Вытираю рукавом капли пота со лба — нет сил дотянуться до платка в поясной сумочке.

Слышу быстрые шаги возле кареты. Дверца распахивается.

— Лорд ван Райден, я рад видеть вас, но вы остановились прямо на… — раздаётся знакомый голос.

Метс. Увидев Гаспара, лежащего без сознания, он осекается.

Лицо мгновенно становится жёстким.

— Проклятие, что случилось?

— Георг…

И сама удивляюсь, насколько рада его видеть.

— Что произошло?

— Болезнь берёт своё. Случился приступ. Я стабилизировала состояние.

Метс бросает взгляд через окно и сквозь зубы тихо ругается.

— Он нас заметил.

Я поворачиваюсь.

К экипажу быстро идёт молодой мужчина.

Он сильно хромает. В руках арбалет.

Калеб.

Метс выходит первым.

Я следом.

— Кертис, останьтесь с Гаспаром, — приказываю.

Калеб останавливается в нескольких шагах от кареты, мажет по мне взглядом и глядит исподлобья на Метса, который принял боевую стойку.

— Всё-таки нашёл меня, — рычит Калеб.

Я выхожу вперёд.

— Твой отец тяжело болен.

— Мой отец — предатель.

В эту минуту нас окружают люди из охраны Гаспара. Все вооружены.

— Твоему отцу нужна всего лишь капля твоей крови, иначе он погибнет, — произношу я твёрдо.

Калеб обводит взглядом солдат, меня.

— Я сказал «нет». Я не буду помогать убийце.

Мы все на взводе, и воздух звенит от напряжения. Одно неловкое движение — и кто-нибудь выстрелит.

— Твой отец не убийца! — говорю резко.

— Я видел солдат без рук. Без ног. Видел, как они выбирались из окружения, куда их завёл Гаспар ван Райден, — произносит Калеб.

Боже, сколько в его движениях отца. Я будто вижу молодого Гаспара. Но теперь он ранен, искалечен драконьим огнём.

На лице Калеба глубокие шрамы, спускающиеся по шее к груди. Нога искривлена. Даже драконья регенерация не смогла победить такое. Демоново пламя.

— Я едва выжил в том аду. И он был виноват!

Я мотаю головой.

— Ты просто не помнишь, что произошло на самом деле. В штабе.

— Помню достаточно. Взрыв… — он хватается одной рукой за голову, словно воспоминания причиняют много боли. — Моя жена нашла меня под обломками. С дырой в груди. Вокруг уже всё горело.

— От чего именно была рана в твоей груди?

Я смотрю ему прямо в глаза.

Он хмурится.

— От чего рана? — рычит он зло. — От обломков…

В этот момент из калитки выбегает маленький мальчик.

Спотыкается и падает.

Плачет.

Калеб срывается к сыну, но из-за хромоты двигается медленнее меня. Я оказываюсь рядом быстрее, поднимаю малыша.

Колено в алой крови.

Быстро осматриваю, убеждаюсь, что повреждение неглубокое, и вытираю кровь платком.

— Ну всё… уже не страшно, правда? Как тебя зовут?

Малыш всхлипывает, глядя на меня. У него голубые глаза. Совсем как у Гаспара. Сердце болезненно сжимается. Он даже не знает, что я сейчас держу на руках его внука.

Калеб выхватывает у меня из рук сына. И в этот момент появляется его жена — испуганная молодая девушка.

— Только отвернулась — и он убежал, — дрожащими губами шепчет она, оглядывая вооруженных людей.

Калеб привлекает её к себе, быстро целует в лоб и отдаёт ребёнка.

— Идите в дом, запрись.

Как только жена с ребёнком скрываются за его спиной, он снова наставляет на нас арбалет.

— От чего была рана в груди вашего мужа? — спрашиваю я его жену, пока она не скрылась за калиткой.

Девушка замирает. Медленно оборачивается.

Смотрит с тревогой сначала на меня, потом на мужа.

— Это был обширный ожог от магического выстрела, — произносит она и быстро уходит с малышом к дому.

— Магический выстрел, Калеб, — я шагаю к нему ближе. — В тебя стреляли в упор. Сол Бекфорд!

Глава 80

— Он выстрелил в тебя прямо в штабе, когда ты вошёл и увидел всё — то, как они пытались скрыть следы своего бездействия, — говорю я. — Пока Гаспар погибал в окружении со своей армией, они развлекались на охоте и не предупредили его о засаде! А потом обвинили твоего отца в своих ошибках!

