Незнакомец шумно, почти с рычанием выпускает воздух, и откидывается на спинку сиденья.

Чувствую, как напрягаются его мускулы.

Неужели он остановит карету и высадит меня… Никто в здравом уме не пойдёт против одного из самых властных людей страны, если не хочет, чтобы ему сломали хребет.

У меня нет шансов.

Я беззащитна.

Тишина становится вязкой. Почти невыносимой.

И лишь бешеный стук сердца гудит в ушах.

Фонарь снова на секунду освещает лицо незнакомца.

И у меня перехватывает дыхание.

Шрамы. Резкие черты, жёсткие, словно каменные. Глубокие тени под глазами.

И взгляд… — опасный, тяжёлый — такой может принадлежать лишь тому, кому нечего терять.

— Ты сказала «проси, что хочешь», — произносит он. — Одна ночь. Со мной. И я защищу тебя.

Глава 6

Во рту мгновенно пересыхает, будто язык прилип к нёбу.

Я не сразу понимаю смысл слов — они как будто проходят сквозь меня, не задевая… а потом врезаются. Жёстко. Словно удар.

«Одна ночь».

Сердце делает тяжёлый, неровный удар — и ещё один, уже болезненный, как укол.

Я смотрю на незнакомого мужчину, но не вижу лица — только широкий тёмный силуэт, от которого некуда деться.

Внутри поднимается острый, горячий протест, почти крик.

Нет!

Я никогда даже в мыслях не представляла, что буду с другим мужчиной.

Возмущение вспыхивает, но тут же гаснет, как искра.

Нутро затапливает чёрное, холодное отчаяние.

Пальцы дрожат, и я сжимаю их в кулак, вгоняя ногти в ладонь. Задерживаю дыхание, чтобы не застонать.

Прошлая жизнь осталась позади — и теперь на бешеной скорости меня увозит от неё чужой экипаж.

Грань пройдена. Мосты за спиной горят жарким пламенем.

Счастлива с мужем до гроба, как планировала, я уже не буду: у него другая, и она беременна.

Она войдёт в мой дом. Будет там хозяйничать, брать мои вещи.

А я… Меня словно вычеркнули, отправили в монастырь.

Обида пульсирует где-то глубоко, под рёбрами, причиняя физическую боль.

У меня нет ни денег, ни вещей. За мной гонится охрана мужа.

Никто не поможет. Никто не защитит. Никто не пойдёт против маршала королевства — Сола Бекфорда.

Кроме…

Поднимаю взгляд. Смотрю в глаза тому, кто вырвал меня из когтей мужа в самый последний момент.

Во взгляде незнакомца мелькают звериные огоньки. Он не менее опасен, чем мой муж, — такой же хищник.

И он ждёт ответа.

— Если я не соглашусь, ты высадишь меня? — произношу я, затаив дыхание.

Он не сразу отвечает.

Смотрит на меня — пристально, не мигая.

Как хищник, который уже выбрал добычу и теперь просто решает, когда сделать шаг.

Взгляд его скользит по лицу, задерживается на губах — медленно, откровенно, без тени смущения.

Тишина густеет, и в ней почти невозможно дышать.

Неужели у меня нет выбора.

— Нет, — произносит незнакомец хриплым голосом, похожим на рокот зверя. — Но у меня не будет права удерживать тебя.

Он расцепляет руки, которыми всё это время обнимал меня, — и только теперь я понимаю, насколько крепкой была его хватка.

Я оказываюсь на сиденье.

По телу пробегает зябкая волна. Плечи невольно передёргивает.

— Я буду обязан вернуть тебя мужу. Ты — чужая жена, — говорит жёстко чужак и шумно набирает воздуха в грудь, словно…

Глава 7

Он нюхает меня, словно хочет ближе узнать мой запах.

Грудь сдавливает тяжёлое решение.

Колёса экипажа стучат по мостовой глухо, словно молот, забивающий гвозди в крышку моего гроба.

За окном проносится тусклый свет фонарей — полосами скользит по лицу незнакомца, выхватывая резкие скулы, тень на щеке, тёмный блеск глаз.

Внутри кареты — слишком тесно. Слишком мало воздуха.

— Решать тебе, — произносит он.

И после короткой паузы, добавляет почти шёпотом:

— Я не буду принуждать.

