— Он жив. Но его состояние держится в тайне во избежание новых попыток нападения.

Об этом мы договорились с Метсом. Никого не подпускать к Гаспару. Всех, кто входит в дом, обыскивать. Никому не доверять и не давать информации.

— Как только он сможет с вами поговорить, он свяжется с вами, — отвечаю я.

— Я понял. Вам нужна помощь? Я готов.

— Если понадобится — я скажу.

— Хорошо. Но я оставлю тут деньги за проект, сто тысяч, — Брайс кладёт на комод купюры. — Гаспар почти закончил работы, осталась финальная стадия.

— А что за проект?

— Строим особняк для клиента. Ван Райден когда-то командовал армией, а теперь командует отрядом строителей и магов-бытовиков. Очень быстро возводим дома, — довольно произносит Брайс. — Третий за единственный месяц, что Гаспар вернулся в столицу. Это быстро. И невесту уже достойную нашёл. Времени зря не теряет! Что ж, желаю всего хорошего. Если что-то будет нужно, пошлите человека в бюро Брайс.

— Я вас услышала. Благодарю.

Провожаю Брайса.

— На кухне продукты на исходе, — произносит Николас, кивая на деньги, оставленные на комоде.

Я беру купюры.

— Сколько нужно?

— Тысячи две-три, я закажу на рынке необходимое: молоко, мясо.

Отсчитываю три тысячи и даю Николасу.

— На что ещё уходит в месяц? — спрашиваю я.

— Аренда, лекарства, жалованье Метсу и солдатам. Но лорд Гаспар платил им на днях, ещё есть время до следующей платы. А аренду нужно платить на днях. Деньги у Гаспара лежат в сейфе в спальне. Ключ в нижнем ящике стола. Вы теперь хозяйка.

Я возвращаюсь в спальню к Гаспару, проверяю его состояние.

Затем нахожу ключ в ящике, открываю сейф. Нужно убрать туда деньги Брайса и посмотреть, сколько у Гаспара сбережений. Как долго мы сможем протянуть.

Но то, что я обнаруживаю…

Глава 26

В сейфе лежат медали и ордена. Как их много у Гаспара, я даже не ожидала. Золотые, серебряные, с инкрустацией камней.

У Сола наград куда меньше, а ведь он маршал.

Пробравшись рукой через награды достаю пухлый конверт.

Наверное, там деньги.

Открываю, и…

Сердце пропускает удар.

Да. Деньги здесь есть. Около пятидесяти тысяч.

Немного.

Платье от Жеона, розы, браслет.

Понимаю, что он потратил на меня всё, что заработал у Брайса за месяц работы.

У него нет сбережений.

Но будоражит другое.

В конверте много карточек с портретами Элизабет и сына.

Это его семья.

И я вдруг остро чувствую себя чужой. Незаконно вторгшейся. Прикоснувшейся к сокровенному.

Деньги, которые держу в руке, его пятьдесят тысяч, хочется положить обратно и вообще покинуть дом.

Как женщине — хочется уйти.

Как целителю — нельзя.

Я не бросаю пациентов.

Гаспар обещал мне защиту.

У нас сделка.

Я убираю портреты обратно в конверт. А деньги кладу рядом, чтобы легко можно было взять, не натыкаясь на лицо чужой женщины.

Сажусь к постели, смотрю на лежащего мужчину.

Гаспар-Гаспар.

Как же так, Гаспар, ты обещал мне больницу, но у тебя почти нет сбережений. Только медали.

Но понимаю, у него был хороший контракт с Брайсом, он собирался на совещание в день покушения, планировал работать и зарабатывать. Он бы сделал, что обещал.

Он из тех, кто выполняет.

Если бы не проклятый выстрел.

Проклятый Сол.

Меняю Гаспару повязки, кормлю его долго и кропотливо.

Кормить приходится почти постоянно, потому что вливать удаётся по чуть-чуть.

— Леди Николь, вас спрашивает женщина, говорит из больницы, представилась госпожой Дебб, — докладывает Николас.

Управляющая.

Внутри тяжёлым камнем давит нехорошее предчувствие.

Я выхожу в гостиную, плотно закрыв за собой дверь в спальню.

Госпожа Дебб стоит на пороге комнаты с подавленным видом.

