Он с усилием двигает коляску.

Отчаяние накатывает из глубины. Звериная ярость туманит разум. Ему нужно встать на ноги и покончить с врагом. Удавить его, порвать, уничтожить. Отомстить за себя, за солдат, за сына. Закончить всё. Пока не закочили с ним.

Пульс повышается, в глазах темнеет.

Он открывает чемоданчик и вдруг видит оранжевое свечение одного из артефактов, пробивающееся из холщового мешочка. Его тянет взглянуть, чтобы убедиться. Однажды он видел подобное, двадцать лет назад.

В этот момент за спиной щёлкает дверь.

Николь.

Он тут же улавливает её запах, её присутствие.

— Я принесла бульон, — произносит она.

Он поворачивается.

Николь стоит с подносом, такая светлая, заботливая, домашняя. Но взгляд её быстро меняется — в нём появляются тревога и болезненная тяжесть, когда она видит…

Глава 35

Гаспар

Николь смотрит тяжело, и он чувствует себя так, словно его застукали на месте преступления.

Гаспар шумно выдыхает.

— Что ты делаешь? — спрашивает Николь, ставя поднос на стол.

Голос холодный, резкий — он улавливает каждую интонацию.

— Ищу свои эликсиры, — отвечает он прямо.

Смотрит на неё, прищуривается.

Чувствует себя уязвимым, и раздражение обжигает изнутри.

— Их там нет. Я вылила твои эликсиры.

Николь оставляет поднос на столе и разворачивается к нему. Застывает посреди комнаты — поза напряжённая.

За грудной клеткой остро колет, ощущение, что он летит в пропасть и уже не способен удержаться.

Он отдал за эликсиры слишком много денег. Слишком. Продал остатки последнего имущества, которое не отдал жене. Остался совсем ни с чем.

— Не надо было этого делать, — произносит он глухо.

Стискивает зубы и сильнее сжимает пальцами подлокотники кресла.

Николь молчит несколько мгновений, кажущихся бесконечно долгими.

В комнате тишина, а нутро рвёт на части.

Он — мужчина, генерал, и сейчас самая слабая его минута. У него забрали последний способ сражаться.

Руки не слушаются. Контроль уходит. Это недопустимо.

Он сжимает челюсти.

— Ты забыл наш уговор, Гаспар? — произносит она, делая шаг вперёд.

Шорох ткани платья.

Николь приближается.

— Вопросы твоего лечения решаю я, — продолжает она. — Я предупреждала, что ещё один приём чёрного зелья — и ты умрёшь.

Её голос чуть срывается в конце.

Николь делает последний шаг и берёт его за руку — так сильно и крепко, словно нуждается в этом прикосновении больше него самого.

Тепло.

Падение замедляется. Он словно зависает над пропастью.

Сжимает холодные пальцы женщины.

Он чувствует себя в этот миг живым, сильным. Рядом с этой женщиной он не проявит слабины. Держаться. Где твоя сила воли, солдат.

Николь смотрит на него, и из её глаз выкатывается прозрачная слеза.

Она её тут же стирает, словно ничего не было.

— Ты забыл? — повторяет она, хмурясь. Голос твёрдый, решительный. — Если договорённости не действует, то я пойду, Гаспар.

Николь разворачивается, собирается уйти.

Внутри разверзается бездна, вскипает жгучее пламя.

Нет.

Гаспар не выпускает её руку.

— Никуда ты не пойдёшь, — рычит он.

Притягивает её к себе.

Она замирает на секунду.

Потом всё-таки позволяет себя удержать.

Он тянет её на колени, обнимает. Сжимает крепко.

— Моя Николь.

Она опускает голову ему на плечо. И от этого жгучий огонь только сильнее бежит по венам.

— Больше не ройся в моём чемоданчике, — строго говорит она, не отнимая головы от плеча.

— Не буду, Никки.

Гаспар держит её в руках, очень крепко. Такая правильная и приятная тяжесть.

Сердце бьётся тяжёло, глухо, перед глазами снова темнеет.

Он гладит её по волосам, вдыхает запах, успокаивается.

Теплая, красивая женщина. Его женщина.

Тьма отпускает, становится легче.

Но Николь, верит, что его можно вытащить. Так сильно, что и ему самому хочется верить. Нельзя питать пустых надежд. Она — военный лекарь должна понимать.

