Бекфорд потребует увидеть малыша.

Потребует доказательств.

И если поймёт, что ребёнок от него…

Нет.

Нет.

Я почти физически вижу его руки.

Его власть.

Его людей.

Он заберёт ребёнка.

И меня снова затапливает паникой.

Я заставляю себя дышать ровно и ни мускулом не показывать, как всё обрывается внутри.

— Это не его ребёнок, — твёрдо заявляю я. — Мне всё равно, Виктория: обманываешь ты Сола или нет. Ваши отношения меня больше не касаются, я замужем за другим мужчиной.

Виктория прищуривается.

— Ты врёшь!

В глазах вспыхивает чуть ли не обида.

И тут я понимаю, что я-то замужем, а она, похоже, ещё нет.

Виктория делает шаг ближе.

Красивая, безупречно одетая.

В глазах — лёд.

— Да, Виктория. Мой муж сейчас в большой чёрной карете у дома, — произношу я спокойно. — Возможно, ты видела его или увидишь, когда будешь уходить.

Виктория плотно сжимает зубы. Похоже, я права. Она видела его.

— Я не скажу Солу правду, — произношу тихо. — Но не ради тебя. А ради себя и ребёнка.

Виктория внимательно слушает.

— И ты тоже будешь молчать.

— Буду, — отвечает она — слишком быстро.

Я ей не верю.

Но другого выхода нет.

— Если Сол узнает о моей беременности, — продолжаю я, — он начнёт искать ответы. Тебе это не нужно.

Её взгляд едва заметно темнеет.

Попала.

Значит, она действительно боится.

На секунду её лицо застывает.

Потом Виктория улыбается.

Очень медленно.

— Хорошо. Договорились.

Она смотрит на меня теперь немного иначе.

Долго, оценивающе, как на равную.

Поправляет перчатку.

Снова становится безупречной.

— Что ж, береги себя, Николь, — произносит она мягким, почти ласковым голосом. — В твоём положении вредно волноваться.

И уходит.

Стук каблуков уносится прочь. Хлопает входная дверь.

Сибилла приближается и садится на край постели, словно ничего не произошло.

Проверяет магией моё состояние.

На лице целительницы лишь спокойная сосредоточенность и ничего лишнего.

— Всё хорошо, состояние стабилизировалось. Я могу вас отпустить, — Сибилла протягивает мне ладонь и помогает встать на ноги. — Помните о постельном режиме и каплях.

— Хорошо, спасибо.

Сибилла поддерживает меня за локоть, когда мы проходим в холл.

Входная дверь резко распахивается, в дом входят солдаты из охраны Гаспара, а затем вкатывается он сам на коляске: мускулы на плечах заметно взбугрились, взгляд дикий, опасный.

На коленях у него светится мой артефакт, показавший беременность.

— Всем вон, — произносит Гаспар.

И впивается в меня взглядом.

Глава 45

Гаспар

Чуть ранее

Целительница закрывает дверь перед Гаспаром и его людьми.

Он ещё несколько секунд смотрит на тёмное дерево, словно может увидеть сквозь него Николь.

Слышит, как отдаляются её шаги.

Пальцы сами собой сильнее сжимают обод колеса.

Ему это не нравится.

Ни дом, ни улица, ни сама мысль, что она сейчас там одна.

— Георг, — произносит он тихо.

Метс подходит ближе.

— Двое у заднего двора. Остальные — по периметру.

— Есть.

Метс начинает отдавать распоряжения.

Гаспар заставляет себя развернуть коляску и поехать к экипажу.

Медленно.

Спокойно.

Не как обезумевший зверь.

Николь попросила.

А он… уважает её право решать.

Проклятье.

Это даётся тяжелее, чем любой бой.

Колёса тихо шуршат по мокрому камню.

Дождь моросит в лицо.

Он думает о ней.

Слишком много.

О том, как она сидела рядом в карете.

Как сжимала его руку, когда ей стало плохо.

Как дрожали её пальцы.

И о том, как потом эти же пальцы зарылись ему в бороду.

По телу проходит тяжёлая горячая волна.

Гаспар помнит её руки.

