Годами диктовали, что я могу делать, а чего нет. Даже собственное тело сковывало меня, предательски давая сбой.

Необходимо, чтобы хотя бы этот этап жизни строился исключительно по моим правилам.

Происходящее никак не связано с медицинской травмой, но Синди задела за живое. Она ведь и понятия не имеет, как тяжело мне пришлось, насколько тогда лишилась контроля над собственной жизнью. Подруга просто хотела помочь, я это прекрасно понимаю, но понимания недостаточно, чтобы унять боль.

— Да, меня тянет к Кирану, но знаю и то, что им движет лишь чистая похоть. То, что у нас сейчас есть, отлично работает, ладно? Так что, пожалуйста, не надо больше давить, — произношу я мягко, но твердо.

Наклонившись через стол, Синди сжимает мою ладонь.

— Лайла, мне жаль. Я зашла слишком далеко. Следовало сразу понять, что тебе не нужны подобные подталкивания.

Искренность в ее голосе немного притупляет боль в груди, но не до конца, ведь... ведь обе правы, и от этого только хуже. Как бы ни пыталась оттолкнуть Кирана, он все-таки сумел пробраться в самое сердце.

— Все нормально, — шепчу я, стряхивая нахлынувшую тоску. — Давайте лучше перезагрузим вечер, — широко улыбнувшись, я перевожу взгляд на импровизированную сцену. — Кто-нибудь хочет в караоке?



Неизвестный номер:Привет, Рыжуля! Рад вчерашнему знакомству

Неизвестный номер:Когда ты свободна для того самого свидания?

Глава 17Киран

Брат от другой матери:Скажи, что моя камера наблюдения нагло врет

Киран:Твоя камера наблюдения нагло врет

Брат от другой матери:Киран, у тебя есть собственная кухня... продукты... и деньги, чтобы купить все, что душе угодно

Брат от другой матери:Так ответь, какого хрена ты делал у меня дома и воровал хлопья?

Киран:Твои вкуснее

Я зажимаю ее в углу кухни, упираюсь руками по обе стороны, тем самым заключая в ловушку. Едва ощутимо я касаюсь губами раковины ее уха и самодовольно улыбаюсь, чувствуя, как Лайла вздрагивает от одного лишь призрачного прикосновения.

— Только скажи, и я твой, — мурлычу я.

Она откидывает голову мне на плечо; грудь тяжело вздымается и опускается от прерывистого дыхания.

— Я хочу тебя, Киран. Всегда хотела только тебя.

Резко развернув Лайлу к себе, я беру ее лицо в ладони, а затем медленно скольжу второй рукой вниз по телу. Оглаживаю грудь и запускаю пальцы под юбку.

— Только меня? — хрипло переспрашиваю я.

— Только тебя. Хочу, чтобы ко мне прикасался только ты, — стонет она.

— Скажи, что ждала меня.

Лайла отчаянно кивает, до побелевших костяшек вцепившись в футболку.

— Ждала, я... — она судорожно вдыхает, губы приоткрываются, а глаза расширяются, когда пальцы проникают внутрь. Я жадно впиваюсь в ее рот поцелуем, поглощая сладкий стон, пока Лайла подается бедрами навстречу движениям...



Я резко распахиваю глаза и судорожно втягиваю воздух. Член болезненно стоит. Я моргаю, пытаясь привыкнуть к яркому утреннему свету, заливающему комнату.

Ну естественно. В первую же ночь в собственной постели мне снится Лайла.

Больше всего на свете хочется обхватить член рукой и подрочить, но хватает одного взгляда на часы на прикроватной тумбочке, чтобы вспомнить: девушка, виновная в мучительном стояке, находится внизу вместе с моей дочерью.

С тех самых пор, как узнал, что Лайла девственница, эта мысль не выходит из головы – так же, как и ее список. Теперь, когда знаю, что там все то, что она хочет испытать впервые...

Черт, эти мысли вообще не помогают снять напряжение.

Откинув простыни, я решаю принять ледяной душ.



Запуская пальцы во влажные после душа волосы, я спускаюсь вниз и нахожу Лайлу на кухне. Эмми стоит на детской подставке, а девушка тихонько подпевает музыке из колонки.

