Дверь закрывается.

Тишина.

Только дождь мягко бьёт по крыше.

Гаспар медленно подкатывает коляску ближе, не сводя с меня ярко-синего взгляда.

У меня внутри всё натянуто так сильно, что кажется — ещё немного, и лопнет.

Он поднимает руку.

Между пальцами светится оранжевый кристалл.

Мой артефакт.

— Это твоё?

Сердце резко проваливается вниз.

Я смотрю на кристалл, и перед глазами будто вспышкой проносится всё: Бекфорд, эликсиры от бесплодия, страх за ребёнка.

Гаспар не отводит взгляда.

— Ты беременна? — спрашивает он жёстко. И почти сразу, опасно тише: — Или, может быть, уже «была»? Твоё? Отвечай, Николь.

Я медленно втягиваю воздух.

— Я беременна, — произношу спокойно, хотя внутри всё дрожит. — Артефакт мой.

Подхожу ближе и осторожно забираю кристалл из его руки, словно это что-то личное.

Что бы не думал Гаспар о моей беременности, я не дам в обиду ребёнка.

Его пальцы вдруг резко смыкаются на моём запястье.

Не больно.

Но крепко.

Я поднимаю взгляд.

Глаза Гаспара — тёмные, цвета грозового моря.

Страшные.

— Надо было сказать сразу, — произносит он хрипло. Очень спокойно. — Ты испугалась?

Удар сердца.

Потом он добавляет — прямо, без жалости:

— Чей это ребёнок?

В груди становится холодно.

Но я выдерживаю его взгляд.

Не опускаю глаз.

— Я не знаю, — отвечаю честно.

Даже сейчас это звучит ужасно.

Лицо вспыхивает от дикости ситуации.

Но я заставляю себя продолжить:

— Вот правда, Гаспар. Не знаю, кто отец. Но ребёнок важен для меня. Это мой ребёнок.

Он замирает.

Совсем.

Дождь за окнами будто становится громче.

Гаспар молчит дольше, чем следует.

И за это время мой мир успевает перевернуться несколько раз.

Я чувствую, как напряжено тело — застывшие плечи, напряженные руки, ладонь на животе.

Он теперь мой муж. Если он скажет избавиться от ребёнка…

Нет.

Ни за что.

Лучше сбегу.

Эта мысль вспыхивает внутри неожиданно ясно и твёрдо.

Гаспар медленно переводит взгляд на мою руку, лежащую на животе.

Что-то тяжёлое проходит по его лицу.

Потом он снова смотрит мне в глаза.

— Что сказала целительница? — спрашивает тихо.

Почти не узнаю его голос.

Моргаю. Смысл вопроса не сразу доходит.

— Зачем понадобилась целительница? Тебе стало плохо? Угроза ребёнку?

Голос всё ещё жёсткий, но в нём уже другое.

Не ярость.

Тревога.

Я медленно выдыхаю.

— Перенапряжение. Постельный режим на несколько дней. И капли, — перечисляю буднично, как привыкла за годы работы. — В остальном всё в порядке.

Он смотрит ещё секунду.

Потом произносит:

— Поехали домой, Никки.

И тянет меня к себе на колени.

Я тихо ахаю от неожиданности.

Он легко пересаживает меня к себе на колени, будто это совершенно естественно.

Тело у него горячее после дождя и холода улицы.

Одна рука крепко держит меня за талию.

Другая уже разворачивает коляску к выходу.

Я чувствую, как под щекой тяжело и ровно бьётся его сердце.

Напряжение вдруг спадает.

Словно стихает свирепый гул, бушевавший до этого, словно отваливается тяжёлая плита.

Становится легко.

У меня внутри всё резко становится слабым.

Он принял ребёнка.

Я обмякаю у него на руках, прижимаюсь к нему и чувствую невесомый поцелуй в макушку.

Всё внутри замирает от ощущения тихой нежности.

Мы выезжаем на крыльцо.

— Домой, — командует Гаспар.

Солдаты выстраиваются, чтобы сопроводить нас, Метс включает артефакт защиты.

Гаспар останавливается возле Сибиллы.

— Извините за неудобства. Сколько я вам должен за осмотр жены?

Целительница мягко улыбается, переведя на меня взгляд.

— Стандартная цена — две тысячи крон.