Тонкие.

Тёплые.

Осторожные.

Как она гладила его, когда он лежал без сознания.

Он не помнит всё.

Только обрывки.

Запах лекарств.

Темноту.

Боль.

И её ладонь на своём лице.

Голос.

«Гаспар».

Тихо.

Будто она вытаскивала его обратно.

Три недели.

Три проклятые недели женщина сидела возле калеки, который мог вообще не очнуться.

Не каждая сможет.

Не каждая — он знает.

Грудь сжимает тяжёлым чувством.

Ему хочется… слишком многого.

Чтобы она снова коснулась его.

Провела ладонью по лицу.

По волосам.

Чтобы смотрела так же, как в первую ночь.

Как женщина смотрит на своего мужчину.

Гаспар стискивает зубы.

Теперь она знает, что он калека.

Он не будет настаивать, даже если его тянет к ней так, что временами темнеет в глазах.

Он хочет дать ей всё — дом, защиту, деньги, имя, спокойствие.

Если захочет — целую проклятую страну перевернёт.

Лишь бы она была рядом.

Они уже возле экипажа, Гаспар сам закатывает коляску внутрь.

Метс даёт приказ кучеру:

— Давай за угол.

В карете тепло.

Пахнет дождём, лекарствами и розами.

Он сразу видит букет.

Красные цветы лежат на сиденье.

Николь улыбнулась им.

И у него внутри тогда будто что-то сдвинулось.

Словно он сделал… правильно.

Странное чувство.

Хочется дать ей не только розы. Дать ей всё: украшения, красивые платья. Всё, что она захочет.

Он представляет, как она идёт по его дому в светлом платье, с распущенными волосами, улыбается ему — и внутри становится опасно тепло.

Карета трогается.

И в этот момент лекарский чемоданчик Николь, оставленный на сиденье, резко заваливается набок.

Замок приоткрывается.

Что-то выкатывается прямо ему под ноги.

Гаспар поднимает.

Кристалл. Горит оранжевым свечением.

Гаспар хмурится.

Он видел это недавно. Тогда, в спальне, когда искал свои эликсиры в её чемоданчике.

Он торопился. Голова была забита другим. Не присматривался.

Но этот кристалл там уже был.

Он наклоняется и берёт артефакт в руку.

Тёплый.

Активированный.

Он знает, что это за вещь.

Знает.

Перед глазами вспыхивает Элизабет.

Смеётся.

Держит такой же кристалл.

Оранжевое свечение отражается в её глазах.

«Гаспар… кажется, получилось».

Они хотели ребёнка.

Очень.

И в следующую секунду его прошибает пониманием.

Мир будто резко становится уже.

Гаспар медленно переводит взгляд на окно.

Николь беременна.

Мысль ударяет так сильно, что в груди становится тесно.

Она не сказала.

Почему?

Сердце начинает биться тяжело.

Чей это ребёнок?

Он забрал её прямо от Бекфорда.

Его накрывает ревностью — дикой, тёмной.

Чужой мужчина касался её.

Спал с ней.

Мог оставить в ней ребёнка.

Пальцы сами собой сжимаются на кристалле.

Но есть шанс, что ребёнок его.

Есть.

Николь сама может не знать, чей он.

Поэтому она и приехала сюда.

Чтобы избавиться от вопросов?

Эта мысль кинжалом врезается в сердце.

У Гаспара темнеет в глазах.

Нет.

Если это его ребёнок — если есть хоть шанс — он не посмеет навредить ему.

Он резко подаётся вперёд.

— Метс, к дому. Срочно.

Глава 46

— Все вон, — произносит Гаспар грозно.

Его голос прокатывается по дому низким раскатом.

На широких плечах блестит дождь. Тёмные волосы влажные, капли стекают по вискам и застревают в короткой бороде. Взгляд — тяжёлый, опасный.

За его спиной слышится стук сапог. Солдаты переглядываются и молча выходят на улицу. Следом спокойно уходит Сибилла, только на мгновение задерживает на мне взгляд.

Мне неловко перед ней.

Но по её невозмутимому лицу видно: подобные сцены она наблюдает не впервые.