Лечение не дает никаких гарантий, а значит, и будущее под большим вопросом.

Я не могу подвергать его такому. Киран заслуживает стабильности после всего дерьма, которое подкинула жизнь.

Ради всего святого, утром я гуглила, являются ли кровоточащие десны побочным эффектом волчанки. Спойлер: почти все является побочным эффектом. Так что я минут двадцать простояла перед зеркалом в ванной, с маниакальным упорством разглядывая десны, пока по щекам катились слезы, а руки тряслись.

Киран не заслуживает такого хаоса.

Никто не заслуживает.

С чего бы выбирать меня, когда вокруг полно здоровых девушек безо всяких «осложнений»?

Взгляд Беллы смягчается.

— В чем истинная причина, Лай?

Я всплескиваю руками; эмоции вырываются на свободу.

— Зачем кого-то на такое обрекать? Зачем пополнять список людей, которых рано или поздно разочарую? — я поднимаю руку, останавливая открывшую рот Беллу, чтобы начать вечный спор. — Я очень люблю тебя, Белла, правда, но можешь даже не пытаться меня переубедить. Болезнь перечеркнула не только мою жизнь, но и жизнь родителей. Я видела, как их мир сошел с орбиты. А Кирану нужно сосредоточиться на Эмми. Еще одна обуза ни к чему.

Синди и Белла переглядываются. Вижу, что им хочется поспорить, но, видимо, замечают бесконечную усталость, потому что Белла просто кладет мне руку на плечо.

— Жаль, что ты так думаешь. Ты не обуза, Лай, правда не обуза.

— Никто и никогда не считал тебя обузой, — мягко добавляет Синди.

Поджав губы, я качаю головой.

— Вы меня не переубедите, — стремясь избавиться от гнетущей атмосферы, я резко меняю тему: — Вы ведь умираете от желания расспросить, да?

Они снова переглядываются и решают подыграть, отбрасывая депрессивную тему. Синди прочищает горло и ухмыляется.

— Еще как. У меня никогда не было «друзей с привилегиями». Только О'Коннор.

Белла указывает на нее бокалом.

— Это мило.

— Держу пари, не так мило, как Киран ведет себя с Лайлой. Он за закрытыми дверьми становится мягким и нежным, раз у тебя это в первый раз, или властным?

У меня отвисает челюсть, а Белла фыркает.

— А что? Мне правда интересно, не превращается ли он в плюшевого мишку.

Раздавшийся позади взрыв хохота спасает от ответа. Я отмахиваюсь от девчонок.

— Поговорим позже, когда вокруг будет поменьше греющих уши.

Синди косится мне за плечо и морщится от очередного приступа наигранного смеха. Я всегда за веселье, но фальшь видно за версту.

Она снова поворачивается ко мне.

— Как там Эмми? Ей понравились игрушки?

Рядом раздается возмущенный вздох Беллы.

— Ты завезла игрушки и даже не зашла ко мне?!

— Ты была в студии.

— О, Эмми от них просто без ума, — крутя в пальцах картонную подставку под бокал, я поясняю: — Синди подарила маленькие фигурки золотистых ретриверов. Эмми расставила их на прикроватной тумбочке.

Белла улыбается в ответ.

— Боже, она такая милая.

— Самая чудесная девочка на свете.

— Вылитый Киран.

Синди понижает голос.

— Она еще что-нибудь говорила?

Белла слегка давится напитком и поворачивается ко мне всем корпусом..

— На воскресном обеде я думала, что растаю! Поверить не могу, что именно сосиски заставили ее заговорить!

— И не говори! Киран уже заказал сосиски от «Джелликэт».

— Откуда он вообще знает про... — Белла осекается; на губах расцветает понимающая улыбка. — Элли, — констатирует она.

Синди прижимает руку к груди.

— У меня матка затрепетала.

— О, поверь, находиться рядом, когда он с ней... — я тихо присвистываю. — Киран все время носит черную бейсболку козырьком назад, и это...

— Заводит, — Синди многозначительно поигрывает бровями.

— Очень тонко, Син, — сухо замечает Белла.

Та лениво пожимает плечами.

— Ну очевидно же! Ты только взгляни на ее лицо!

Пока Синди снова не погрузилась в размышления, я быстро вклиниваюсь.

— К сожалению, Эмми больше ничего не произносила.

