— Ничего плохого, солнышко, обещаю. Просто у нас с Эмми в машине состоялся довольно непростой разговор. Кажется, она начинает замечать, насколько мы близки.

Страшно даже самой себе признаться, как бешено заколотилось сердце, как тело сковало ледяной паникой от мысли, что Киран собирается... Боже, какая же яглупая . Я ведь только что думала о том, как чудесно он ко мне относится. И почему до сих пор не могу до конца поверить, что он не разобьет мне сердце?

Наверное, потому что влюбиться в Кирана Эшфорда – это как попасть в ураган: захватывающе и прекрасно, но так же до дрожи пугает осознание того, что больше никогда и ни к кому не испытаю ничего подобного.

Забавно: то, от чего так отчаянно пыталась сбежать, теперь стало тем единственным, за что хочу цепляться изо всех сил и до смерти боюсь потерять.

Кивнув, я закладываю страницу – предварительно найдя нужное место, потерянное во время поцелуя, – и иду за Кираном на задний дворик.

Вместо того чтобы сесть в новенькое плетеное кресло, которое он купил пару недель назад, Киран опускается прямо на деревянные ступеньки, ведущие на газон. Сажусь рядом, и Киран раздвигает ноги так, чтобы колено соприкасалось с моим – словно ему жизненно необходимо постоянно сохранять со мной физический контакт.

Шумно выдохнув, Киран пересказывает их с Эмми диалог. Меня захлестывают противоречивые эмоции: я чувствую себя безмерно польщенной, но в то же время сердце сжимается от боли от того, что Эмми вообще приходится просить о доброй маме.

Я смотрю на залитый солнцем двор – на тот маленький мир, который Киран собственными руками построил для дочери. И чувствую, как его взгляд буквально прожигает во мне дыру.

— Я не хочу скрывать, что люблю тебя, — внезапно произносит он.

Серьезность тона заставляет меня повернуться, и я понимаю, что не могу отвести взгляд.

— Я не хочу прятать от Эмми то, как сильно ты мне дорога. Но до одури пугает мысль, что я впущу тебя в нашу жизнь, отдам сердце без остатка, а ты однажды просто уйдешь.

Киран обнажает душу, и страх, написанный на его лице, бьет под дых.

— Сказав, что люблю тебя, Киран, я не бросала слов на ветер. Для меня немыслимо просто взять и уйти. Не от тебя, и уж точно не от этой маленькой девочки.

— А если я все испорчу?

Я решаю быть предельно откровенной, потому что Киран этого заслуживает, особенно сейчас, когда протягивает мне свое сердце на ладони.

— Единственное, что пугает – это то, насколько ты готов быть со мной, — он хмурится, но я продолжаю: — Думаю, часть меня все еще боится втягивать тебя в хаос своего здоровья. Я, эм... не была до конца честна о том, как чувствовала себя в последнее время.

Губы Кирана дергаются в полуулыбке.

— Я знаю.

— Знаешь? — с сомнением переспрашиваю я.

— Не знаю, заметила ли ты, но я очень хорошо читаю людей.

Я игриво толкаю его в плечо.

— Так почему ничего не сказал?

— Хотел, чтобы ты сама все рассказала. Не хотел давить.

— Ну, я чувствовала себя более уставшей и вялой, чем обычно. Врачи провели кучу анализов, и, как всегда, никто не может дать внятного ответа, — нижняя губа начинает дрожать. — И я бы соврала, сказав, что не боюсь рецидива. У тебя и так сейчас столько всего происходит, я не хочу сваливать проблемы тебе на голову.

— А я хочу, чтобы ты это делала, Лайла. Кажется, ты до сих пор не осознаешь, насколько сильно я тебя люблю. Это уже граничит с одержимостью.

Я фыркаю.

— Я серьезно. Ты – первая мысль в моей голове, когда открываю глаза, и последняя перед сном. Я постоянно думаю о том, что может тебя порадовать, как еще могу доказать, как много ты для меня значишь, — он запускает пальцы в волосы, и татуировки на предплечьях перекатываются вместе с мышцами. — Я еще никогда и ни перед кем так не открывался. Меня самого до чертиков пугает то, насколько сильно тебя люблю.

— Правда? — выдыхаю я.

— Мне снятся кошмары, что однажды ты проснешься, поймешь, что во мне нет ничего особенного, и просто уйдешь.

