От внезапно помрачневшего тона половина стола мгновенно затихает. Белла, Синди и Лайла разом поднимают головы, и даже Эмми перестает жевать.

Эллингтон снова опускает взгляд на экран, качая головой.

— В тупом козле, с которым она встречается, — в сердцах рычит он, запуская пальцы в волосы и с силой взъерошивая. — Айви, видите ли, заехала за ним после работы, а от мудака разило духами коллеги.

Лайла хмурится.

— Может, просто флакон разбился?

Сама невинность Лайла.

Эллингтон фыркает.

— Ага, точь-в-точь как телефон «случайно» удалил всю их переписку.

— Оу.

Эллингтон раздосадованно качает головой.

— Ей-богу, у него словно тумблер в башке щелкнул: в один миг превратился в урода, обращающегося со своей девушкой как с мусором.

— Надеюсь, ты имеешь в виду «почти бывшей», — тихо ворчит Белла.

— Искренне на это надеюсь, — рычит Валенти, до белизны в костяшках сжимая в руках приборы.

Синди подается вперед, заглядывая за спину О’Коннора.

— Так вот почему она перестала приезжать домой? Как раз на Рождество, верно?

Эллингтон вздыхает.

— Да я уже и сам без понятия. Кажется, мама что-то знает: примерно в то же время она стала странной и жутко скрытной.

Валенти резко поднимает глаза на лучшего друга.

— Ты не рассказывал.

— Честно говоря, я и сам только недавно всю картинку воедино собрал.

Видя, как тяжело никнут его плечи, я решаю увести разговор в сторону: парню явно нужно отвлечься.

— Слышно что-то за кулисами? Слухи об обменах ходят?

Эллингтон посылает мне благодарную улыбку и кладет телефон на стол экраном вниз. Валенти же, напротив, не может оторвать от него глаз.

Грейсон коротко кивает.

— Лукас завершает карьеру. Этот сезон у него последний.

О’Коннор присвистывает.

— Черт, складывается ощущение, будто он с самого сотворения мира катается.

— Так оно и есть, — фыркаю я. — Настоящий динозавр НХЛ.

Лайла пихает меня локтем в бок и заговорщически шипит:

— Он же сидит прямо там!

— Да не слышит он ничего.

— Она права, Лукас еще ничего официально не объявлял, так что давайте без лишнего шума.

О’Коннор посмеивается.

— Вот именно, Эшфорд, прикуси длинный язык и завязывай со сплетнями.

Я откидываюсь назад, наигранно ужасаясь.

— Я-то? Сплетничаю? Да ни в жизнь! — с улыбкой покачав головой, я поворачиваюсь к Грейсону. — Кого вообще планируют взять на его место?

— Роудса? — подает голос О’Коннор.

— Да уж, ничуть не лучше, — тихонько бурчит Синди.

— И они еще нас сплетницами называют, — подхватывает Белла.

Пока девчонки переключаются на другую тему, Грейсон жует, погрузившись в раздумья.

— Не уверен, что Роудс горит желанием уезжать из Сан-Франциско. Похоже, его все вполне устраивает.

Эллингтон хмурится.

— Патрик?

— О’Дэр? — усмехается Валенти. — Да с какой стати «Ястребам» предлагать ему контракт? Он же ходячая катастрофа.

Грейсон наводит вилку на Эллингтона.

— Маттео прав. После того как я потрепал команде нервы, руководство и близко не подпустит к себе игрока с подмоченной репутацией.

Потирая ладонью отросшую за день щетину, я вслух задумываюсь.

— А как насчет Сильвертона?

На губах О’Коннора играет легкая улыбка.

— Кая Сильвертон?

Я киваю и поворачиваюсь к Грейсону, замечая его высоко поднявшиеся брови.

— Если «Ястребы» еще не присматриваются к нему, то самое время начать. Статистика в этом сезоне просто зашкаливает.

— Как и в прошлом году, — вклинивается Валенти.

— На льду он грозное оружие.

О’Коннор откидывается на спинку стула.

— Он как, семейный? Хоть что-то связывает с Калифорнией?

Грейсон качает головой, забрасывая руку на спинку стула Беллы и перебирая кончики ее волос.

— Насколько я знаю, нет. Но парень довольно скрытный, в сети информации практически не найти.

Я пожимаю плечами.