Прислонившись к дверному косяку, я на мгновение замираю, любуясь картиной. Член снова начинает дергаться, когда Лайла прикусывает пухлую нижнюю губу, сосредоточенно колдуя над чем-то у плиты. Именно в эту секунду я окончательно осознаю, насколько глубоко влип. Откашлявшись, я с наслаждением наблюдаю, как обе девочки оборачиваются ко мне. Оставляю невесомый поцелуй на макушке Эмми, а затем подхожу к холодильнику и достаю бутылку воды.

— Над чем так сосредоточенно трудимся?

Лайла шумно выдыхает.

— Панкейки.

— Панкейки?

Уловив в моем голосе смешинку, она резко разворачивается и упирает руки в бока.

— Не смейся. Я никогда раньше не готовила, и они постоянно подгорают.

Я опускаю взгляд, и губы дрогают в улыбке.

— У тебя слишком сильный огонь, солнышко.

Ее рот приоткрывается в форме идеальной буквы «О».

— Слишком сильный?

Я молча киваю.

— Слишком.

Я хватаюсь за край столешницы позади себя до побелевших костяшек – перед глазами снова вспыхивают картинки из сна. Возможно, Лайла права, и я тот еще бабник, потому что сейчас смотрю на нее, на то, как розовеют щеки, и думаю только о том, как во сне она...

Телефон Лайлы, лежащий рядом со мной на столе, вибрирует. Торопливо отведя взгляд, она поворачивается к плите и убавляет жар.

— Можешь посмотреть, что написала Белла? — бросает она через плечо. — Я просила помощи с рецептом.

Черт, эта девушка даже не подозревает, насколько она милая.

С улыбкой я качаю головой и беру смартфон. Но улыбка мгновенно сползает с лица, а сердце ухает куда-то в желудок. Кожа мгновенно покрывается липкой испариной, аппарат в руке становится скользким, а я стою и просто тупо моргаю, глядя на экран.

— Киран?

Голос Лайлы звучит откуда-то издалека, словно я парю под потолком. Меня больше нет на собственной кухне – я лишь сторонний наблюдатель.

Она подходит ближе. Прежде чем успеваю взять себя в руки, прежде чем могу хоть как-то совладать с эмоциями, я протягиваю телефон.

— У тебя свидание... Рыжуля, — стоит нечеловеческих усилий не выплюнуть это прозвище с ядом, не подавиться тем самым словом, которым она категорически запрещала себя называть.

Зато позволяет какому-то ублюдку из бара называть себя Рыжей.

Почему же мне было запрещено?

Я не знаю, почему появляется чувство, будто проглотил кислоту. Не понимаю, почему грудь распарывает жгучее, раскаленное чувство предательства.

Лайла не моя.

Она не моя девушка.

Она просто няня дочери, но... почему кажется, будто принадлежит мне, а я – ей?

Почему так больно?

Лайла забирает телефон. От мимолетного соприкосновения пальцев по руке привычно пробегает электрический разряд. Я хочу насладиться им, но теперь все кажется неправильным. Словно больше не имею права испытывать к ней подобные чувства. Прикосновение будто обжигает, и я резко отдергиваю руку.

Грудную клетку начинает сдавливать, руки трясутся. Я знаю, что будет дальше. Знаю, что означает это состояние.

Мне нужен воздух.

Мне нуженвоздух .

Мне нужен воздух.

— Мне нужно идти.

— А как же панкейки? — звучит мягкий голос, и ласковая интонация окончательно разбивает сердце. Ну естественно. Такая добрая, милая и заботливая девушка ни за что на свете не свяжется с парнем, от которого отказалась даже родная мать.

— Просто убавь огонь. Тише едешь – дальше будешь, — слышу я собственное бормотание. Голос звучит отстраненно. Да ичувствую я себя так же.

Все это неправильно.

Неправильно, неправильно, неправильно.

— Мне нужно идти.

Я слышу, как Лайла окликает меня по имени. Слышу, как Эмми говорит: «Папа». Но не могу посмотреть на них. Не сейчас. Иначе обе увидят абсолютное опустошение и то, как сердце разбивается вдребезги – все это написано на лице.

Не понимая, куда направляюсь, я выбегаю из дома и пересекаю улицу. В голове пульсирует всего одна мысль.

Почему я всегда оказываюсь недостаточно хорош?

Глава 18Киран

Поиск