За окном мелькнули тени, послышались звуки потасовки. Что-то ударилось о стену. Я боялась пошевелиться, слушая, как какой-то мужчина умолял: «Простите! Не получается! Пожалуйста, не надо!»
Кто-то упал. Вскрикнул. Послышался другой голос, грубее первого:
– Должно получиться. Ты знаешь, что случится, если не получится. Ты же не хочешь оставить своих детей без отца? Каково им будет, если их папа попадет в аварию?
Я представила, как Калли ведет машину, не пристегнувшись ремнем безопасности, и похолодела. Я понимала, что надо убираться отсюда. Но как?
Заглянув в помещение бара, я из-за шума в ушах едва слышала музыкальный автомат. Место, где сидел Нейл, было свободно, его пустая кружка стояла рядом с моим нетронутым лимонадом, но куртка с капюшоном лежала на табурете. Не его ли голос я слышала из окна туалета? Я бросилась к двери, не обращая внимания на крикнувшего мне вдогонку Стива:
– Лимонад не будете допивать, принцесса?
На улице с сигаретами в руках праздно стояли двое мужчин, в воздухе вился табачный дым. Я поежилась, чувствуя на себе их взгляды, и едва не бросилась бежать, превозмогая боль в лодыжке. На землю быстро опускалась ночь, небо становилось чернильно-синим, а фонари горели через один. До дома было далеко, и, завидев автобусную остановку, я заколебалась, но побоялась стоять одна, и это чувство незащищенности погнало меня дальше. Меня преследовала угроза, которую я слышала из туалета: «Мы устроим так, чтобы все решили, будто случилась авария». Вспомнила обстоятельства гибели Калли, но прогнала мысль о ней.
Погода менялась, сгущался туман, и я шла, обхватив себя руками, защищаясь от ветра, щипавшего щеки и до онемения холодившего нос. На мне был только легкий пиджачок и хлопчатобумажный шарф с подсолнухами – я совсем забыла, какими коварными бывают весенние вечера. Мимо проезжали машины, и лучи фар прорезали сумрак. Мне стало не по себе от ощущения, что за мной следят. Я повернулась, но никого не обнаружила. Прибавив шаг, продолжала идти. За спиной послышался звук, и, не сумев определить его источник, я остановилась. В ушах стучала кровь, я посмотрела налево, потом направо. Сквозь тюлевую занавеску в соседнем доме светился экран телевизора, и сознание, что люди так близко, успокоило меня. Я выругала себя за нелепые страхи и уже решила позвонить Сэму, когда за стоящей у тротуара машиной послышалось шарканье. Я ощутила всплеск адреналина, напрягла зрение, стараясь не пропустить движение, но не видела ничего, кроме темноты. Но вот что-то изменилось, мелькнула тень. Я повернулась и бросилась бежать. Подошвы гулко стучали по мостовой.
До дома оставалось не так далеко, но, добежав до перекрестка, я совершено выдохлась. Нажала кнопку светофора, но не стала ждать смены сигнала и вышла на проезжую часть. В парке было тихо, утки на пруду прятали головы под крылья, дети не бросали крошки в мутную воду. На игровой площадке что-то скрипнуло, и я застыла. Что это было? Порывы ветра, став сильнее, раскачивали качели. Те поскрипывали, словно на безлюдной площадке развлекался ребенок-призрак.
Срезая путь, я пошла по траве, адреналин притуплял боль в лодыжке. Мои парусиновые туфли напитались влагой. Вдали от дорожки было темнее, но я знала, что почти добралась до ворот. И тут услышала шаги. Остановилась, обернулась. Все было тихо. Я так крепко сжала кулаки, что ногти впились в ладони. В кустах раздался шорох. Наверное, это просто какое-то животное. Я двинулась дальше, но звук повторился: шлеп-шлеп-шлеп – шаги по бетону.
– Эй? – Я оглянулась и затаила дыхание. Мне показалось, что сквозь пульсирующий шум в ушах я снова различила звук шагов. Я кинулась к воротам. Сумка колотила по бедру, легкие жгло от напряжения и морозного воздуха. Задыхаясь, я снова выскочила на тропинку и оказалась совсем близко к цели. Мокрая обувь скользила по земле, но я не снижала темпа. Пара минут – и я дома. Но у самых ворот я ощутила рывок назад. Что-то дернуло меня за шарф. Или кто-то.