— Леди Николь, закрыли больницу, — шепчет она срывающимся голосом. — Приказано вывозить вещи или отберут вместе с лечебными артефактами и медикаментами.

Внутри поднимается холодная ярость. Пальцы сами сжимаются в кулаки.

— Скажите, кто дал вам этот адрес, госпожа Дебб?

Я сразу понимаю, что закрытие больницы — это манипуляция, попытка вырвать меня от Гаспара, задеть за живое.

Но я уже была готова к этому удару. Сол же сказал, что закроет. Гаспар мог бы ему помешать, но он едва жив. Шансов сохранить больницу не было.

Но я не мирюсь.

Я принимаю эту потерю, как тактическое отступление.

— Адрес… — хмурится управляющая. — Ваш муж. Он приезжал и объявил о закрытии. И сказал, где вас найти.

Ну вот, я так и думала.

Однако артефакты терять нельзя. Больницу я снабжала два года. Это большие деньги.

— Хорошо, — твёрдо произношу я. — Значит, вывезем всё ценное.

Понимаю, что без моего руководства при погрузке всё могут поломать. Придётся ехать.

— Николас, — зову повара. — Передай Вальтеру заложить карету. А Метсу, чтобы организовал максимальную охрану с защитным куполом против пальбы. Я должна съездить в больницу.

— Будет сделано, — отвечает Николас и отправляется во двор.

Управляющая замирает напротив портретов на камине.

— Надо же, — качает она головой. — Это же Джон. Что тут делает его портрет?

— Джон? — хмурюсь я.

— Да, вот этот юноша, — она берёт портрет и показывает на Калеба. — Это муж моей племянницы из Волеборга.

Глава 27

— Вы уверены? — произношу я.

Госпожа Дебб хмурится.

— Молодой человек похож, но, может быть, я ошиблась, — произносит она. — Я видела его всего один раз, когда ездила к ним на свадьбу.

Год назад. Я помню, когда Дебб брала отпуск на неделю, и потом много говорила о той свадьбе. Племянницу зовут Келли, она целительница, а муж у неё бывший солдат, которого она выходила тяжелораненым. И из последних новостей, месяц назад у них родился ребёнок.

Внутри пробегает холод.

Тяжелораненый. Очень похож.

А что, если каким-то чудом, Джон — это сын Гаспара? Что если он жив?

Но нельзя дать знать об этом чужим людям.

Эта информация не должна дойти до Сола.

— Это брат Гаспара, Кевин, — говорю я, указывая на портрет. — На днях он заезжал к нам. Это не Джон, вам показалось.

— Что ж, да, наверное. Джон более матёрый.

Тут в гостиную входит Метс.

— Карета готова, леди Николь.

— Николас, — зову я. — Присмотрите, пожалуйста, за Гаспаром. Я вернусь как можно быстрее. — Разворачиваюсь к Метсу и Дебб: — Поедем.

Покидая дом, волнуюсь за Гаспара.

Я почти не отходила от него все эти дни. Он стал для меня больше, чем должен был.

Но он стабилен, волноваться не о чем.

Колёса стучат по мостовой. В салоне кареты мы вдвоём с госпожой Дебб. Метс с кучером едут впереди, а солдаты сопровождают нас верхом.

У меня горит внутри, как хочется расспросить больше о Джоне.

Но я держу язык за зубами. Нельзя навести подозрения.

Придётся разведать всё самой, позже.

В больнице всё проходит тихо.

Я была уверена, что вот-вот появится Сол, чтобы надавить, уколоть. Но его не было.

Солдаты переносят все ценные артефакты в карету. Беру часть медикаментов домой, а остальное прошу госпожу Дебб передать в другие больницы города.

И спешу домой, к Гаспару.

Проходит ещё несколько дней.

И все их я провожу у его постели.

Раны почти зарубцевались, а в остальном состояние остаётся без перемен.

Гаспар словно спит.

Я подолгу сижу и смотрю на его тяжёлое дыхание. Меняю повязки. Кормлю с ложки бульоном, который готовит Николас. Омываю тело. Делаю всё, что должна делать близкая женщина.

Ночами я ложусь рядом с ним, на бок, смотрю на него.

Он сильный.

Я верю, что он встанет.

Прикасаюсь подушечками пальцев к его щетине. У него борода. Жёсткая, колет пальцы. Я задерживаю руку дольше, чем нужно.