Я инстинктивно кладу ладонь на живот.

Глава 29

Чёрная лакированная поверхность кареты отражает ветви миндаля, и на секунду кажется, что дерево тянется к ней, будто хочет остановить. Глупая мысль. Здесь никто ничего не остановит.

Дверца хлопает.

Маршал подходит к воротам.

На нём чёрный с золотыми эполетами мундир, словно торжественный траур.

Сердце глухо ударяет о рёбра.

Я отступаю к стене, чтобы меня не было видно.

— Метс, — говорю тихо, не оборачиваясь. — Узнай, что нужно лорду Бекфорду. Скажи, что я занята и не выйду.

Внутри всё застывает и натягивается, как струна. Я соблюдаю осторожность.

Метс не задаёт вопросов. Я слышу его шаги — быстрые, уверенные. Дверь открывается, впуская холодный воздух, и закрывается снова.

Я отступаю ещё дальше, почти в центр комнаты, и наблюдаю издалека.

Ладонь всё ещё лежит на животе.

Я заставляю себя убрать её.

Не сейчас. Нельзя показывать никому свою уязвимость.

Вижу, как открывается калитка. Метс выходит навстречу Солу.

Они разговаривают.

Мой муж высокий, величественный, спокойный. На руках чёрные перчатки.

Я выдыхаю медленно.

Перчатки — хорошо.

Пока между нами нет прямого контакта — угрозы нет — он ничего не почувствует.

Ничего не узнает.

Пока.

Метс что-то говорит. Сол слушает, чуть склонив голову. Ни раздражения, ни нетерпения. Он вообще редко показывает эмоции.

Потом отвечает.

Даже отсюда я вижу — коротко, спокойно. Уверенно.

Я догадываюсь, что он скажет.

Метс возвращается через несколько минут. Я уже не стою у окна — сижу за столом, делаю вид, что разбираю почту.

— Леди Николь, — произносит Метс. — Лорд Бекфорд сказал, что подождёт, когда вы освободитесь. Он хочет поговорить с вами лично.

Я медленно поднимаю взгляд.

Кто бы сомневался.

Если он пришёл — он не уйдёт.

Он не умеет отступать. Только давить. Дожимать.

Я не хочу сидеть в доме, словно под осадой, и ждать, когда он войдёт штурмом.

Я узнаю, что ему нужно.

Но в дом, разумеется, не пущу.

— Хорошо, — говорю я ровно. — Я выйду, как освобожусь.

Сердце бьётся быстрее, чем должно. Я спокойно заканчиваю с почтой. Счета в одну стопку, рекламации и журналы в другую.

Поднимаюсь, машинально выравниваю складки на платье.

Живота не видно. Ничто во мне не выдаёт.

Спокойно.

Ты справишься, Николь.

— Метс, идёшь со мной, — произношу я. — И пусть с нами будут ещё солдаты, Сол не должен ко мне прикоснуться. Если сделает попытку — остановить.

Он кивает.

Порыв холодного ветра встречает меня сразу, как только я выхожу на крыльцо.

Сол стоит у кареты, прислонившись спиной, как будто никуда не спешит.

Как будто это не он покушается на чужие жизни, а просто заехал с дружеским визитом.

Я останавливаюсь в десяти шагах.

Не ближе.

Наши взгляды встречаются.

Внутри что-то болезненно дёргается — старое, привычное. То, что должно было умереть.

Я не даю этому разрастись, пресекаю тут же.

— Сол, — произношу спокойно. — Что ты хотел?

— Николь, — отвечает он, оттягивая уголок губ.

Он смотрит на меня, как на свою собственность. Внимательно изучает, что во мне изменилось.

Я физически чувствую его тяжёлый взгляд на своём теле.

Не отступаю.

— Ну, как ты поживаешь, Николь? — спрашивает, словно проявляет неподдельный интерес. — Пригласи что ли в дом, поговорим.

— В дом не пущу. Скажи, что тебе нужно здесь, Сол, — отвечаю я твёрдо.

Дружелюбие мгновенно слетает с его лица, когда он понимает, что я не буду прогибаться.

В глазах сверкает холодная сталь.

Он делает шаг вперёд, давит.

Я едва заметно напрягаюсь. Солдаты — тоже.

Если Сол сделает ещё шаг — то окажется слишком близко.

Но он останавливается.

Его взгляд прожигает насквозь.

