— Спасибо, Уильям, я рада, что вы оценили, — я держу приветливую улыбку хозяйки дома, а у самой в душе жарко горит огонь, выжигая внутренности.

Моя жизнь только что рассыпалась в прах.

Душит боль.

Вхожу в нашу с Солом спальню, сворачиваю в ванную комнату и достаю пузырёк с драгоценной жидкостью.

Тёмное стекло холодит пальцы.

Я так хотела ребёнка. Так старалась. Было много попыток, много слёз. Это дорогой эликсир с редкими ингредиентами — мне привезли их из другой страны. Чек на триста тысяч крон до сих пор не погашен.

А теперь…

Кладу пальцы на крышечку.

Теперь ребёнка не будет.

Открываю пузырёк и смотрю, как содержимое медленно капает в раковину.

Кап-кап-кап.

Мне не стать мамой.

К горлу подступает ком.

Чёрное отчаяние захлёстывает волной.

Когда пузырёк пустеет, включаю воду, умываюсь. Прижимаю ладони к лицу и стону, как раненая самка.

Перед глазами проносятся годы нашей совместной жизни. Как я ждала Сола со службы, лечила раны. Как он улыбался мне, обнимал. Ласкал меня в постели.

А теперь у него другая. И она беременна.

А я — отцвела.

Но мне ведь ещё только тридцать пять — я ещё женщина, я могу. Могу!

Возвращаюсь в спальню. Взгляд цепляется за вещи: шторы, шёлковые обои, настольная лампа, постельное бельё.

Всё выбирала я сама, вкладывая частицу себя.

Мы два года живём здесь, в столице. До этого — всё по гарнизонам. Дом купил Сол, он и содержал нас всегда. Ему принадлежит всё имущество и даже поместье моих покойных родителей записано на него — женщине в нашем патриархальном мире не положено ничего.

Но у меня есть небольшие сбережения.

Я открываю комод и достаю тяжёлый кошель. Его вес придаёт сил. Я работала целительницей, и пациенты благодарили, когда я ставила их на ноги. Я смогу себя прокормить и без мужа.

Стены давят, хочется скорее покинуть дом, в котором любимый без зазрения совести мне изменил. Но нельзя бежать сейчас, посреди бала: меня быстро хватятся.

Сол сказал, что не даст мне свободы.

Значит, я должна взять её сама.

Дождусь ночи и уйду незамеченной, чтобы он не заподозрил. Он уверен, что я буду играть по его правилам.

Подхожу к зеркалу, поправляю косметику.

Я бледна, в глазах погас прежний блеск, но в остальном — никто не разглядит, какая катастрофа разыгралась у меня внутри.

Покидаю спальню, широко шагая.

Остаток вечера глушу болезненные мысли делами, заботой о вечере и гостях, я всё ещё здесь хозяйка.

Потом гости начинают разъезжаться, и Сол самолично сажает леди Викторию в экипаж — на публике не позволяет себе поцелуев с любовницей, играет роль примерного семьянина.

А потом, шутя и веселясь, удаляется в кабинет с близкими друзьями-офицерами — там они просидят до утра. Они делают это после каждого приёма — пьют, обсуждают дела службы, смеются.

Я испытываю неожиданное облегчение — теперь ничто не помешает моему уходу.

Поднимаюсь в спальню, почти вслепую заталкиваю в сумку вещи: теплая одежда, немного белья и сбережения — больше не беру ничего.

Ни платьев, ни украшений, которые он мне дарил.

Неожиданно слишком громкий смех эхом доносится через дымоход камина.

Кабинет находится точно под спальней, и звуки иногда слышны.

Я подхожу к камину и затаиваю дыхание. Хочу убедиться, что муж сейчас достаточно занят.

— Кстати, Сол, — говорит один из офицеров. — Слышал, ван Райден вернулся в столицу.

На секунду воцаряется гробовая тишина.

— Думаешь, он может быть причастен к смерти Кайзера? — добавляет тот же голос.

Сол усмехается.

Я узнаю эту усмешку — холодную, уверенную.

— Каким образом? — спокойно отвечает он. — Райден калека. А друзей у него давно нет.

— Кайзера пытали, ногти и зубы вырваны. Кто, если не Райден?

— Может, в карты проигрался, — отвечает Сол.

