Набираю в ладонь немного крема и медленно распределяю по лицу.

Несколько последних дней слились в один бесконечный, тревожный круговорот.

Судьба наносит один удар за другим, а я только и успеваю удерживать внутреннее равновесие, чтобы не терять надежду.

Пожалуй, самым тяжёлым стало появление прокурора.

Он приехал к нам домой неожиданно.

К счастью, это было тогда, когда я вернулась из больницы после лечения лорда Пирса.

Прокурор, лорд Ричард Сотеран оказался именно таким, каким его описывала леди Элеонора, — спокойным, вежливым, внимательным человеком.

Он хотел увидеться с Гаспаром.

Я солгала. Сказала, что муж отправился на прогулку.

Наверное, впервые в жизни я так легко соврала человеку, который не сделал мне ничего плохого.

Но сейчас я не могу позволить себе роскошь доверять кому бы то ни было. Даже другу леди Элеоноры. Потому что, если хоть кто-нибудь перескажет Солу, что Гаспар больше не поднимается с постели…

Нет.

Пусть весь мир считает, что генерал ван Райден прекрасно себя чувствует, гуляет по городу и решает свои дела.

Так безопаснее.

— Вы можете разблокировать банковский счёт, пока идёт расследование? Мы же должны как-то жить, — попросила я.

— Закон одинаков для всех, и я не может нарушить его для вас, простите.

Он отвечает, сжав зубы, словно самому неприятен его ответ.

— Но я уже выслал комиссию в Альтру, леди Николь. — Скоро они вышлют заключение.

— Спасибо. Мы будем ждать.

Денег дома нет, и эту проблему мне приходится решать способом, который я хорошо знаю.

Прошу лорда Эрла, главного целителя больницы, дать мне небольшую смену на пару часов после операций с лордом Пирсом.

Я принимаю пациентов: лечу ожоги, переломы, старые раны.

Жалованье небольшое, но его хватает, чтобы пополнить запас продуктов.

Николас будто чувствует, насколько я устала, и в один из вечеров встречает меня ароматом свежего яблочного пирога.

И почему-то именно от этого простого жеста внутри ощущается прилив надежды. Мы справимся, потому что я и Гаспар вместе, и потому что его окружают добрые и верные люди.

Выручает и генерал Райнхарт.

Я встречаюсь с ним пару раз, помогаю с приступами.

Он уже знает о заблокированных счетах и пытается оставить деньги.

Я отказываюсь.

— Мы друзья, Макс.

— Бери, Николь, тебе нужно.

И я беру. Гашу плату за дом.

Он знакомит меня со своей первой женой. Она — министр.

Красивая, очень умная женщина.

Они давно не вместе, но у них общий сын. Когда Райнхарт говорит о ней, в голосе напряжение. Я понимаю: он до сих пор любит её. И сожалеет о сделанных ошибках.

Кстати, о сожалении об ошибках.

Не проходит и дня, чтобы я не интересовалась у Метса, как там Калеб.

Доклады первое время были сухие: сбежать не пытается, по-прежнему живёт с женой и малышом, ходит на работу.

Но буквально вчера произошло то, чего я так ждала.

Калеб отправляется к целителю-менталисту.

После его визита, целителя навещаю я. Мне необходимо знать каждый шаг, каждую мелочь. Слишком много стоит на кону, и я должна контролировать всё, что происходит.

— Калеб что-то вспомнил? — спрашиваю я целителя Ларена.

Он охотно идёт на контакт. Менталист сразу понимает, что я не имею злого умысла и искренне и очень глубоко переживаю.

— Психика человека слишком хрупка, леди Николь, вы целительница и должны понимать, — произносить Ларен. — Если резко открыть болезненные воспоминания, можно причинить больше вреда, чем пользы. Я ослабил барьер, и теперь нужно немного подождать, когда создание Калеба само доберётся до тёмного угла памяти. Мозг чаще всего наводит порядок в голове во время сна.

Я благодарю целителя Ларена и прощаюсь.

Теперь остаётся ждать.

Возможно, уже завтра утром Калеб проснётся и вспомнит всё о том дне.

Я вытираю руки полотенцем и выхожу из ванной.

В спальне почти темно, и только мягкий свет лампы ложится на лицо Гаспара.

