— Терпите.

Ладонь Гилберта ложится ему на лоб.

— Сейчас будет хуже.

Хуже становится сразу.

Жар вспыхивает где-то глубоко в позвоночнике, будто внутрь вгоняют раскалённый клинок. Боль разливается по спине, по рёбрам, по рукам.

Каждый нерв начинает гореть. Гаспар стискивает зубы. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

Он переводит взгляд вниз, мысленно отдаёт приказ согнуть колено.

И вдруг…

Под мускулы слушаются. Слабо, плохо, но… Господи!

Он снова напрягает ногу: одну, вторую. Сильнее. Через такую боль, что темнеет в глазах, но он чувствует своё тело, свои ноги.

Он живой.

— Не торопись, — звучит голос Гилберта. — Лежи спокойно. Пусть эликсир полностью начнёт действовать.

В дверь снова стучат.

— Николь… — срывается с губ тяжёлый вздох.

Но на пороге появляется Кертис.

— Мой лорд, к вам прибыл… Калеб.

Сердце пропускает удар.

— Калеб?

— Да.

Несколько мгновений Гаспар молчит, пытаясь осознать. Капельки пота стекают по лбу и вискам.

Потом он тихо говорит:

— Пусть войдёт.

Дверь открывается снова.

В комнату медленно входит молодой мужчина.

Гаспар с трудом узнаёт собственного сына, и от этого острая боль пронзает сердце.

Лицо Калеба осунулось, под глазами легли глубокие тени, по щеке тянется тонкий белый шрам.

Он заметно хромает, будто каждый шаг причиняет боль.

Когда-то Калеб двигался легко, стремительно, словно ветер. Был гибким и ловким — самым быстрым среди сверстников.

Сейчас же он тоже инвалид, идёт тяжело, медленно.

Шаг.

Ещё один.

Он двигается, не сводя глаз с отца.

И вдруг его лицо ломается, губы начинают дрожать.

В глазах мелькает что-то тёплое, и тут же выкатываются слёзы.

— Прости меня, отец…

Глава 94

Калеб делает ещё два шага и опускается перед кроватью на колени.

И больше не может удержать себя.

— Прости меня, папа… — Голос едва слышен. — Прости. Отец…

Он закрывает лицо ладонями, плечи начинают мелко дрожать.

— Я… всё вспомнил… Мне нет оправдания.

Он поднимает взгляд, полный раскаяния.

— Прости, что так долго не верил… все говорили… столько ужасного говорили о тебе… А моя память предпочла забыть тот день…

Он судорожно втягивает воздух.

Глаза красные, полные боли.

— Я пошёл к целителю-менталисту по совету леди Николь… и воспоминания начали возвращаться.

Он сжимает кулаки.

— Я помню, как вошёл в штаб…

Голос срывается.

— И услышал, как Бекфорд отдаёт приказ убить разведчиков… уничтожить документы с приказами… чтобы никто не узнал, что именно он отправил тебя на смерть. Он выстрелил в меня.

Калеб дрожащей рукой хватается за грудь, показывая место.

— И всё, дальше темнота.

Гаспар берёт сына за рубашку, тянет к себе. Кладёт ему ладонь на шею и прижимается лбом к его лбу. Крепко.

Дыхание шумное, срывается.

— Ты не виноват, сын, — тихо произносит Гаспар. — Виноват только Сол Бекфорд. И он ответит.

Голос жёсткий, непоколебимый.

Калеб обхватывает ладонями руку отца, берётся за неё.

— Отец, я люблю тебя. Я готов отдать тебе свою кровь… всю… возьмите всё у меня, только вылечите отца! — он просит Гилберта. — Пожалуйста!

В глазах всё ещё стоят слёзы.

— Только поправляйся… пожалуйста, папа…

Сын здесь. Живой, рядом с ним. Он держит его за плечо. Они снова семья.

У Гаспара болезненно сжимается сердце.

— Эликсир уже работает, — произносит магистр Гилберт. — Ваш отец будет жить.

— Уже работает? Но как?

— Твой ребёнок, — произносит Гаспар. — Николь сохранила на платке несколько капель крови.

— Работа заняла больше времени, но всё получилось, — довольно заявляет магистр Гилберт.

— Остин будет рад узнать, что капля его крови спасла жизнь великому человеку, его деду, — произносит Калеб.

