Но я доверяю.

Отдаюсь — вопреки всему.

Постель тихо скрипит под нами, ткань шуршит в темноте.

Его руки движутся уверенно — он быстро справляется с пуговицами и крючками моего платья, словно делал это сотни раз.

Эта мысль обжигает и почему-то ранит.

Но уже поздно.

Между нашими телами больше нет преград.

Я чувствую его тепло кожей — и вздрагиваю, будто впервые.

Как девственница в брачную ночь.

Внизу живота нарастает тяжесть: сладкая и мучительная. Почти за гранью.

Такого… никогда не было.

С Солом такого не было.

Я не знаю, испытаю ли когда-нибудь то, о чём шепчутся женщины…

Но сейчас… Я веду ладонью по его спине. И резко вдыхаю.

Шрамы.

Грубые, рваные.

Драконий бог…

Я знаю эти раны.

Огненные клинки высших демонов.

Перед глазами вспыхивают воспоминания: солдаты, стонущие от боли у меня на руках. Эликсиры не помогали. Артефакты — тоже.

Мало кто после таких ран выживал.

Он дёргается под моим прикосновением, будто я задела живое.

Я убираю руку.

Но он перехватывает, не отпускает.

Подносит к губам.

Медленно проводит языком по ладони.

И в этом жесте — что-то неотвратимое, окончательное, собственническое.

Затем — резкое движение — и он снимает с запястья мой брачный браслет.

Металл ударяется о пол где-то позади.

И в этот момент я понимаю: назад дороги нет.

Теперь я принадлежу другому.

И он спешит эту власть закрепить.

Разводит мне ноги и…

Туго заполняет. До самого конца.

Наполненность.

Такая хорошая. Правильная. Словно он создан для меня.

С губ слетает стон.

Он ловит его поцелуем.

И начинает двигаться.

Мощными толчками. С голодом, жаждой, словно давно у него не было женщины.

Но при этом каждое движение острожное, контролируемое.

Туман наслаждения затягивает, стирая границы совести.

Только двое: я и он. И древний, как сама жизнь, танец.

Я растворяюсь в его ритме.

Забываю, как дышать, царапая ногтями его лопатки. Задыхаюсь от наслаждения.

Слишком ярко.

Слишком остро.

Крик срывается сам собой, разрывая тишину ночи.

Мир качается, разлетаясь на цветные осколки, и потом медленно собирается вновь.

Я забываю боль.

Забываю прошлое.

Становлюсь просто счастливой женщиной в объятиях неутомимого мужчины.

Засыпаю под утро в его объятиях слегка потрёпанная и с глупой улыбкой на губах. Такой улыбки у меня, пожалуй, не было даже в первый месяц после свадьбы.

Чувствую себя в полной безопасности.

Но.

Совсем скоро я просыпаюсь. Резко, словно от толчка.

В груди сиреной воет тревога.

Жар.

Сильный, ненормальный.

Будто я горю.

И только потом понимаю: не я.

Это он. Мой мужчина.

Поворачиваю голову — и только сейчас замечаю рядом с кроватью то, чего не увидела ночью.

Инвалидное кресло.

Глава 9

В рассветной полутьме я сажусь на постели и быстро окидываю взглядом комнату.

Здесь почти нет вещей — обстановка сухая, аскетичная. У кровати стоит кресло на больших колёсах, на столе — беспорядок из стеклянных пузырьков и флаконов.

Ни стульев, ни даже табурета.

Значит… он передвигается на кресле.

В груди что-то неприятно сжимается.

Я тянусь к мужчине, с которым провела ночь, и касаюсь его лба.

Жар.

Кожу обжигает, будто под ладонью раскалённый металл.

— Нет… — чуть слышно выдыхаю.

Он без сознания.

Мне страшно. Очень страшно, что он сейчас умрёт у меня на руках, а я уже успела привязаться.

Действую быстро, как привыкла на войне.

Ладони ложатся ему на грудь: я прощупываю ауру.

Кожа под пальцами сухая, неестественно бледная.

Шрамы тянутся по груди и при утреннем свете выглядят ещё страшнее, чем казались ночью.

Как ты вообще выжил?

Его тело вздрагивает.