— Хорошо, — произносит Гаспар и тянется в карман брюк за кошельком. — Возьмите. — И протягивает три тысячи.

— Благодарю, — мягко улыбается Сибилла.

Гаспар везёт меня дальше.

Воздух пахнет мокрым камнем и грозой.

И я ловлю себя на том, что впервые за эти дни позволяю себе осторожную, почти невозможную мысль: неужели я с ребенком теперь в безопасности.

До особняка доезжаем быстро.

Метс снова поднимает защитный купол, и Гаспар осторожно везёт меня к дому — самой идти не позволяет.

А дома…

Глава 47

Карета заворачивает во двор особняка. Мы почти дома. Уже представляю, как сейчас лягу в постель.

Но у крыльца стоит полицейский экипаж.

Внутри мгновенно холодеет.

Гаспар тоже смотрит на полицейскую карету.

Ничего не говорит сначала. Только лицо становится жёстче.

Наш экипаж останавливается.

Метс выходит первым и откидывает помост.

Гаспар крепче сжимает мою руку.

— Побудь здесь, Николь, — говорит тихо, спокойно, будто ничего не произошло.

Я киваю.

Он выезжает под дождь. Коляска мягко скрипит по мокрому камню, пока он направляется к крыльцу.

Я смотрю через стекло.

Дверь особняка открывается почти сразу.

На крыльцо выходит мужчина в форме.

За ним ещё двое — и одного я узнаю — это маг-зельевар лорд Грейв, я заказываю у него некоторые эликсиры.

У меня внутри всё медленно сжимается.

Гаспар останавливается перед ступенями. Спина прямая, плечи расправлены.

Даже в кресле он выглядит властным, крепким, бесстрашным.

Полицейский раскрывает папку.

— Лорд ван Райден, — начинает официально, а потом, произносит тихо и виновато: — Гаспар. — Я тормозил, как мог, помня о нашей военной дружбе. Но пришёл приказ сверху. У нас ордер на обыск.

Гаспар берёт бумаги, скользит взглядом.

— Причина?

Дождь тихо шелестит по крыше кареты.

— Ты подозреваешься в убийстве полковника Сэвиджа и полковника Кайзера.

Мир будто на секунду перестаёт двигаться.

Я вижу, как Гаспар замирает.

Только пальцы чуть сильнее сжимают край бумаги.

Это вижу только я, которая уже изучила его микродвижения.

И в эту секунду меня пронзает страшная, невозможная мысль.

Он знает, о чём речь.

Господи.

У меня пересыхает рот.

Полицейский продолжает:

— Пришло анонимное донесение, что оба убийства совершил ты. Из мести за… ту битву.

Гаспар медленно поднимает глаза.

Лицо спокойное.

— И как же я это сделал?

Он слегка касается подлокотника кресла.

Полицейский выдерживает взгляд.

— Я знаю твой диагноз, Гаспар. В записке сообщают, что ты мог использовать запрещённые чёрные эликсиры, которые способны временно вернуть подвижность ног. Я не верю, что ты мог это сделать и решил поехать на обыск сам, чтобы всё проконтролировать — не дай бог подкинут что.

У меня перехватывает дыхание.

Если они что-то найдут, Гаспара посадят.

Но я всё уничтожила.

И от этой мысли вдруг меня накрывает таким сильным облегчением, что я едва не закрываю лицо руками.

В доме ничего запрещённого нет.

Гаспар молчит несколько секунд.

Потом спокойно отодвигает бумаги обратно.

— Спасибо, Сэм. Проверяйте.

И добавляет холодно, но без истерики:

— Только быстрее. Моей жене требуется отдых.

Полисмен и лорд Грейв бросают взгляд на окно кареты. Замечают меня. Я почтительно киваю. Они отвечают тем же.

— Новая жена, не Элизабет, — удивляется Сэм. — Поздравляю, Гаспар.

Он кивает и разворачивает коляску в мою сторону.

Взгляд направлен на меня. В глазах вопрос. Он хочет знать, действительно ли я избавилась от эликсиров. Я читаю его мысли без слов, и вдруг чувствую такую близость, словно мы оба — единое целое. Единый разум.

Я едва заметно киваю.

На лице Гаспара пробегает тень облегчения.

Через несколько минут полицейские снова выходят на крыльцо.

Лорд Грейв разводит руками.

— Я проверил дом поисковым артефактом.