И затем его голос звучит опасно, что кровь в жилах стынет:

— Не о чем беспокоиться, Райден не жилец. Я видел его заключение о здоровье. Он скоро сдохнет. И вся та история уйдёт в могилу вместе с ним.

— Отличные новости. Выпьём за это!

Доносится звон бокалов и смех.

По спине пробегают мурашки.

Как можно праздновать чью-то скорую смерть?

Я слышала про генерала Райдена: два года назад они с мужем воевали вместе в битве с демонами. Райден тогда совершил на поле боя ошибку, понёс потери и попал в плен к демонам. А мужа, наоборот, наградили орденом героя королевства и повысили до маршала. Перевели в столицу.

Значит, Райден умирает?

Я не знала его, но всё равно мне становится его жалко: боевой генерал, лишившийся всего в одночасье.

Мужчины снова разверзаются громким смехом.

Они словно дикие звери, и мой муж — главный среди них.

Я снимаю туфли и выхожу в коридор босиком, чтобы каблуки не выдали меня.

Выхожу на крыльцо особняка и натыкаюсь на стражника — обычное дело, муж часто выставляет охрану.

— Добрый вечер, пропусти меня, — говорю ему.

— Вас не велено выпускать, леди Николь, — произносит мужчина.

Проклятие, Сол всё предусмотрел.

— Простите, я должен доложить хозяину, — охранник вытаскивает переговорный артефакт: — Лорд Бекфорд, ваша жена хочет уйти.

Попалась!

Пощады не будет. Нужно срочно действовать.

Я бросаю туфли в охранника и срываюсь на бег.

Мужчина теряет пару секунд на борьбу с туфлями и устремляется следом.

Стражники у ворот видят эту картинку и бросаются наперерез. Я сворачиваю к стене ограждения, туда, где стоит беседка. Роняю сумку и лезу через забор.

Я перемахиваю через ограждение и оказываюсь на пустой дороге. Прямая линия без возможности укрыться. Здесь они-то меня и возьмут…

Сзади, совсем близко, доносятся приближающиеся шаги стражи.

Сердце бешено колотится в груди.

— Что же ты делаешь, Николь, — гремит за спиной голос мужа. — Думала сбежать?

Я медленно поворачиваюсь.

Меня накрывает отчаяние. Я совсем одна против всех. Сол глядит на меня исподлобья страшным взглядом.

Вдруг из темноты, словно из засады, прямо передо мной выкатывается чёрная карета. Дверца распахивается, и я чувствую исходящую из глубины ауру опасного зверя.

— Садись, — хрипло вырывается из темноты.

Глава 5

Дверца кареты открыта, словно пасть зверя.

Я колеблюсь лишь мгновение.

Если останусь — меня схватят. А что ждёт внутри тёмной кареты — неизвестно.

Но выбора нет.

— Схватить её! Окружить экипаж! — отдаёт приказ Сол.

Я быстро хватаюсь за край дверцы, встречаю твёрдую руку незнакомца, которая удерживает меня, и забираюсь внутрь.

— Поехали, — резко приказывает хозяин кареты кучеру.

Экипаж сразу же трогается, вжимая меня в объятия чужака.

Сердце колотится так, что готово разбить рёбра. Руки дрожат, и я никак не могу заставить себя вдохнуть глубже.

— Спасите меня, — шепчу я.

Карета несётся по мостовой.

— Т-с-с, тише. Что случилось?

Голос низкий, хриплый. Спокойный.

Внутри вспыхивает ощущение, что на этого человека можно положиться.

В салоне темно. Лишь слабый свет уличного фонаря на мгновение скользит по салону, когда карета проезжает мимо перекрёстка.

И тогда я вижу его.

Широкая тёмная фигура. Лицо скрыто тенью, но я чувствую его взгляд — холодный, пристальный.

Меня пробирает дрожь.

Я спаслась от мужа, но не ждёт ли меня участь более страшная в руках чужака?

Раздаётся шуршание колес по дороге, и мне кажется, будто мы проваливаемся куда-то глубже и глубже.

— Мой муж, маршал Бекфорд… — произношу я.

Именем мужа я пытаюсь защитить себя и в то же время подписываю себе приговор.

— Муж предал меня и хочет отправить в монастырь. Защити меня. И проси, что хочешь, — говорю я твёрдо.

Затаиваю дыхание и жду.

Мой единственный шанс на спасение.

Мне некуда идти. Денег нет. Нет защиты. Муж найдёт меня везде и уничтожит.