— Тот разговор шёл о лечении, Николь, — произносит Гаспар ровно, почти холодно. — Но шансов нет, а времени мало. Поэтому я хотел знать, что смогу вступить в схватку.

— Шансы есть, Гаспар, — она берёт его руку и прижимает к своей груди. Поднимает голову. Взгляд у неё необычно блестит. — Нам надо поговорить, Гаспар.

Она что-то придумала.

Внутри взводится пружина. Он чувствует по её взгляду, по её дыханию, что это что-то очень важное.

Тело напрягается, словно по команде «боевая готовность».

— Говори, Николь.

— Ты видел тело своего сына?

Перед глазами проносятся воспоминания. Выстрелы. Крики. Безумное напряжение мышц. Лицо Калеба.

— Привет, папа.

С новой силой разгорается ворох углей в груди, которые он много раз хоронил.

Гаспар сжимает челюсти, отбрасывая эмоции.

— Зачем тебе мой сын, Николь?

В дверь стучат.

— Ваша светлость, — раздаётся голос Николаса. — Разрешите?

— Позже, Николас, — отвечает Гаспар, не глядя на дверь.

Все взгляды и мысли — только на Николь. Зачем она спрашивает о сыне?

— Лорд Брайс приехал, ваша светлость. Сказать ему, чтобы подождал? — добавляет Николас.

Внутри словно оседает пепел, возвращая его к реальности.

Брайс — это деньги, это работа. Возможность расплатиться с долгами и обеспечить будущее Николь. Это сейчас важнее, чем прошлое.

— Гаспар, просто ответь. Видел или нет? — повторяет Николь, не сводя строго взгляда.

Глава 36

Николь

— Нет, не видел, — произносит Гаспар глухо.

И замирает.

Я чувствую под ладонью глухие удары его сердца.

Выдыхаю.

Значит, есть надежда, что сын Гаспара жив.

— Позже, Никки, — произносит Гаспар мягко, беря мою ладонь в свою. — Я отвечу на все твои вопросы. Сейчас я должен поговорить с Брайсом, это важно.

— Хорошо, — киваю я. — Мы продолжим этот разговор.

Я осторожно встаю с его колен, опираясь на его плечи. Они широкие и твёрдые, несмотря на его болезнь.

Почти отрываю руки от ткани его сорочки, когда Гаспар берёт моё лицо в ладони.

И неожиданно целует меня в щёку.

Поцелуй короткий, но тёплый.

От прикосновения его губ, от мимолёного проявления нежности, по телу пробегает сладкая волна.

Я слишком не него реагирую. Слишком.

— Решу рабочие вопросы, и мы поговорим, Никки, — обещает он и смотрит мне в глаза яркой синевой.

— Хорошо.

Я отвожу взгляд первой. Хватаю с тумбы свой чемоданчик и шагаю к двери.

Слышу, как Гаспар за спиной поправляет ремень брюк.

Замираю на секунду от подброшенных из памяти ярких картинок нашей единственной ночи.

Нет, я сумасшедшая, что думаю об этом сейчас.

Пресекаю все мысли и выхожу из комнаты, не оборачиваясь.

В гостиной держу лицо перед гостем.

Брайс улыбается, видя меня.

— Леди Николь, вы так хорошо выглядите. Вам идёт улыбка.

— Благодарю, Артур, — произношу я. — Гаспар ждёт вас.

Брайс проходит в спальню, а я стремительно следую в ту часть дома, где у меня кабинет. Запираю дверь на замок.

Бегу в смежную ванную, к раковине. Снова приступ. реакция на туалетную воду Брайса.

Демоны. Не переношу ничего терпкого и острого.

Долго умываюсь холодной водой, возвращая самообладание.

Это был очень сложный разговор с Гаспаром.

Очень непростой.

По телу продолжают бежать мурашки.

Перед глазами до сих пор стоит, как я вхожу в спальню и вижу, что Гаспар ищет в моём чемоданчике свои чёрные эликсиры.

Он медленно поворачивается.

В его глазах звериная ожесточённость. Безумная, алчущая.

Я понимаю, чего он хочет.

Сола, моего мужа.

Выстрел повысил ставки — и теперь они готовы рвать друг другу глотки. Это уже не игра, не война, а жестокая расправа.