Но взгляд его говорит совсем другое.

Он уже всё решил.

В тот момент, когда сказал: «Садись». Когда встал на пути мужа.

— Едем ко мне, — говорит он, не сводя с меня глаз. — Уйдёшь, когда пожелаешь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Снова внутри, на грани сознания, прокатывается уверенность: этот мужчина не лжёт. Он не из тех, кто играет словами — не паук. Передо мной — хищник, прямой и жёсткий.

Я набираю воздуха в грудь и киваю.

Судорожно выдыхаю, обняв себя за плечи.

Назад дороги нет. Теперь только вперёд. В новую жизнь.

Когда экипаж останавливается возле тёмного особняка, мой пульс зашкаливает.

Дверца распахивается. Холодный воздух врывается внутрь.

Он выходит первым — легко, уверенно — и оборачивается ко мне, протягивая руку.

Я колеблюсь лишь мгновение, а затем вкладываю ледяные пальцы в его твёрдую ладонь.

Его пальцы смыкаются на моём запястье — горячие, жёсткие. Слишком сильные.

Он помогает мне спуститься. И не отпускает.

Опасно близко.

Чужой мужчина, которого я впервые вижу.

Я поднимаю взгляд — и всё происходит мгновенно.

Он делает шаг.

Я — отступаю.

Спина касается дверцы экипажа.

Его рука уже у меня на затылке — резко, властно, не давая отвернуться.

Дыхание обжигает губы.

И в следующую секунду он целует меня.

Жёстко. Голодно.

Без разрешения. Без сомнений.

Как будто имеет право.

Мир качается.

Чувствую на губах вкус: силы и опасности. Но мне нравится. Проносится мысль: этот мужчина подходит мне.

Но всё слишком быстро.

Я упираюсь ладонями ему в грудь — твёрдую, горячую — пытаюсь оттолкнуть.

Он отрывается всего на мгновение — чтобы посмотреть в глаза.

Тёмные. Горящие. Столько в них голода и жажды.

— Теперь — не отпущу, — хрипло произносит он.

Поднимает меня на руки легко, словно пушинку, и несёт в темноту особняка, в своё звериное логово.

Глава 8

В темноте комнаты различима лишь массивная тень кровати — и именно к ней он меня несёт.

Моё дыхание сбивчиво.

Я чувствую под ладонями сталь его плеч.

И с замиранием представляю, как эти мышцы будут напрягаться, когда…

Волна стыда накрывает с головой.

Я отдаюсь в руки чужого мужчины.

Но ничего этого не было бы, если бы Сол не предал меня…

Грудь сжимает так, что не вдохнуть.

Я цепляюсь за мужчину сильнее, прижимаюсь, словно он — единственное, что может меня защитить.

Он откликается мгновенно, как огонь, вспыхнувший от искры. Находит мои губы сразу, без колебаний, и целует.

Поцелуй — жёсткий, требовательный.

И… я отвечаю.

Сомнения рассыпаются, просто исчезают.

Я хочу этого.

Хочу его.

Может быть, это последняя ночь в моей жизни.

Значит — пусть будет моей.

Он опускает меня на постель.

Матрас прогибается под его весом, когда он нависает сверху.

Снова целует.

Твёрдые мужские губы заставляют дрожать и покоряться.

В животе скручивается тугая спираль. Тепло медленно разливается по телу, вытесняя страх.

Мужчина пахнет кожей, сталью, чем-то тёмным и опасным.

И это сводит с ума.

Я запускаю пальцы в его волосы, провожу по шее, по линии напряжённых мышц, хочу узнать его ближе.

Он отрывается всего на мгновение.

Я ловлю его горящий во мраке взгляд.

Тёмный. Глубокий.

Голодный.

В нём нет сомнений.

Нет страха.

Только одержимая решимость.

Он снова притягивает меня, прикусывает шею — коротко, властно, словно оставляет метку.

И тут же мягкое, тёплое прикосновение губ, будто он стирает собственную жестокость.

Я невольно выгибаюсь навстречу.

Его поцелуи спускаются ниже. Медленно, неторопливо.

Он не спешит.

Но в каждом его движении чувствуется сдерживаемая сила.

И я замираю от страха.

Потому что я понимаю: если он отпустит контроль — меня просто не станет.