолютно все, Лайла.

— Это больно, — шепчу я.

— Чертовски больно.

— Я пойму, если ты не захочешь стирать профессиональные границы. Но ты ворвался как пещерный человек, взбешенный отказом. Вот я и подумала, что мы могли бы удовлетворить желания друг друга...

В его глазах вспыхивают смешинки.

— Так ты желаешь меня, солнышко?

— Побудь серьезным хотя бы секунду.

— О, я абсолютно серьезен. Считаю, что тема твоего желания – вопрос исключительной важности.

— Почему?

— Потому что нужно услышать, что ты не собираешься меня просто использовать, — глухо отзывается он, и от внезапной уязвимости сердце подскакивает к самому горлу.

— Ты же не дурак, Киран, — хрипло шепчу я.

— Мне нужно это услышать.

Я прикусываю щеку изнутри и сдаюсь.

— Я хочу тебя, Киран. Нужно быть слепой, чтобы не хотеть такого мужчину.

Он резко втягивает воздух, взгляд вспыхивает, а губы растягиваются в фирменной ухмылке.

— А теперь... могу я наконец пригласить тебя на то самое свидание? Чтобы детально обсудить список всех «первых разов», которым ты хочешь у менянаучиться .

Глава 20Киран

Киран:Какие у Лайлы самые любимые книги?

Сестра от другой матери:Зачем тебе это..?

Киран:Провожу исследование

Сестра от другой матери:Какого черта ты задумал?

Киран:Заставлю ее грезить обо мне

Сестра от другой матери:В каком смысле?

Киран:Ты бы знала, если бы читала книги

Сестра от другой матери:Да ты и сам их не читаешь

Киран:Именно поэтому и спрашиваю про любимые книги Лайлы

Эту ночь я провожу без сна, ломая голову над каждым ее словом: бесконечно прокручиваю в мыслях разговор и обдумываю, как заставить Лайлу в меня влюбиться.

Я не намерен безропотно мириться с ролью «учителя». Буду использовать любую возможность, чтобы Лайла наконец разглядела менянастоящего . Ведь теперь, когда она прошептала эти слова – те самые, которые ежедневно мечтал услышать... я безумно ее хочу.

И, кажется, Лайла тоже меня хочет.

Вот только она до сих пор думает, будто мне нужна любая другая. Жизненно необходимо доказать, что я достоин ее, что дело вовсе не в уязвленном самолюбии из-за отказа. Причина лишь в одном: я слишком долго наблюдал издалека, и теперь, когда Лайла наконец появилась в моей жизни, ни за что ее не отпущу.

Я обожаю каждую ее черточку, каждую крупицу характера, которую узнал – и не только из рассказов Беллы, но и благодаря собственным наблюдениям. Именно поэтому я стою на крыльце ее дома, стучу в дверь и молю бога, чтобы Лайла ни о чем не догадалась.

Дверь открывает знаменитая Мама Медведица Карсон.

— Киран! Какая приятная неожиданность. Какими судьбами, милый? — она заглядывает мне за плечо. — Привел очаровательную дочурку, чтобы наконец нас познакомить?

— К сожалению, сегодня я один.

Она отмахивается, ничуть не смутившись.

— Глупости! Тебя более чем достаточно!

Я наклоняюсь навстречу тянущимся вверх рукам и всем существом впитываю крепкие, несмотря на всю хрупкость, объятия крошечной женщины. Я никогда не понимал, как человек может славиться объятиями, пока не встретил ее на похоронах Триши Стратфорд.

— Поверите, если скажу, что просто проходил мимо?

Она цокает.

— Ни капельки. Выкладывай давай, молодой человек.

Перекатываясь с пятки на носок, я одариваю ее фирменной, безотказно бьющей в цель улыбкой.

— А есть ли хоть малейший шанс, что вы покажете книжную коллекцию Лайлы?

Она улыбается в ответ, только если моя улыбка призвана уговаривать, то ее – понимающая.

— И с чего бы тебе вдруг это понадобилось?

Пожав плечами, я напускаю на себя самый непринужденный вид.

— Да вот подумал взглянуть на ее любимые книги. Вы, случайно, не знаете, какие именно Лайле больше всего по душе?

Шарлотта одаривает меня выразительным взглядом.

— Мне вообще стоит знать, почему?

Стоит ли объяснять, что ее дочь предложила мне переспать, а я втайне, кажется, влюбился в нее настолько отчаянно, что согласился на «дружбу с привилегиями» в робкой надежде завоевать взаимность, и лучшая идея, до которой сумел додуматься, – перечитать ее любимые книги, чтобы понять, чем Лайла дышит?

— Лучше этого не знать, — усмехаюсь я.

Она шире распахивает входную дверь.

— Ну ладно, проходи. Как там Эмми?

— Вроде бы неплохо обживается. У них с Лайлой какая-то особая связь.

— И с Бэмби, насколько я знаю, тоже.

— О да, если оказываются в одной комнате, их не расцепишь.

— Храни их Господь, — с умилением произносит она.

Шарлотта уводит меня за собой. Слева открывается вид на уютную, дышащую домашним теплом гостиную, стены которой сплошь увешаны семейными фотографиями. Справа высится лестница, без сомнения, ведущая в спальни.

От дома исходит такое тепло, что я невольно завидую детству Лайлы. Ровно до тех пор, пока не вспоминаю: ее ранние годы оказались омрачены тяжелой болезнью, – и тогда накатывает удушливое чувство вины. Но если бы мне предложили выбор – собственное детство с вечными издевательствами и бесконечной вереницей приютов, откуда футболили туда-сюда, пока не угодил под крыло к дьяволице во плоти... я бы без раздумий предпочел болезнь. Просто ради того, чтобы почувствовать любовь человека, который о тебе заботится.