И бросается в объятия отца.

Гаспар сжимает сына так крепко, как только может. Калеб дрожит. Но через несколько секунд дыхание становится ровнее, дрожь постепенно отпускает.

— Всё будет хорошо, сынок, — произносит Гаспар.

Ещё минуту он держит сына в объятиях, а потом откидывает покрывало.

— Помоги-ка мне.

Медленно… очень медленно… стиснув зубы, Гаспар опирается ладонями о кровать и пытается сесть.

Позвоночник будто деревянный, плохо слушается, но он продолжает.

Ещё немного.

И…

Спустив ноги на пол, он наконец садится.

Калеб хватает отца за руку.

— Осторожнее, папа.

— Порядок, — Гаспар тяжело дышит.

Улыбается сыну.

И в этот момент дверь спальни распахивается, в комнату буквально влетает один из солдат охраны.

Он настолько запыхался, что несколько секунд не может произнести ни слова.

— Лорд… ван… Райден…

Он хватается за дверной косяк.

— Лорд Бекфорд…

Гаспар уже всё понимает.

Сердце обливается жаром.

— Что с Николь?

— Он… увёз её… в свой особняк…

Мир перестаёт существовать.

Что-то древнее, яростное и беспощадное просыпается внутри. Зверь выходит наружу.

Гаспар встаёт: тяжело, через боль и онемение.

Он едва удерживается, но делает шаг.

Он идёт, побеждая слабость.

К шкафу, где за одеждой лежит ящик с оружием.

Достаёт арбалет, магические стрелы, взводит тетиву.

Пальцы всё помнят.

— Кертис. Карету.

— Да, милорд.

Он проверяет механизм ещё раз.

Никаких сомнений. В этот раз пощады не будет.

— Полгода назад я совершил ошибку.

Его голос звучит тихо и пугающе спокойно.

— Я оставил Бекфорда в живых.

Защёлкивает последний фиксатор.

— Сегодня я её исправлю.

Калеб быстро подходит к нему, кладёт руку на арбалет.

— Не надо, отец. Тебя же осудят. Подумай о Николь?

Гаспар смотрит на сына — Калеб попал в его рану. Николь — женщина, перед которой он обязан всем, и она его любит. По-настоящему. Он не может её подвести…

— Я знаю, как решить это по-другому, отец, — произносит Калеб.

Глава 95

Бекфорд закрывает дверь за адъютантом и становится спиной, преграждая мне путь. Из коридора доносится шум — чьи-то тяжёлые шаги, голоса.

Я замираю.

Сердце вырывается из груди.

Сейчас.

Сейчас они убьют его.

— Гаспар! — кричу я снова.

— Всё сейчас закончится, — произносит почти ласково произносит Бекфорд.

— Ты чудовище!

За дверью вдруг становится очень тихо.

Несколько мгновений стоит гробовая тишина.

А затем до меня доносится незнакомый голос.

— Прошу прощения, господин судья.

Следом другой:

— Господин прокурор.

Улыбка медленно сползает с лица Сола.

Стук в дверь.

Бекфорд застывает, глядя на дверной замок, словно на ядовитую змею. Бросает взгляд на окно, но не успевает пошевелиться.

Дверь распахивается.

Я поднимаю взгляд…

И перестаю дышать.

На пороге стоит Гаспар.

На ногах.

Он такой высокий, мощный. Снова похож на того человека с портрета, который командовал армиями.

Господи… Я не могу поверить своим глазам!

Не может быть…

Не может…

— Я пришёл за своей женой, — произносит Гаспар. — Отойди.

Сол всё ещё стоит между нами. Несколько секунд он просто смотрит на своего старого врага, будто перед ним восстал мертвец.

— Николь моя! И ребёнок мой! — рявкает Сол.

По лицу Гаспара пробегает тень — он расстроился? Неужели он поверит Солу?

Но муж резко отвечает:

— Нет, Бекфорд. Ты потерял своё, когда предал Николь. Теперь она моя жена и ребёнок наш!

Лицо Сола искажается от злости.

В ладони вспыхивает магия.

Он делает движение вперёд.

И в этот момент из-за плеча Гаспара спокойно показывается мужчина в тёмно-синем мундире — прокурор.

Следом комнату заполняют полисмены, и у всех наготове магические арбалеты.