Глава 25
Страх придал мне сил. Вцепившись обеими руками в шарф, я закричала, мышцы напряглись, я готова была ощутить горячее дыхание на шее, руки на горле, но послышался лишь звук рвущейся материи. Шарф зацепился за ветку дерева, я высвободила его и, чуть не расплакавшись от облегчения, влетела в ворота. Я почти дома. Расстегнув «молнию» на сумочке, я стала искать ключи, но рука так сильно дрожала, что не удержала их, и они со звоном упали на землю. За спиной кто-то кашлянул. Мужчина. Когда я подбирала ключи, меня буквально трясло от страха.
Общую дверь никогда не запирали. Я так сильно ее толкнула, что она ударилась о стену, отскочила и стукнула меня по щеке. От удара зубы лязгнули, и я прикусила язык.
Глотая кровь, я бежала наверх, перескакивая через две ступени, и, когда оказалась у своей квартиры, руки у меня дрожали, и я никак не могла попасть в замочную скважину. Внизу хлопнула входная дверь. Неужели сразу за мной в дом вошел другой человек? Я продолжала сражаться с замком. Внизу скрипнули ступени: то ли это усаживалось после моих шагов дерево, то ли по ним ступала нога незнакомца. Я судорожно водила ключами вверх и вниз и, наконец, попала в отверстие. Поворот ключа в замке, и я, ввалившись в дверь квартиры, захлопнула ее за собой.
Ноги больше не держали меня, я осела на пол в коридоре и долго не могла встать, ощущая, как из меня уходит адреналин, прислушиваясь к собственному судорожному дыханию и несущемуся из квартиры наверху рэпу.
Немного успокоившись, я поднялась, но ноги продолжали дрожать, и, когда я ковыляла к кухонному окну, мне казалось, что подо мной не твердый пол, а мягкая губка. Фонари мерцали в саване тумана, скрывавшем большую часть улицы. Я ничего не могла разглядеть, но это вовсе не значило, что там никого не было.
Я щелкнула выключателем. Поначалу свет был тусклым, но по мере того, как разгоралась энергосберегающая лампа, стали яснее видны пришпиленные к стенам скачанные с «Фейсбука» фотографии Калли. Я вгляделась в одну из них: с секатором в руке она стоит на коленях у розового куста. Что с тобой случилось? Я взяла красный фломастер и, добавив в схему на холодильнике паб «Принц Уэльский», соединила его кривой с Софи. Важна ли эта деталь? Такое впечатление, что я пыталась нарисовать картинку, последовательно соединяя точки: если пропустить хоть одну, все рушится и теряет смысл.
Я подключила полученный от Сары телефон к только что купленной зарядке, но он так и не заработал. Я села за стол и, чтобы оживить экран ноутбука, нажала на клавишу пробела. От щелчка клавиатуры стало спокойнее. Я набрала «СОФИ ВАЛЕНТАЙН» в поисковой строке «Гугла», но не смогла найти ничего, что имело бы к ней отношение. А ведь в «Фейсбуке» были тысячи девушек с таким именем. Попробовала «ПРИНЦ УЭЛЬСКИЙ», указав адрес паба, и пролистала материалы, представленные порталом «Трипэдвайзер», после которых вряд ли кого-нибудь потянет его посетить. Наконец я наткнулась на кое-что интересное:
В парке на Грин-стрит рядом с пабом «Принц Уэльский» бегуны обнаружили тело жестоко избитого мужчины лет тридцати. О его пропаже в девять утра сообщила неназванная подружка, которая не сумела до него дозвониться, – его мобильник впоследствии был найден разбитым на месте преступления. Полиция выехала опросить девушку, когда поступило сообщение о том, что пропавший мужчина найден. Нанесенные побои были жестокими, но, как полагают, не угрожающими жизни. Полицейский Филлип Денби выяснил, что пострадавшего видели в пабе «Принц Уэльский», откуда он позвонил своей подружке примерно в половине одиннадцатого, когда собрался уходить, но домой не вернулся. Полиция просит всех, кому что-либо известно о данном инциденте, позвонить по номеру…
Слова, подслушанные в пабе, грузом легли мне на грудь: «Ты же не хочешь оставить своих детей без отца? Каково им будет, если их папа попадет в аварию?»
Хлопнула дверь в подъезде, и я подскочила. Кто-то вышел или вошел. Я ждала, сжав кулаки. Ни шагов на лестнице, ни звуков из квартиры наверху. Меня охватила тревога, я осторожно встала и, чтобы не шуметь, приподняла, а не отодвинула стул. На кухне горел свет, и все, что я увидела в окне, – это отраженное в стекле глядящее на меня собственное перепуганное лицо.