— Этого не случится, — твердо обещаю я.

Тяжело сглотнув, он шепчет:

— А что, если случится? Что, если мы покажем Эмми, какой прекрасной может быть любовь, а потом она сгорит, оставив только пепел?

— Я не верю, что это произойдет.

— Ты звучишь очень уверенно.

— Нет, просто уверена в тебе, — честно отвечаю я. — Ты слишком упрям, чтобы позволить проиграть.

Киран запрокидывает голову и смеется так искренне и заразительно, что я невольно начинаю смеяться вместе с ним.

— А вот это, солнышко, чистая правда.

Я протягиваю руку и зарываюсь пальцами в его волосы у основания шеи, мягко поглаживая большим пальцем кожу.

— Я вижу тебя настоящего, Киран. Вижу золотое сердце, доброту в каждом слове, чувство юмора и ту стальную силу, с которой ты проходишь через все испытания, что подкидывает жизнь. Я вижу все это и люблю в тебе каждую мелочь. Я никуда не собираюсь уходить ни сейчас, ни потом, — одарив его улыбкой сквозь подступающие слезы, я впитываю ту безграничную любовь, что льется из его глаз, и честно шепчу: — Уйти от тебя – значит разрушить саму себя.

Киран ничего не отвечает. Ему и не нужно. Он подается вперед, обхватывает мое лицо ладонями и впивается в губы поцелуем, вкладывая в него столько страсти и отчаяния, что сердце пропускает удар.

Прижавшись своим лбом к моему, он с трудом отрывается от моих губ и тяжело дышит:

— Я люблю тебя так сильно, что иногда даже дышать больно.

Тихо улыбнувшись, я подаюсь вперед и оставляю нежный поцелуй на его губах. Киран слегка отстраняется, но не убирает рук от моего лица, ласково поглаживая скулы большими пальцами.

— Ты делаешь меня самым счастливым мужчиной на свете.

Лукаво изогнув бровь, я поддразниваю его:

— Для начала придется меня об этом спросить.

Киран резко вскакивает на ноги и спускается на траву. В его глазах пляшут озорные искорки, и я секунду не могу понять, что он задумал, пока тот вдруг не опускается на одно колено.

Завизжав, я бросаюсь на него, зажимая рот ладонью и валя нас обоих на газон. Я буквально выбиваю из него дух, но Киран быстро приходит в себя и смеется прямо мне в ладонь.

Я бью его по плечу и пытаюсь слезть, возмущенно причитая:

— Это вообще не смешно!

Но Киран крепко смыкает руки на моей талии, не давая сдвинуться с места, и продолжает хохотать.

— Зато с моего ракурса было очень даже весело.

Я перевожу на него испепеляющий взгляд.

— Невыносимый идиот.

— Но твой любимый.

— Все равно идиот! Я не это имела в виду, и ты прекрасно знаешь!

— Я знаю, солнышко. Но можешь не сомневаться: однажды я обязательно надену кольцо на твой палец.

Щеки обдает жаром, но язык срабатывает быстрее мозга.

— Для начала придется предложить мне стать твоей девушкой.

Он выгибает бровь.

— Правда? Мы с самого начала все делали задом наперед, так что теперь можем творить все, что захотим.

Прищурившись, я смотрю на него.

— Киран.

— Лайла, — нараспев отвечает он.

Со стоном я пытаюсь вырваться, но его низкий смех бархатом скользит по коже, когда Киран резким движением переворачивает нас и прижимает меня к земле. Улыбка настолько лучезарная и сногсшибательная, что я забываю, как дышать.

Он наклоняется, целует меня – слишком быстро, слишком коротко – и, отстранившись, шепчет:

— Лайла Карсон, окажешь ли ты честь стать моей девушкой?

Я не смогла бы сдержать улыбку, даже если бы попыталась.

— Да.

Слово едва слетает с губ, как Киран снова накрывает их поцелуем.



Час спустя – с парочкой пятен от травы на одежде и «освященным» клочком газона на заднем дворе Кирана – мы лежим на спине. Я уютно устроилась на его руке, обводя пальцем затейливые узоры татуировок на коже и целуя каждый шрам, который попадается на пути.

— Ты бы хотела однажды стать мамой для Эмми?

Я отвечаю искренне:

— Для меня это стало бы честью.