Фигура Бекфорда сутулится, магия на ладони гаснет. Полиция оттесняет бывшего мужа к стене.

И путь наконец свободен.

— Гаспар!

Он сразу шагает ко мне, его руки смыкаются вокруг меня так крепко, словно он боится снова меня потерять.

— Как ты? Цела? — шепчет он, осматривая меня всю.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. Слёзы льются сами.

— Со мной всё хорошо, — голос дрожит. — Ты жив… Господи… Ты жив… Я так боялась за тебя.

Он гладит меня по волосам, прижимает к себе ещё сильнее.

Я чувствую, как часто бьётся его сердце.

— Всё хорошо, любимая, — тихо говорит он. — Я здесь, я пришёл за тобой.

За нашей спиной раздаётся спокойный официальный голос прокурора.

— Лорд Сол Бекфорд, вы арестованы.

— На каком основании?

— В подлоге сведений о проведении военной операции и гибели армии в окружении, — жёстко произносит Сотеран. — По обвинению в убийстве разведывательной группы. А также в похищении леди Николь ван Райден и покушении на её жизнь и жизнь её ребёнка.

— Чушь, — Сол усмехается. — Где доказательства?

— У нас есть свидетель.

Полицейские расступаются.

Из коридора медленно выходит молодой мужчина.

Я невольно задерживаю дыхание.

Калеб.

У него на лице холодная решимость — совсем как у Гаспара.

Он останавливается напротив Бекфорда, смотрит прямо ему в глаза.

— Ты выстрелил в меня в упор, — его голос звучит негромко, но отчётливо. — Но я выжил. Меня спасла молодая целительница. И я готов дать показания обо всём, что увидел в штабе на артефакте Правды.

Он чуть оскаливается, почти по-звериному.

— Ты и все твои подельники ответите за всё!

Сол Бекфорд впервые молчит.

Лицо его медленно сереет, будто теряет жизненную силу.

Он смотрит на Калеба и, похоже, впервые осознаёт, что проиграл.

Гаспар увозит меня сразу же из того дома, и я не вижу ни самого ареста, ни унизительных попыток Бекфорда откупиться — о них нам потом рассказывал Калеб, который остался проследить за всем. Сотеран заковывает моего бывшего мужа в магические оковы и увозит в королевскую тюрьму.

У нас обоих с Гаспаром чувство, что война закончилась.

Мы долго воевали. Каждый день жили, словно на передовой, но теперь, возвращаясь в дом в Восточном пригороде, впервые на сердце лёгкость. И ощущение безопасности.

Мой муж сам открывает мне дверцу кареты, сам подаёт руку и ведёт к дому.

А я смотрю на него и не могу налюбоваться — какой он сильный, стойкий, великий человек.

И мы вместе. Мы выстояли, победили.

Счастье

На следующий день все газеты столицы вышли с громкими заголовками: «Маршал Бекфорд ради охоты угробил целую армию», «Генерал ван Райден добился справедливости спустя много лет».

Сама королева пригласила нас с Гаспаром на обед, на котором присутствовали также леди Элеонора и военный министр генерал Кевизел. Сначала была долгая речь, в которой королева обещала усилить бдительность закона и благодарила нас обоих за то, что удалось поймать столь циничного и аморального преступника. Суд ещё впереди, но уже сейчас понятно, что наказание для Бекфорда последует самое тяжёлое. А под конец беседы Гаспару предложили вернуться в армию, возглавить столичный округ, но он посмотрел на меня, на округлый животик, выпирающий под платьем и с улыбкой ответил:

— Благодарю ваше величество. Но у меня другие планы.

Мы решили сыграть свадьбу.

Женились мы полгода назад — быстро, в обстановке неимоверного напряжения и безвыходности. Тогда мы просто отчаянно цеплялись друг за друга, пытаясь выжить.

А теперь хотим устроить праздник. Запомнить этот, как победу над злом и как начало настоящей жизни. А также хотим ещё раз дать друг другу клятвы верности в кругу близких и друзей.

Торжество проходит в нашем новом столичном особняке, который Гаспар приобрёл для нашей семьи.