Судорога проходит волной. Мужчина мечется. Под закрытыми веками бешено движутся глаза. С губ срывается глухой, тяжёлый стон.

И вдруг —

его рука накрывает мою.

Горячая. Слишком горячая.

Я замираю и перестаю дышать.

Он открывает глаза — мутные, стеклянные.

— Элизабет… Ты… Пришла… — с трудом выдыхает он.

Мир переворачивается.

Элизабет.

Чужое имя.

Другая женщина.

Сердце будто сжимают в тисках.

Какая же я глупая.

Какая наивная.

Я правда поверила, что эта ночь была только нашей?

Кто она?.. Кто эта женщина?

Он сжимает мою ладонь сильнее — так, будто боится, что я исчезну.

И в этот момент во мне что-то резко, почти болезненно щёлкает.

Холод. Чёткий и выверенный, как у профессионала.

Я — целитель.

Ничего личного. Я должна спасти его, иначе он не сможет защитить меня от Сола.

— Тише, — произношу я, осторожно высвобождая руку. Это несложно — он слишком слаб. — Всё будет хорошо, — твёрдо говорю ему.

Вновь опускаю ладони на грудь.

Теперь — только работа.

Концентрация требует огромных, почти физический усилий. Я собираю всю свою магию, вжимаюсь в неё, как в опору, и погружаюсь в его ауру.

Словно ныряю в мутную, тяжёлую воду.

Темно. Плотно.

Я ищу, продираюсь сквозь сопротивление.

Когда-то в нём была магия — мощная, живая.

Теперь — лишь угасающий след.

Источник иссох.

А там, где должен быть дракон… — пустота.

И вдруг —

я вижу.

Драконий бог…

Его позвоночник сломан.

Полностью разрушен в районе поясницы. Нервные каналы повреждены — тончайшие, хрупкие структуры, которые если не принять меры сразу — умирают. А мёртвое — невозможно исцелить.

Невозможно.

Но…

Ночью он стоял.

Ходил.

Держал меня!

Я бросаю взгляд на стол с пузырьками.

Ответ — там.

Но не сейчас.

Сейчас я снова ныряю глубже. И чувствую. Да… В месте перелома — чужеродная магия. Остатки… Чёрная, смертельно опасная сила… Я не практикую такое, но пару раз приходилось разгребать последствия. Похоже, он проводит запретные ритуалы.

И именно они запустили воспаление — стремительное, разрушительное. Началось заражение крови.

Именно поэтому чёрная магия под запретом — плата за неё слишком высока.

Всё внутри меня собирается в одну точку.

Я вгрызаюсь в эту опасную магию, вплетаю свою, отдаю часть себя в уплату, чтобы она отпустила его тело.

Минуты тянутся бесконечно.

Я веду упорную борьбу.

И наконец на коже мужчины выступает испарина.

Хорошо.

Значит, организм справляется.

Дыши… давай… держись… Ты нужен мне!

Его дыхание постепенно выравнивается.

Судороги отпускают.

Глаза под веками замирают, будто он мирно спит.

Жар ощутимо спадает.

И только тогда я медленно выдыхаю — будто долго и упорно бежала. Голова кружится.

За окном льётся яркий свет.

Я даже не заметила, сколько прошло времени.

Час? Или два?

Мысль ударяет резко.

Больница, малыш, лечение слуха!

Я вскакиваю с постели.

— Демоны побери…

Хватаю с пола платье и почти бегу в ванную.

Тело с трудом слушается — я выжата досуха.

Вода, быстрые движения, дрожащие пальцы — привести себя в порядок, собраться, не думать о том, что произошло ночью.

Не чувствовать. Это сделка. Работа. Но почему-то в груди словно раскалённый уголь ворочается.

Когда возвращаюсь в комнату, замираю на пороге.

Он уже сидит в кресле и спокойно застёгивает ремень брюк.

Широкая спина. Мощные плечи. Сильное тело.

И это кресло.

Как приговор.

В груди поднимается тяжёлая, глухая волна.

Отчаяние.

Я отдала ему все силы. А он… Как он сможет защитить меня от Сола?

И будет ли вообще защищать?

У него есть Элизабет.

Может… я для него — просто утешение на одну ночь?

Боль расползается внутри, сжимает горло.