— Дай ей время, скоро будет бегать и болтать без умолку.

— Надеюсь, — шепчу я.

Я вижу, как тяжело это дается Кирану. Он все чаще разговаривает с дочерью, задает открытые вопросы, и в глазах всегда теплится искорка надежды.

Когда он на тренировках, я стараюсь делать все, что советовала логопед, но пока без особых успехов. Хотя Эмми очень внимательно слушает и ловит каждое слово.

— Нам нужно устроить еще один девичник в «Тотти». Хочу доказать, что умею пить. Даже Ашер спросил, что я намешала,— она пренебрежительно фыркает. — Клянусь, меня словно на другую планету унесло.

Мы с Беллой сгибаемся от смеха, как вдруг бар взрывается радостными криками. Значит, команда наконец-то здесь. Секунду спустя Киран плюхается рядом на диванчик. Его запах мгновенно ударяет в голову; тяжелая рука по-хозяйски ложится на плечи.

— Привет, солнышко.

Слава богу, девчонкам не до нас: Синди выпархивает из-за стола и бросается на шею Ашеру, а Грейсон и Белла перекидываются такими взглядами, будто готовы сожрать друг друга живьем.

Я пытаюсь сбросить руку, но терплю сокрушительное фиаско – она лежит тяжело, как гранитная плита. Свободной рукой Киран театрально хватается за сердце.

— А как же победные объятия? Я забил две решающих шайбы.

Я снисходительно похлопываю его по груди и выдавливаю фальшивую улыбку.

— Молодец, чемпион, возьми с полки пирожок.

Игнорировать электрический разряд, прошивающий руку, так же невозможно, как и твердокаменные мышцы под пальцами.

Киран смеется.

— Из тебя никудышная тешительница эго.

— Прости, дружок, но я создана для более высоких целей, чем ублажать твое самолюбие.

— Я бы поспорил. Одно твое присутствие уже ублажает.

Закатив глаза в ответ на его наглый подмигивающий взгляд, я предпринимаю еще одну попытку спихнуть руку.

— Иди пополняй запасы эго в другом месте. И убери клешню, пока вон те фанатки не подкараулили меня в туалете и не прирезали.

Киран фыркает и кивком благодарит Ашера, пододвигающего бутылку пива. Все рассаживаются по местам, разбиваясь по парочкам и погружаясь в разговоры.

— Поверь, никто тебя пальцем не тронет. А если тронут – я их убью.

Я внимательно изучаю его лицо.

— Звучишь пугающе серьезно.

— Так и есть.

Я тяжело вздыхаю.

— Киран.

Он лучезарно улыбается, не отрываясь от горлышка бутылки.

— Солнышко.

— Я отпугиваю хоккейных заек. К тому же, о нашей связи должны знать только друзья, забыл? — я хмурюсь. — Не хочу, чтобы подробности моего первого раза полоскали в интернете какие-то злобные девицы.

— Черт, об этом я не подумал, — Киран бросает взгляд на барную стойку, а затем снова улыбается мне. — Повезло. Эти гарпии активно вцепляются когтями в новичков.

Я оглядываюсь и понимаю, что он прав. Вокруг только подвыпившие мужики, пялящиеся в экраны на повторы лучших моментов матча.

— А ну сдвиньтесь, иджит6 , — заявляет Эллингтон; по пятам за ним следует Валенти.

— Ты что, внезапно стал ирландцем, Эллингтон? — интересуется Киран.

Тот слегка краснеет.

— Ко мне двоюродный брат из Дублина приезжал погостить после года в Европе, вот и прицепилось. А теперь двигайтесь.

Нахмурившись, я оглядываю и без того забитый диванчик, совершенно не представляя, как тот впихнет еще двоих. Внезапно чьи-то огромные ладони ложатся мне на талию и пересаживают на невероятно твердые, литые бедра.

Бедра Кирана, если быть точной.

Глаза расширяются от ужаса, щеки мгновенно вспыхивают и наверняка уже сливаются по цвету не только с волосами, но и с обивкой чертового дивана. Грейсон проворачивает тот же трюк с Беллой, но, в отличие от меня, бьющейся в панике, она выглядит так, будто оказалась в раю.

Я открываю рот, чтобы отчитать Кирана, но тот кладет подбородок мне на плечо; наши лица оказываются на одном уровне.

— Так-то лучше.

— У тебя память как у золотой рыбки?