Лениво поправляет перчатки на руках.

— Где же твой любовник? Больше не придёт за тебя заступиться?

Глава 30

Укол.

Точный.

Я чувствую, как он проходит по коже, как холодное лезвие.

Только близкий человек умеет так ранить.

Я не позволяю себе отреагировать.

— С Гаспаром всё в порядке, — произношу спокойно. — Он работает.

— Работает, — усмехается Сол.

В глазах отражаются языки пламени, смех. Мы оба знаем, что аренду подняли, и никакая работа не поможет.

— А как ты поживаешь, Сол? — отвечаю я напористо. Твёрдо. — Уже подал на развод? Что-то нам пока не приходило уведомления.

В его взгляде вспыхивают искры ярости.

Но голос остаётся прежним.

— У меня всё прекрасно, Николь. А тебе я привёз вот это.

Бекфорд достаёт что-то из внутреннего кармана. Сложенный вдвое чек.

Протягивает его мне.

Я не шевелюсь.

— Либо возьмёшь у меня, — раздражённо произносит Сол, — либо получишь повестку в суд за неуплату долгов. И тогда судебные расходы лягут тебе на плечи.

Я киваю Метсу.

Тот делает шаг, берёт бумагу и передаёт мне.

Я опускаю взгляд.

Триста тысяч. Эликсиры от бесплодия.

На секунду мир сжимается в одну точку.

Он ничего не оплатил.

Конечно, он не оплатил.

— Вместе с разводом, ты получишь свои долги, дорогая, — произносит Сол.

«Дорогая».

Слово звучит как насмешка.

Я медленно поднимаю взгляд.

— Хорошо, я разберусь, — отвечаю я.

Он чуть склоняет голову.

— Разберёшься? — повторяет. — Ты уверена?

На губах усмешка.

— Без средств. С калекой. У тебя нет будущего, ты умрёшь с ним в нищете и позоре. Ещё не поздно сдаться, Николь. Один визит к королеве, где ты объявишь о том, что уходишь в монастырь. Ты получишь обеспечение до конца дней в хорошем месте.

Каждое слово — как камень в грудь.

Вот зачем он пришёл. Чтобы добить, прогнуть и всё равно получить своё.

Он смотрит мне прямо в глаза.

— Ты больная и бесплодная, чего ты артачишься, Николь? — шипит он, теперь до конца скидывая маску.

Жестокий взгляд, звериный.

В голосе неприкрытая ярость и раздражение.

В груди что-то резко сжимается.

Инстинкт. Злость. Страх.

Я чувствую, как ладонь хочет снова лечь на живот.

Но я не даю ей двинуться.

Ни одного жеста.

Ничего.

— Ты всё сказал, что хотел? — спрашиваю спокойно.

Он изучает меня.

Ищет трещину.

Любую.

— Я лишь напоминаю тебе о реальном положении дел, — отвечает он.

— Реальность в том, Сол, — произношу я, — что ты до сих пор не дал мне развод.

Я делаю шаг назад, словно заканчиваю разговор.

Он смотрит на меня.

Воздух густеет от напряжения.

— Что ж, я посмотрю, как ты утонешь, но руки не подам, поняла? — произносит он наконец. — Прощай, Николь.

Сол разворачивается.

И уходит к карете.

Без спешки.

Как человек, который получил всё, что хотел. Как победитель.

Я не дожидаюсь, когда он уедет. Отворачиваюсь и шагаю к дому.

Дверца захлопывается, лошади трогаются.

Я не смотрю.

И только, когда ветер больше не доносит звуков, я позволяю себе вдохнуть.

Глубоко.

Руки чуть дрожат.

Я сжимаю чек сильнее, чем нужно.

Триста тысяч.

Внутри накатывает ком эмоций. Я взвинчена до предела. Мне кажется, я не выдержу больше.

Почти бегом возвращаюсь в спальню к Гаспару.

Рядом с ним, пусть и лежащим без сознания, я чувствую опору. Надежду.

За эти дни, когда было особо тяжело, я проделывала один простой ритуал. Садилась на край постели, подкладывала ладонь под его пальцы. Тепло мужской руки вселяло надежду.

Я помню, как ты сжимал мою ладонь, Гаспар. Каким был сильным. Как вёз на коленях на каталке, потому что я без туфель.

Ты сказал, что защитишь меня.

И я жду. Жду.

Вот и сейчас, вхожу в комнату.