Он не спит. Ждёт меня.

Его глаза вспыхивают сразу, как только я переступаю порог.

И каждый раз, когда он смотрит на меня вот так… Будто я — самое прекрасное, что случилось в его жизни… Я снова чувствую себя самой любимой.

И не могу скрыть своего восхищения мужем.

Сколько в этом мужчине силы духа. Он терпит мужественно своё положение, не сетует, не жалуется. Он умеет сделать так, что в его присутствии, отступают все мои тревоги.

Тёплый свет мягко ложится на его лицо.

Я подхожу к кровати, беру его за руку, прижимаюсь щекой.

Он гладит меня, невесомо целует в лоб, обнимает.

Я прикрываю глаза и улыбаюсь, вспоминая обещание магистра Гилберта. Сегодня днём он сказал, что завтра привезёт лекарство для Гаспара.

Мы оба ждём не дождёмся.

Глава 90

Утром, как обычно, еду в больницу и провожу лечение лорда Пирса.

Заканчиваю пораньше, торопясь домой, потому что к обеду мы ждём магистра Гилберта.

Адриан убирает инструменты, складывает повязки, а я устало растираю поясницу — малыш растёт и становится уже тяжеловато его носить.

В дверь осторожно стучат.

— Леди ван Райден… для вас письмо, принёс посыльный, — санитар протягивает мне небольшой конверт.

Нахмурившись, принимаю его. На конверте стоит знакомая печать — моей подруги леди Бриджит Вирр.

Я извлекаю сложенную вдвое записку.

Почерк знаком.

Читаю:

«Дорогая Николь. Я узнала, что ты в столице. Мы так давно не виделись. После твоего переезда я потеряла возможность писать тебе. Надеюсь, ты не в обиде. Николь… мне очень плохо. Уже неделю ужасно болит живот. Целители разводят руками. Иногда боль становится такой сильной, что я почти теряю сознание. Пожалуйста, приезжай…»

На этом письмо обрывается.

Я перечитываю последние строки ещё раз, и в груди поднимается тревога.

Бриджит…

Мы жили по соседству в столице.

Именно она первой постучала в дверь нашего нового дома, когда мы с Солом только переехали. Принесла яблочный пирог, познакомила с соседями.

Мы часто встречались и разговаривали, но после побега связь оборвалась.

Как она узнала, что я здесь?

Мысль вспыхивает мгновенно.

Сол.

Кто ещё мог пустить этот слух?

Я медленно складываю письмо.

Неделю болит живот… Почти теряет сознание…

Это очень похоже на внутренний разрыв… Если кровотечение, то нельзя медлить…

Я попрошу лорда Эрла поехать к Бриджит как можно скорее — он хороший целитель, я ему доверяю.

Выхожу в коридор, заглядываю в соседнюю операционную. А там… Лорд Элр стоит над столом, весь по локоть перепачканный кровью. Оперирует.

Опытным взглядом оцениваю, что освободится он нескоро.

Если Бриджит, попросившая меня о помощи, погибнет, я никогда себе этого не прощу.

Беру целительский чемоданчик и шагаю к выходу.

— Что произошло? — спрашивает Метс.

— Моей подруге требуется помощь. Заедем к ней.

— Не нравится мне эта идея, — он недовольно поджимает губы.

— Поэтому вы и солдаты едете со мной.

Карета несётся через город. Экипаж сопровождают всадники, выстроившись коробкой — впереди, по бокам и сзади.

Скоро мы уже подъезжаем к дому Вирров.

Карета въезжает во двор сквозь высокие кованые ворота, останавливается.

Метс быстро осматривает территорию и только подаёт руку, помогая мне выйти.

Я поднимаю взгляд — через стену каменного забора высится мой прежний дом. Особняк Бекфорда, в котором я прожила несколько лет. Этот дом я считала своим, думала, что мы осели здесь навсегда после многих лет скитаний, и особенно старалась создать уют.

Я тут же отвожу взгляд.

Не хочу смотреть, не хочу вспоминать.

Кладу ладонь на живот — теперь у меня совсем другая жизнь, и я очень рада переменам.

Охрана входит в дом первой, затем — я.

Слуги бледные, стоят вытянувшись по струнке.