Но обнимать Лайлу страшно. Страшно, потому что она не моя. Связь между нами настолько хрупка, что до смерти боюсь сделать одно неверное движение – и Лайла сбежит. Но паника того стоит. Стоит хотя бы капли той любви, что испытываю к Лайле.

— Так ты не считаешь меня сталкером-извращенцем? — глухо спрашиваю я, уткнувшись в ее волосы.

С губ Лайлы срывается взрыв потрясенного смеха.

— Безусловно, задаюсь вопросом, с чего бы тебе так далеко заходить, но нет, я в восторге, Киран. Правда, это потрясающе.

Отстранившись, я ставлю Лайлу на ноги, но рук не размыкаю.

— А с чего бы не заходить так далеко ради тебя? — спрашиваю я.

— Потому что я... это я, — выдыхает она.

— Вот именно.

Лайла судорожно сглатывает; глаза неотрывно смотрят в мои.

Прежде чем успеваю струсить, я шепчу:

— Мы отменяем все планы.

— Правда?

— Правда, — заставить себя отпустить Лайлу – это самое болезненное, что мне когда-либо приходилось делать. Но я хочу видеть лица обеих девочек, когда объявляю: — Мы едем в книжный.



Не знаю, что стало последней каплей. Их бьющий через край восторг. То, с какой нежностью и мягкостью Лайла общается с Эмми, обязательно останавливаясь, чтобы рассмотреть каждую книгу, на которую та показывает пальчиком. Или тот факт, что Лайла в своей стихии.

Но меня накрывает осознание с силой несущегося поезда.

Прямо между стеллажами с любовными романами.

Некоторые из книг полны трагедий, некоторые – мрака и боли, а другие, как и мое сердце, полны надежды. И именно здесь я осознаю, что влюбился в Лайлу Карсон.

И не простовлюбился . Я безумно, глубоко и безоговорочнолюблю Лайлу.

Глава 38Лайла

Белла: Есть новости по анализам крови?

Лайла: Глухо

Белла: Как себя чувствуешь?

Лайла: Уже лучше

Белла: И не связано ли улучшение с одним небезызвестным хоккеистом?

Лайла: Возможно...

Принимать деньги за книги Киран наотрез отказался. Дошло до того, что вознамерился устроить скандал прямо в торговом зале. Собственно, лишь поэтому я и сдалась, позволив приложить карту к терминалу. Взглянув на меня с лукавой усмешкой, он поддразнил:

— Ты же знаешь, я не шучу.

И да, я ни на секунду в этом не сомневалась.

Он расшибся бы в лепешку, лишь бы не позволить мне потратить ни цента на книги, которые сам же прилежно таскал по всему магазину для нас с Эмми.

Его терпение казалось безграничным.

Ни разу, ни единым словом нас не поторопил.

Не отходил в сторону, чтобы уткнуться в телефон.

Просто стоял рядом, наблюдал, прислушивался и ждал, пока мы протянем очередную находку.

Пожалуй, еще никогда с момента знакомства он не был настолько привлекательным. Казалось бы, обычные мгновения в книжном магазине – но прибавьте к ним понимание того, что все выходные Киран собирал для меня библиотеку. Я помалкиваю, никому ничего не рассказывая: люди все равно не поймут. Если уж запуталась в собственных чувствах, то куда остальным?

Как объяснить, что мой босс – мужчина, с которым нас связывают исключительно отношения «без обязательств», – потратил больше сорока восьми часов, собирая для меня эксклюзивные книжные полки?

Невозможно. Как невозможно объяснить кому-то и то удивительное ощущение правильности происходящего, что заполняет душу.

К тому же... мне слишком страшно копаться в себе и искать ответы.

Эмми давно видит десятый сон; судя по приглушенному свету в библиотеке, на дворе глубокая ночь, но мне страшно выпустить книгу из рук.

Из дверей за мной неотрывно наблюдает Киран.

Совсем недавно мы с Эмми устроились в читательском кресле, листая пахнущие типографской краской новинки и выхватывая взглядом случайные строчки. Малышка говорила куда смелее и порой пыталась читать вслух – произносила несколько слов, если те ей нравились.

Кажется, прошла вечность, прежде чем Киран решил прервать идиллию: он увел Эмми ужинать и купаться, настоятельно велев не отрываться от страниц. Я подчинилась без лишних слов – дважды просить не нужно.

