— Лайла? Лучшая подруга Беллы?

— Она самая.

Я покашливаю, стараясь поскорее перевести разговор в другое русло, ведь если Элли зацепится за какую-то мысль, то ни за что не отпустит: она за версту чует, когда я что-то недоговариваю, а ее вмешательство сейчас нужно меньше всего. Прознай она, что мысли уже без малого полтора года заняты этой девушкой, живьем не слезет, пока не вытянет из меня признание в чувствах.

— А у тебя какой любимый «Джелликэт»? — выпаливаю я.

Она прищуривается.

— Киран, неужели...

— Видел бы ты ее коллекцию, — вовремя выручает Карлтон, за что по гроб жизни буду ему благодарен. — Дома выделена аж целая полка, Элли зовет их своими крошками.

— Они и есть мои крошки.

Карлтон снисходительно улыбается.

— Разумеется, дорогая, — подавшись ко мне, он заговорщически шепчет: — Я все боюсь, что в один прекрасный день они превратятся в Чаки с Аннабель4 и прирежут нас во сне.

Элли возмущенно отстраняется.

— Дорогой! Как тебе не стыдно! Чаки и Аннабель уродливы до безобразия, а мои игрушки – само очарование.

— Солнышко, у тебя есть экземпляр, точь-в-точь похожий на голого землекопа.

— Уродцы тоже бывают милыми, Карлтон!

Воспользовавшись тем, что Карлтон принял огонь на себя, я заглядываю через плечо Эмми. Она как раз достала плюшевое чудо в виде макаруна с кроличьими ушками и крохотным белым хвостиком.

— Какой симпатичный, Эм. Как мы его назовем?

Карлтон с Элли резко умолкают; царившая в комнате атмосфера беззаботности мгновенно улетучивается, сменяясь давящим, осязаемым безмолвием.

Эмми смотрит на меня снизу вверх, медленно хлопая ресницами.

Спрятав промелькнувшую в глазах горечь, я вместо этого мягко улыбаюсь дочке. Ей ни к чему знать, какую боль мне причиняет молчание, – незачем обременять ребенка собственными переживаниями.

— По-моему, она вылитая Софи.

Малышка забавно морщится, и от этого умильного зрелища Элли растроганно вздыхает.

— Люси?

В ответ дочка опять морщится.

— Как насчет Мистера Обнимашки? — подает голос Карлтон.

Эмми отрицательно качает головой, пряча лукавую улыбку.

— Миссис Зайка? — предлагает Элли.

Потупившись, Эмми размышляет, после чего вновь качает головой. Затем указывает пальчиком на белый хвостик, отчего у меня приподнимаются брови: дочка вовсю общается, пусть и без единого слова.

— Миссис Хвостик? — пытаюсь угадать я.

Она кивает так неистово и восторженно, что приходится протянуть руку, чтобы придержать дочку, дабы та не кувыркнулась с дивана, и мы дружно хохочем, глядя на бурное ликование.

Именно в такие редкие мгновения я ловлю себя на мысли: когда дочка окончательно выберется из защитной раковины, она окажется настоящим ураганом. Свои мысли Эмми выражает с такой экспрессией и бьющей через край энергией, что хочется видеть ее такой ежеминутно.

Шаг за шагом я обязательно вызволю ее из глухого панциря, запрятанного собственной матерью.



Я склоняю голову.

— Уверен, что эту штуку надо крепить именно так?

Мы с Карлтоном уже добрых двадцать минут бьемся над деревянной панелью, пытаясь понять, куда ее присобачить, но та упорно не встает на место.

Заметив то же, что и я, Карлтон уныло опускает голову. С досадой выдохнув, он бросает доску на землю, к остальному вороху разбросанных деталей.

— К этой чертовщине точно не прилагалось инструкции? — в сотый раз спрашивает он.

Поймав мой красноречивый взгляд, Карлтон примирительно поднимает руки.

— Понял-понял, не было никакой инструкции. Просто случай из ряда вон выходящий.

Пожав плечами, я подбираю следующий брус.

— Одно знаю наверняка: в этой конторе детский домик я больше в жизни не закажу.

Карлтон подбадривающе сжимает мое плечо.

— Без паники, вместе разберемся, — развернувшись к царящему хаосу из разбросанных деталей, он глухо бормочет себе под нос: — Рано или поздно.