Музыка льётся над садом мягкими волнами. Вечер окутывает особняк золотистым светом сотен фонарей, отражающихся в струях фонтана. В воздухе пахнет свежими розами и жасмином. Лёгкий ветер играет длинными лентами, украшающими беседки, и на мгновение мне кажется, будто весь мир сегодня улыбается вместе с нами.

Гаспар крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе. На нём парадный фрак, на мне — белое свадебное платье с широким кроем для животика.

Я кладу ладонь на крепкое плечо мужа, вторую вкладываю в его руку — и мы медленно кружимся в танце.

Как же спокойно рядом с ним.

Его ладонь уверенная, тёплая. Каждое движение настолько бережное, словно он боится причинить мне малейший вред. Между нами — мой огромный живот, и от этой мысли сердце становится удивительно тёплым.

Наш малыш — плод нашей любви и доверия. Плод нашего выбора быть вместе вопреки всему.

До родов остаются считанные дни. И мы ждём, когда сможем наконец взять на руки нашего ребёнка — этого сильного малыша, который прошёл вместе с нами многое, вытерпел переезды, страх и отчаяние, и продолжал расти и радовать.

Гаспар чуть крепче прижимает меня к себе.

— Не устала? — тихо спрашивает он.

Я качаю головой, улыбаюсь.

— Нет. Сегодня я готова танцевать с тобой хоть до самого рассвета, родной.

Из-за его плеча я рассматриваю гостей.

Совсем рядом кружится Калеб со своей женой. Оба красивые, гибкие, на их лицах озорные улыбки.

Я невольно улыбаюсь.

Совсем недавно каждый его шаг сопровождался мучительной хромотой. Я провела с Калебом почти месяц лечения, и мне удалось заставить его искалеченного дракона регенерировать старые раны. Но не все раны можно исцелить, и дракон Калеба, к сожалению, остался глух. Но зато нам удалось полностью справиться со шрамами и хромотой. И теперь Калеб двигается легко и свободно, кружа в танце жену.

Он смеётся над словами своей любимой, что-то шепчет ей на ухо, а она счастливо улыбается, и в этот миг становится совершенно очевидно: они ещё очень долго будут смотреть друг на друга именно так.

Чуть дальше Пирс ведёт в танце леди Элеонору. Они оба уже весьма преклонных лет, но сколько же огня в их глазах, сколько страсти.

Я только несколько дней назад закончила последнюю операцию лорда Пирса. Теперь от страшных ожогов почти не осталось следов. Я даже замечаю, как молоденькие девушки украдкой бросают на высокого статного Пирса восхищённые взгляды, и едва сдерживаю улыбку, гордясь своей работой.

А по другую сторону от нас Максимилиан Райнхарт танцует со своей бывшей женой.

Ещё одно маленькое чудо.

Когда-то я боялась, что он, как и Гаспар, никогда больше не сможет подняться с коляски. И та операция, которую я провела ему совсем недавно, стала самой сложной за всю мою жизнь.

Я провела над ним несколько часов напряжённых часов, почти не дыша.

Но зато теперь он уверенно держит свою спутницу за руку, и оба они смотрят друг на друга так, словно мира вокруг больше не существует. Я знаю, что совсем скоро они тоже сыграют свадьбу.

И почему-то от этой мысли становится особенно хорошо.

Будто мир наконец начинает возвращать людям то счастье, которое когда-то у них отнял.

Я крепче прижимаюсь к мужу.

Снова и снова благодарю судьбу, что привёл меня в его объятия.

— Спасибо, — шепчу тихо.

— За что, милая?

Мы смотрим друг на друга.

В его взгляде столько любви, что у меня перехватывает дыхание.

— За тебя. За то, что сделал меня своей.

Он улыбается.

Так тепло, по-настоящему.

Я не выдерживаю первой, приподнимаюсь на носки и легко касаюсь его губ своими.

Гаспар отвечает сразу — медленно, нежно.

От его поцелуя внутри всё сладко замирает, даже ноги подгибаются, но он крепко держит меня, не давая упасть.

Вокруг раздаются весёлые возгласы.

— Целуй её! Ещё! Не отпускай её, генерал!

Кто-то смеётся, кто-то хлопает.

Я тихо смеюсь прямо ему в губы, запускаю пальцы в его волосы, и мы продолжаем — увереннее, крепче, горячее, так, что весь окружающий мир растворяется, оставляя только нас двоих.