Впрочем, с тех пор прошло уже порядочно времени. Едва ощутив на себе пристальный взгляд, я теряю нить повествования. Вот уже минут пятнадцать лишь притворяюсь, будто увлечена чтением. Его взгляд обжигает кожу, заставляя кровь сладостно бурлить в предвкушении.

От бархатного голоса по спине пробегает дрожь.

— И долго ты собираешься делать вид, будто читаешь?

— Ровно столько же, сколько ты собираешься на меня глазеть.

Взглянув на Кирана поверх книги, я замечаю, что от праведного гнева купающейся Эмми ему спастись не удалось. Белая рубашка, покрытая брызгами воды, облепила тело, словно вторая кожа, заставляя меня судорожно сглотнуть.

Я никогда не принадлежала к числу девушек, помешанных на качках, но с Кираном все иначе. Не заметить рельеф просто невозможно: безупречно вылепленное тело красноречиво свидетельствует о часах, проведенных в тренажерном зале.

Оперевшись о дверной косяк, он скрещивает руки на груди и лукаво приподнимает бровь.

— Когда я только вошел, ты вовсю краснела. Не хочешь поделиться, что там за чтиво?

Я с хлопком закрываю книгу.

— Даже не мечтай.

— Ну же, солнышко, поделись с классом, — поддразнивает он.

— Книга совершенно не в твоем вкусе.

— Готов поручиться: мне по вкусу абсолютно все, что нравится тебе.

Протягивая книгу, я ловлю Кирана на слове.

— Что ж, валяй. Ознакомься со своимивкусами .

Оттолкнувшись от косяка, он направляется ко мне; в уверенной, размашистой походке читается то же самодовольство, что и в застывшей на губах ухмылке. Наклонившись, Киран забирается в просторное читательское кресло, и между нами словно пробегает электрический разряд.

— С превеликим удовольствием, — отзывается он.

Забрав книгу, Киран усаживается спиной ко мне, но я безошибочно угадываю миг, когда тот начинает читать. На предплечьях отчетливо проступают вены – настолько сильно, до белизны в костяшках, он сжимает переплет. Дыхание Кирана становится тяжелым, и, глядя на него, я ловлю себя на том, что боюсь вздохнуть.

Не знаю, откуда берется внезапная смелость, и какое наваждение мной руководит, я подаюсь вперед. Ладони скользят вверх по спине Кирана, оглаживая плечи; я упиваюсь исходящим от него жаром. Я свободно опускаю руки на грудь, заглядывая через плечо, чтобы разобрать, до какого места он дошел.

В кои-то веки именно мои губы оказываются у его уха.

— Нашли что-нибудь по вкусу...босс ? — мурлычу я.

От одного этого слова его самообладание окончательно рушится. Издав глухой стон, полный искренней жажды, Киран перехватывает мою руку, обхватывает за талию, разворачивает, подхватывает и усаживает к себе на колени.

Он идеально нас усаживает. Едва я прижимаюсь к его бедрам, как дыхание перехватывает: слишком отчетливо чувствую твердость сквозь свою податливую нежность.

Ладони скользят вверх по шее, и Киран обхватывает мой затылок, притягивая к себе.

— Солнышко, ты меня дразнишь.

Повинуясь новому приливу смелости, я подаюсь вперед и кладу ладонь ему на грудь, смакуя то, как у Кирана, кажется, замирает дыхание.

— Вовсе не дразню, раз уж практически умоляю.

Он вновь изгибает бровь.

— И о чем же ты так отчаянно умоляешь?

— О тебе, — выдыхаю я.

Киран тяжело сглатывает, прикрывая глаза.

— Продолжай в том же духе, и я совершенно потеряю контроль.

— Вот и отлично, — навалившись сильнее, я соблазнительно покачиваю бедрами, и уголки губ приподнимаются в улыбке, когда он глухо стонет, а объятия чуть крепче сжимают тело.

Его ладони рывком выпускают мой затылок, и Киран сжимает кулаки по обе стороны от себя.

— Знаешь... — медленно произношу я, наклоняясь так низко, что зависаю над самым его лицом. — Ты ведь до сих пор меня не поцеловал, — я невольно облизываю губы. — Довел до оргазма, но так и не поцеловал.