— Поживем – увидим, но ты все-таки поговори с тренером и закинь удочку насчет Сильвертона, вдруг его упустили из виду.

— На следующей неделе на тренировке заведу разговор.

Эмми отправляет в рот очередной кусочек, после чего поднимает голову и выжидающе на меня смотрит.

Я безумно люблю чертовы сосиски.

— Привет, красавица, — шепчу я.

Она забавно морщит носик, тихонько смеясь, и снова переводит взгляд на еду.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, пока за столом не смолкает оживленный гул голосов, я поворачиваю голову в сторону. Лайла с улыбкой смотрит на меня снизу вверх и одними губами произносит:

— Сосиски.

Я не могу сдержать смеха и точно так же, одними губами, отвечаю:

— Сосиски.

Глава 25Лайла

Лайла:Ты сказал маме, что она может посидеть с Эмми вместе с Элли?

Киран:Конечно сказал

Киран:Эмми ее обожает

Лайла:Что ж, готовься

Лайла:Мама Медведица Карсон уже мчится на всех парах

Мама даже не дожидается, пока я выйду из машины. Нагруженная пакетами с одеждой и игрушками, она врывается в дом словно ураган.

— Она вообще стучала? — бормочу я себе под нос.

Мама, дай бог ей здоровья, вне себя от счастья. Она никогда в этом не признается, потому что безмерно рада выздоровлению, но я знаю: ей тяжело дался этот переход. Одно дело заботиться обо мне каждый божий день, и совсем другое – внезапно оказаться ненужной. Это стало испытанием не только для меня, но и для родителей.

Мы пытаемся нащупать новую нормальность.

Я спешу за ней. Громкий, жизнерадостный голос уже разносится по дому – она воркует и сюсюкается с Эмми.

В гостиной я застаю Кирана: он стоит, уперев руки в бока, спортивная сумка валяется у ног, а черная бейсболка привычно сдвинута козырьком назад. Плечи сотрясаются от беззвучного смеха.

— Они ее вконец разбалуют, — со смешком замечаю я, видя Эмми в окружении целой горы игрушек. Элли и моя мама сидят рядом на коленях, разбирая каждый подарок.

— Ага. «Разбалуют» – самое подходящее слово.

Его голос дрожит от эмоций, а в глазах светится такая неподдельная радость, что я невольно улыбаюсь в ответ.

— Она это заслужила.

— Это уж точно, — он косится на меня: — Как думаешь, есть хоть малейший шанс, что они заметят наш уход?

— Ноль целых, ноль десятых.

Фыркнув, Киран подхватывает сумку и машет рукой.

— Увидимся позже. Уверены, что вам не тяжело оставаться до ночи?

Элли даже не поднимает головы.

— Да, дорогой, иди давай. Забей шайбу!

Усмехнувшись, Киран качает головой, подходит к Эмми и оставляет поцелуй на ее макушке.

— Веселись, сладкая. Я буду посылать тебе воздушные поцелуи через телевизор, — затем поворачивается к моей маме и приобнимает одной рукой. — Спасибо за помощь, Шарлотта.

— Разве это помощь, когда я сама напрашивалась приехать к ангелочку?

— Она начнет умолять приезжать каждый день, если продолжите баловать.

Улыбка, которой мама одаривает Кирана, – самая широкая из тех, что я видела с того дня, как сообщила ей о зачислении в экспериментальную программу в Берлине.

— Любви слишком много не бывает, — она поднимается, выпроваживая Кирана из собственного же дома. — А теперь иди и удачи! Пожалуйста, присмотри за моей девочкой после матча.

— Ма-а-ам, — сквозь зубы шиплю я.

— А что такого? Ты привлекательная молодая девушка, а в баре полно пьяных. За тобой нужно приглядывать.

— Не волнуйтесь, Мама Медведица Карсон. Я глаз с вашей дочери неспущу .

Я пихаю Кирана в грудь, выталкивая в коридор.

— Не поощряй ее!

Я упираюсь ладонями ему в спину и толкаю. Понимаю, что если бы Киран действительно уперся, я бы гиганта и на миллиметр не сдвинула, но он послушно идет вперед, с ухмылкой оглядываясь через плечо.

— Повеселитесь! — щебечет мама, захлопывая дверь прямо перед нашими носами.

Киран разворачивается, вторгаясь в мое личное пространство, и многозначительно поигрывает бровями.