Мои слова звучат хлёстко, как удар кнута, и во взгляде Калеба что-то быстро мелькает.

Сомнение?

Но он вдруг раздражённо качает головой и усмехается.

— Сол Бекфорд маршал! Вы сами слышите, что говорите?

— Да. Он очень влиятелен и поэтому его друзья молчат.

Калеб сжимает зубы, смотрит на меня ошарашенно и продолжает удерживать арбалет.

Я не боюсь оружия. Не только потому что на мне защитный кулон Гаспара и Метс уже накинул на меня магический щит — я вижу, что Калеб не выстрелит. Он вышел не атаковать, а защитить себя и свою семью.

Я делаю шаг вперёд.

— Ты ведь не помнишь тот день, Калеб, когда всё произошло? — произношу очень тихо.

Он молчит, хмурясь так упрямо, словно весь мир против него.

Потом почти нехотя отвечает:

— Я едва выжил в тот день, конечно, я мог что-то забыть!

— Я могу помочь вернуть память. Я целитель. Ты вспомнишь всё до минуты.

— Нет, — он качает головой. — Вам я себя лечить не дам.

— Ты не доверяешь мне, тогда иди к тому, кому доверяешь. Георг, — обращаюсь к Метсу, — принеси деньги.

— Нет! — резко бросает Калеб. — Мне ничего от вас не нужно! Я хочу, чтобы вы оставили меня и мою семью в покое! Больше не о чем говорить!

Он отходит на шаг и выше поднимает арбалет.

Мы все понимаем, что разговор окончен.

Метс поворачивается ко мне и произносит сквозь зубы:

— Схватить его?

Калеб сильнее сжимает арбалет, направляя его на солдат.

Я чувствую в ладони влажный платок — несколько капель крови малыша.

С этим можно работать. У меня в руках шанс на спасение Гаспара.

— Нет.

Я коротко киваю.

— Не надо.

Понимаю, что если мы сейчас схватим Калеба, применим насилие, то он ни за что не захочет вспоминать прошлое. Никогда. А так — я вижу в его душе сомнения. Он умный парень, он уже задумался. Я дам ему шанс ради Гаспара. Гаспар хотел, чтобы сын всё вспомнил.

Я смотрю Калебу прямо в глаза.

— Тебе нечего бояться, мы не нападем на тебя, я обещаю. И тебе не надо никуда уезжать, твой малыш простужен. В дороге может стать хуже.

Я почувствовала заболевание, когда держала ребёнка на руках.

— Моя жена целительница и занимается ребенком, не лезьте, — рычит Калеб.

Видимо, ребенок растёт слабым, раз мать-целительница не может пресечь болезни, или сама она ослаблена. Я бы помогла. Но…

— Обещаю. Мы не будем лезть в твою жизнь. Но я тоже хочу взять с тебя обещание.

— Какое?

— Ты вернешь себе всю память о том дне. Тогда не будет недосказанности и тайн. Георг, — поворачиваюсь к Метсу. — Назови наш адрес.

— Улица Широкая. Дом пять.

— Подумай о нашем разговоре, Калеб. Я буду ждать тебя по этому адресу. Сейчас мы с Метсом уедем. Это знак доброй воли.

Я киваю солдатам.

Мы уходим.

Я ныряю в карету и сразу же проверяю состояние Гаспара, ловлю его слабое дыхание.

— Пока не приходил в сознание, — уточняет Кертис.

— Спасибо, что побыли с ним, — киваю.

Тянусь к чемоданчику и убираю платок с образцами крови ребёнка в стеклянную баночку, закупоривая крышку с особой тщательностью.

Метс шумно вздыхает за спиной.

Я оборачиваюсь.

— Георг.

— Да, леди Николь.

— Если Калеб всё же соберётся сбежать из города — сразу схватить и привезти ко мне. Я не позволю ему уйти.

Мой голос звучит жёстко. Это приказ, который необходимо выполнить.

Во мне кипит злость. Я сжимаю чемоданчик, в котором образец крови внука Гаспара, а значит у Калеба есть время подумать. Иначе — я бы не затягивала разговоры и увезла его с собой сегодня же.

— И пошли за магистром Гилбертом, мне нужно срочно поговорить с ним.

— Будет исполнено, леди Николь, — отвечает Метс, задерживая на мне взгляд чуть дольше обычного.