— Нашел тоже стариков, дед, — осаживает Эллингтон. — Ты старше меня на целых восемь лет. Как поживают скрипучие коленки?

— Восемь лет бесценного опыта во всех сферах, и я этим горжусь.

— Не думаю, что фанаткам по вкусу твои обвисшие яйца, — с самым серьезным видом замечает Ирвинг. — Вот потому-то они и вьются вокруг меня.

— Ты просто подбираешь объедки.

— А вот и нет.

— А вот и да.

— К черту, я погнал в другой бар, — Эллингтон поднимает руки к потолку.

— Я с тобой! — не успевает Эллингтон даже подняться, как Ирвинг резко вскакивает, опрокидывая стул.

— Клянусь, такого больше не повторится, — Ирвинг замирает и примирительно поднимает руки в ответ на кислую мину Эллингтона.

— И чего же больше не повторится? — Джонсон подается вперед, мгновенно заинтригованный и учуявший жареное.

— Не смей произносить ни единого слова, — слегка побледнев, Эллингтон обвиняюще наставляет на Ирвинга палец.

Валенти замирает, вытаращив глаза.

— Черт, неужели даже ты не в курсе? — спрашиваю я.

— О-о, раз уж твой закадычный дружок не в курсе, тут явно что-то горяченькое, — Джонсон предвкушающе потирает ладони.

Ирвинг демонстративно стискивает губы, изображая нерушимый замок. Однако Джонсон буравит его пристальным взглядом, и с каждой секундой щеки Ирвинга багровеют все сильнее, разительно контрастируя со светлой шевелюрой.

Кажется, он вот-вот взорвется.

— Ирвинг, клянусь богом... — Эллингтон делает шаг вперед.

— Мы поцеловались! — выпаливает Ирвинг, тяжело дыша после столь ошеломительного признания.

Джонсон запрокидывает голову в оглушительном хохоте, а у нас с Валенти одновременно отваливаются челюсти.

— Долбаный Ирвинг, — Эллингтон в крайнем раздражении массирует переносицу.

— Ну прости, — бормочет Ирвинг. — Ты вообще его физиономию видел? Он же пугает. Включает взгляд Дарта Вейдера, будто он мой папаша и собирается посадить под домашний арест.

— Ты вообще-то взрослый мужик.

— Которого ты поцеловал.

Эллингтон резко разворачивается к Джонсону.

— Во-первых, я точно знаю, что ты и сам путался с парнями, так что прикуси язык. А во-вторых, — он обводит сидящих за столом пальцем, — в поцелуях с мужчинами нет абсолютно ничего зазорного.

— Да нет, ничего такого, — отзываюсь я, наконец-то стряхивая оцепенение с затуманенных пивом мозгов, — просто...

— Ирвинг же, что с него взять, — договаривает Валенти.

— Знаю, — со вздохом вторит Эллингтон.

— Эй! Вообще-то я отлично целуюсь!

Джек Льюис, как всегда выбрав идеальный момент, вальяжно подходит к столу, на ходу закатывая глаза.

— Какого хрена Ирвинг опять хвастается своими сексуальными подвигами? Кто бросил ему вызов?

— Судя по всему, Эллингтон, — бурчит Валенти прямо в бутылку и тут же давится очередным глотком: Эллингтон отвешивает ему звонкий подзатыльник, отчего за столом разражается новый взрыв хохота.

— Что я пропустил? — интересуется Льюис, присаживаясь к нам.

— Эллингтон с Ирвингом поцеловались, — вставляет свои пять копеек Джонсон.

Льюис заходится в приступе кашля, но быстро берет себя в руки и расплывается в улыбке.

— Охотно верю, так и вижу эту картину.

— Ни хрена ты не видишь, — парирует Эллингтон. — Все случилось во время тройничка: мы зажмурились и даже не поняли, что произошло.

Ирвинг блаженно вздыхает.

— Черт, какая же она была роскошная.

Эллингтон ухмыляется.

— Надо признать, ради нее стоило поцеловать этот кусок дерьма.

— Я не кусок дерьма!

— Да у тебя дурацких выходок больше, чем забитых шайб.

У Ирвинга округляются глаза.

— Да ни хера подобного!

Джонсон резво достает телефон.

— Могу поднять статистику и по тому, и по другому.

— О-о, такое зрелище я ни за что не пропущу, — фыркает Льюис.