Скрип двери, ведущей на террасу, заставляет нас обернуться: на пороге появляется Элли с уютно устроившейся на бедре Эмми. Господи, я уже и забыл, когда в последний раз видел в глазах названой матери такую живую искру. После гибели Дрю она словно частично умерла изнутри, но сейчас угасший огонек будто разгорается вновь.

Пусть обстоятельства появления дочки далеки от идеала, Эмми – настоящее благословение. И, судя по всему, не только для меня одного.

— К тебе гости! — звонко кричит Элли.

На пороге появляется Грейсон, облаченный в спортивный костюм и с монтажным поясом на бедрах.

— Слышал, рабочие руки требуются, — ухмыляясь, он отступает в сторону, — ну или целая бригада.

Следом, словно ураган, влетает Ирвинг.

— Привет, придурки!

Нахмурившись, Грейсон отвешивает ему весомый подзатыльник.

— Фильтруй базар, ушлепок, здесь же ребенок!

Ирвинг морщится, потирая ушибленное место.

— Черт, капитан... — он досадливо цыкает и понуро опускает голову.

Грейсон качает головой, выталкивая Ирвинга с дороги, и в этот момент в двери шумной толпой вваливаются Джонсон, О’Коннор, Митчелл, Льюис, Эллингтон и Валенти.

При виде парней –моей семьи , – явившихся на подмогу, сердце прямо-таки взмывает к небесам: каждый держит в руках по инструменту, словно личная строительная бригада.

— О боги, хвала небесам, — облегченно выдыхает Карлтон.

Улыбка сама собой расползается по лицу.

— Черт, парни, даже не представляете, как я рад вас видеть.

Митчелл размашисто подходит ближе и подмигивает.

— Так и знал, что ты соскучился по моей смазливой роже.

— Не сильнее, чем ты – по моей, — поддразниваю я, хлопая того по спине.

— Почему им материться можно, а мне нельзя? — слышу я приглушенное бурчание Ирвинга.

Пропустив нытье мимо ушей, я пытаюсь унять целый рой эмоций, бушующих в груди, но меня слишком переполняют благодарность и тепло к парням, которые вот так просто взяли и приехали поддержать.

Ровно до тех пор, пока Джонсон не открывает свой вечно недовольный рот.

— Ты хоть начинал?

Уперев руки в бока, я одариваю его тяжелым взглядом.

— Конечно начинал, умник хренов. Инструкции-то нет.

— Да быть такого не может, инструкция обязана быть. Ко всему на свете есть инструкция.

— Видимо, кроме этой штуковины, — негромко вставляет Карлтон.

— Так, я увожу Эмми в дом, пока ее первым словом не стало какое-нибудь ругательство, из-за которого придется заводить штрафную копилку, — заявляет Элли, а я фыркаю, глядя ей вслед.

К нам размашисто шагает Ирвинг; паршивец лучится уверенностью, а от недавней обиды не осталось и следа.

— Не дрейфь, чувак, Ирв-строитель спешит на помощь!

— Ирв-строитель? Что за херня еще такая? — фыркает Митчелл.

Льюис панибратски закидывает руку на плечо лучшему другу.

— А мне нравится. Звучит вполне себе гордо.

— Еще бы тебе не нравилось, придурок. Ты же свято веришь, что Ирвинг радугой какает, — едко язвит Джонсон.

И в эту секунду я мысленно благодарю бога за то, что Элли вовремя укрылась с Эмми в доме: заставить эту ораву не материться – задача, мягко говоря, невыполнимая.

— Ирв... инг, — тянет тот по слогам с таким видом, будто идиоты – мы. — Сокращенно от фамилии. По аналогии с Бобом-строителем.

У Эллингтона едва заметно подергиваются уголки губ.

— Да поняли мы, приятель, поняли.

— А ты в своей жизни вообще хоть что-нибудь строил? — допытывается Джонсон.

Ирвинг горделиво выпячивает грудь.

— Ну разумеется.

— И что же, например?

— Кучу всяких вещей, которые нуждались в сборке.

Понимая, что их словесная дуэль неизбежно перерастет в банальное мерянье письками, я поспешно вклиниваюсь в разговор.

— Слушайте, по идее перед нами обычный детский городок с качелями. Не должно все быть настолько замороченным.

Строитель из меня на самом деле отличный, но городок привезли в абсолютно разобранном виде. Даже дырок для гвоздей не наметили. Древесина необработанная, кое-какие детали еще шкурить и шкурить – не хватало только, чтобы Эмми заноз насажала.