— Да, солнышко?

— Если хочешь снова закинуть меня на плечо – я не против.

Я взваливаю Лайлу на плечо, и в этот момент что-то хватает меня за шею сзади; длинные ногти царапают кожу прямо под маской. Я пытаюсь рвануть с места. Лайла кричит, приподнимаясь на плече.

— Что там?! — кричу я, несясь через комнату прочь от руки с жуткими ногтями, пока вокруг начинают летать какие-то предметы.

— Это живая кукла Аннабель! — вопит она во все горло. — Беги!

— Держу тебя, малышка, держу! — тяжело дыша, я клянусь себе, что больше в жизни не сунусь ни в один дом с привидениями. Я знал, что они интерактивные, но кукла Аннабель с криповыми ногтями, которая хватает тебя за шею?! Как они вообще это провернули?!

Надо будет сказать тренеру, чтобы устроил комнату страха прямо на льду. Вот тогда мы точно забегаем.

Дверь захлопывается; порыв ветра едва не сбивает меня с ног. Я быстро опускаю Лайлу и оглядываюсь: мы оказались в коридоре с четырьмя дверями.

— Выбор за дамой.

Лайла фыркает и бьет меня кулаком в грудь.

— Ты просто хочешь, чтобы я зашла первой.

— Ага, чтобы пялиться на твою задницу, а не потому, что я джентльмен.

— Хоть в чем-то ты честен.

— Какую выбираешь? — переспрашиваю я. — И давай быстрее, пока Аннабель до нас не добралась.

Лайла подпрыгивает от нетерпения.

— Ух, не знаю! Почему я должна выбирать?!

Это ставит меня в тупик.

— А я знаю, что ли? — я делаю шаг вперед и распахиваю дверь, но тут же с грохотом захлопываю ее обратно. — Да ни за что!

— Почему? Что там? Что-то страшное?

Меня передергивает.

— Темная душевая кабина.

Лайла кривится вслед за мной.

— Абсолютно исключено, — она шагает к другой двери. — А как насчет...

Коридор оглашает пронзительный вопль. Лайла кричит, и прежде чем успеваю сообразить, что творю, я хватаю ее за руку, втаскиваю во вторую дверь и захлопываю за нами.

— Я ждал жертвоприношения.

— Киран, — шепчет Лайла дрожащим от ужаса голосом.

— Не стоило выбирать эту комнату, да?

— Нет.

Обернувшись, я понимаю, что затащил нас в белую комнату с мягкими стенами. Повсюду фальшивой кровью выведены слова, цифры и символы. А в углу сидит женщина с сальными черными волосами. Улыбаясь окровавленными зубами, она раскачивается взад-вперед в смирительной рубашке.

Я даже не успеваю ее подхватить – Лайла сама срывается с места и мчится налево. Я следую за ней. Мы проскакиваем через очередную дверь и влетаем в декорации кабинета врача. Несколько «хирургов» отрываются от операции, которую только что проводили.

— Доктор, а вот и следующие пациенты...

Мы с Лайлой несемся без остановки; она кричит не переставая, но где-то по пути меня пробивает на смех. На самый настоящий, искренний смех. Да, страшно до усрачки, но это самое веселое, что когда-либо было в моей жизни – бежать в маске и гоготать, как маньяк, пока девушка, в которую я влюблен, мчится рядом и истошно визжит.

Я смеюсь так сильно, что не замечаю, куда она нас ведет. Но тут внезапно из-за угла снова выныривает парень с бензопилой, и мне становится не до смеха, когда та снова заводится с ревом.

Теперь уже я тащу Лайлу через бесконечные коридоры и двери.

Налево, потом направо, еще коридор, еще один холл. Пытаясь оторваться от преследователя, я замечаю полуприкрытую дверь и втаскиваю нас внутрь. Понятия не имею, что это – большая кладовка или маленькая комната, – но я просто счастлив, что выдается пара секунд перевести дух.

— Я не могу...

Я мягко зажимаю Лайле рот ладонью – точнее, то место под маской, где, как полагаю, находятся ее губы – услышав шаги в коридоре. Тяжелые ботинки с грохотом ступают по деревянному полу, бензопила ревет, и ее низкое гудение – звук из самых страшных кошмаров.

Затаив дыхание, я прижимаю Лайлу к себе, когда актер, кажется, останавливается прямо за дверью. Легкие начинает жечь, им отчаянно нужен кислород; клянусь, я вот-вот грохнусь в обморок. Но тут он снова заводит пилу и уходит дальше по коридору.