Гул голосов и подколы за столом отходят на задний план, когда в руке вибрирует телефон. Стыдно признаться, с какой готовностью я его хватаю: сердце пропускает удар в ту же секунду, как на экране высвечивается имя Лайлы.

Моя будущая жена: Прикрепленное фото

Моя будущая жена: Кое-кто страшно гордится «Ледяными Ястребами»

Прикусив изнутри щеку, чтобы сдержать рвущуюся наружу улыбку, я открываю снимок и тут же сохраняю себе. Лайла держит телефон на вытянутой руке, а рядом с ней, уютно устроившись в постели, сидит Эмми и вовсю улыбается в камеру, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках.

Обе красуются в моих игровых свитерах.

Мои девочки.

Мои, черт возьми, девочки.

Сердце болезненно сжимается.

Внезапно накатывает острое чувство неправильности происходящего. Я нахожусь не в том городе, не в том штате, вообще не там, где должен. Мне место дома, рядом с ними.

Тоска перерастает в неодолимую, пробирающую до самых костей жажду, которую необходимо утолить.

То ли дело в гуляющем по венам алкоголе, то ли в том, что я три недели не мог прикоснуться к Лайле, но внезапно все кажется фальшивым, и я точно знаю: есть лишь один способ это исправить.

Я поднимаюсь, и от внезапного движения за столом воцаряется тишина.

— Я отчаливаю, парни. Увидимся в Колорадо.

Валенти понимающе ухмыляется.

— Давай, Эшфорд, до встречи.

Я не задерживаюсь, чтобы что-то объяснять. Вдогонку доносится невнятное бормотание расспросов, но мне глубоко плевать.

Доставая на ходу телефон, я вызываю такси, а следом бронирую билет на самолет.

Глава 40Лайла

Книжные Стервочки

Синди: Простите, но большей дряни я в жизни не читала

Лайла: ?

Белла: Наконец-то ты ее добила

Синди: Извини уж, мисс Скорость-2.0

Синди: Некоторые любят смаковать процесс

Лайла: Явно не в этот раз

Синди: Боже правый, нет

Синди: РЕДКОСТНАЯ ДРЯНЬ

Белла: Стоило ему потащиться за той бабой в кабинку туалета, как меня чуть не вывернуло

Лайла: Терпеть не могу сюжеты с изменами

Синди: ПОЛНЕЙШАЯ МЕРЗОСТЬ

Синди: Хочется кастрировать вымышленного мужика

Синди: Ашер везет меня в комнату ярости

Синди: Говорит, нужно выпустить пар

Белла: ХАХАХА

Белла: Возьми книгу с собой и разнеси в щепки

Солнечный луч скользит по моему лицу, вынуждая проснуться. Не сразу удается сориентироваться в пространстве и понять, отчего так затекли ноги и онемела шея: я сплю не в привычной постели. Рядом, погруженная в глубокий сон, посапывает Эмми; похоже, мы снова заснули за чтением.

Так проходили последние две ночи, пока Киран находился в отъезде. Эмми ничуть не возражает, что я сплю в ее кровати, а вот шея определенно протестует.

Медленно приподнявшись, я потягиваюсь во все стороны и с хрустом наклоняю голову вбок...

Душа едва не уходит в пятки, когда я замечаю массивный силуэт в глубоком кресле в углу. Я испуганно прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу; настоящее чудо, что не закричала и не разбудила Эмми.

Осторожно выбравшись из-под одеяла, я на цыпочках подхожу к креслу.

Какого черта?

Я смотрю на часы: шесть утра. Киран должен был вернуться только поздно вечером.

Немного пугает, что я не услышала, как он вошел. С тем же успехом в дом мог пробраться грабитель. Впрочем, если подумать... возможно, ночной сон, где он шептал мне что-то на ухо, вовсе не выдумка.

Сказать по правде, я попросту отмахнулась от подобных мыслей: последние три недели Киран неизменно играет главную роль в моих ночных грезах.

Я слегка наклоняю голову, и сердце тихонько щемит.

Казалось бы, во сне с лица должны стереться все тревоги, однако даже сейчас его брови едва заметно сдвинуты к переносице.

Клянусь, они застыли в таком положении с той самой ночи.

Той кошмарной ночи, когда сердце ушло в пятки, стоило ему переступить порог и выйти из комнаты; с тех пор оно так и не вернулось на законное место. Кажется, сердце до сих пор рвется вслед за ним, отчаянно умоляя разум подчиниться и броситься к Кирану.