Я убираю руку от ее лица, прислоняюсь спиной к стене и жадно глотаю воздух.

— И куда делся парень, который собирался на меня охотиться? — раздается тихий голос Лайлы.

— Очень этого ждала?

— Отчаянно.

Смешок звучит низко и хрипло.

— Хочешь, чтобы я поохотился на тебя, солнышко?

Ее следующие слова заставляют мое сердце пропустить удар.

— Кажется, ты меня уже поймал.

Тяжело сглотнув, я шагаю вперед, вторгаясь в ее личное пространство в тесной каморке, и заставляю откинуть голову назад. Ее грудь начинает судорожно вздыматься, но теперь уже совершенно по другой причине, не имеющей ничего общего со страхом.

— Тебе же понравилось, да?

Она вздергивает подбородок.

— Ты вообще-то тоже смеялся.

— Нет, солнышко. Я думаю, тебе это понравилось вдругом смысле, — шепчу я, кладу руку ей на бедро и крепко сжимаю. По телу прокатывается волна жара, когда Лайла резко втягивает воздух. — Насколько ты мокрая?

Слова срываются с губ прежде, чем успеваю их остановить. Жду, что она меня обматерит или влепит пощечину – и то, и другое было бы вполне заслуженно. Но то, что Лайла отвечает, заставляет тихо застонать.

— Насквозь.

— Это оправдало твои фантазии из темных романов?

— Превзошло все самые смелые мечты.

Звуки дома ужасов заполняют крошечное пространство, смешиваясь с нашим тяжелым дыханием. Где-то вдалеке эхом разносятся крики других посетителей.

Медленно, сантиметр за сантиметром, я скольжу пальцами вверх по ее боку. Как только руки достигают изгиба груди, Лайла выгибает спину, подаваясь навстречу.

Но не сейчас. Я хочу, чтобы она умоляла.

Мне нужно услышать эти слова.

Проведя большими пальцами по ключицам, я скольжу руками под маску и стягиваю ее, открывая лицо моего солнышка. Девушки, которая занимала все мои мысли, кажется, целую вечность. Времени вообще не существовало, пока она не появилась в моей жизни.

Зрачки расширены, ледяной синевы, которую я так полюбил, почти не видно. Щеки горят румянцем. Лайла высовывает язычок и облизывает губы.

— Ты закончила? — спрашиваю я поразительно низким голосом.

Она моргает.

— С чем?

— Притворяться, что не хочешь меня, — я вжимаюсь в нее сильнее; отступать некуда – в спину упирается стоящий в комнате стол. Это заставляет наши бедра плотно соприкоснуться. Я знаю, что Лайла чувствует это. Чувствует, насколько я возбужден. — Притворяться, что не испытываешь ко мне того же, что я к тебе.

Она тяжело сглатывает.

Я наклоняюсь. Тепло ее дыхания танцует на маске.

— Сама сказала, что я тебя уже поймал.

— Поймал, — тут же отзывается она.

— Тогда перестань бегать.

— Я никогда по-настоящему и не могла, — шепчет она. — Только не от тебя.

Ее грудь вздымается так часто, что я начинаю бояться: вдруг Лайла упадет в обморок или нам не хватит воздуха в тесной кладовке.

В коридоре внезапно раздается топот бегущих ног – очередная группа посетителей с криками проносится мимо. И в этот момент я замечаю, как взгляд Лайлы становится тяжелым, затуманенным поволокой.

Склонив голову, я придвигаюсь еще на сантиметр ближе; маска трется о ее челюсть.

— Тебя ведь это заводит, да? — спрашиваю я. — Тот факт, что нас в любую секунду могут найти. Что прямо за этими дверьми ходят люди, пока ты стоишь и задыхаешься, истекая соками.

В глазах Лайлы вспыхивает молния; глубинная, первобытная потребность и жар затапливают взгляд.

Она судорожно выдыхает и один раз кивает:Да .

Тихо рыча – как раз в тот момент, когда кто-то за дверью издает истошный вопль, – я прижимаюсь лбом к ее лбу и упираюсь руками в стол по обе стороны, запирая в ловушку.

И тогда она совершает движение.

Бедра трутся о мои. Я шумно выдыхаю; рука молниеносно ложится ей на бедро, останавливая пытку.

— Я серьезно. Не стану этого делать, если не смогу получить тебя всю. Без остатка.