— Рикард Рейсс — убийца и стукач, который чуть не убил жену, оставив ее инвалидом. В тюрьме его никто слушать не будет. Я бы не сильно беспокоился на этот счет.

— Ну лан. Но все-таки можешь сказать, что ты меня типа выследил или еще чё?

Фредрик кивнул.

— А договор в силе? Ты берешь чувака, а я… дурь?

Следователь снова кивнул.

На улице Фредрику нелегко было следовать за Томми. Тот дошел до площади Юнгсторге, мимо Центральной сцены и двинулся по Марибоесгате к церкви Якоба. Здесь свежеотремонтированные фасады перемежались убитыми зданиями с потрескавшимися стенами и осыпающейся краской. Такая зима, как в этом году — с переменчивой погодой, смерть для этих старых домов. Лед разрушал строительный раствор, а талая вода проникала в трещины и снова там замерзала. Томми периодически оглядывался через плечо.

— Кого-то выглядываешь? — спросил Фредрик.

— Старая привычка.

Они вошли в одно из старых зданий. Двери не было, только ворота, разрисованные граффити, ведущие в темную подворотню. Вдоль стены стояли переполненные мусорные контейнеры, а во дворике пахло мочой, едой и дрянным гашишем. Найдя нужный подъезд, Томми поднялся на лестничную клетку между четвертым и пятым этажами.

— Что это за место? — прошептал Фредрик.

Томми пожал плечами. — Да просто место. Раньше он притаскивал сюда людей. Тех, кто не платили. Любил пользоваться молотком. Кажется, у него какая-то договоренность со сторожем. — Он указал на узкую дверь между двумя входными. — Я обещал прийти один. Спрячься пока в толчке.

В туалете кто-то нарисовал какающего человечка, непременные члены и написал маркером на двери: «Легавый пьет мочу нариков». Фредрик закрыл дверь почти полностью. Из бачка текла коричневая вода, образовывая лужу, через которую пришлось перешагнуть. Он услышал шаги Томми в коридоре. Щелчок открывающегося замка и лязг натянувшейся на приоткрытой двери цепочке.

— Нормально прошло? — Прозвучавший голос заставил полицейского крепко сжать в руке спрятанный под курткой фонарь. До этого момента задержание Рейсса казалось ему таким отдаленным. Рейсс словно призрак летал над ними с самого первого дня расследования. Теперь Фредрик совсем близок к нему. В висках стучала кровь. Он приложил ухо к двери и прислушался.

— Да-да, норм, — ответил Томми.

— Покажи бабки. — У Рейсса был высокий, почти пронзительный голос.

— Ты тупой? Кто ж показывает бабки, пока не увидит товар. Дай уже войти. Я тебе жратву принес и еще кое-что. — Фредрик услышал, как Томми потряс бумажным пакетом из «Макдональдса».

Мгновение все было тихо. Что делать, если Рейсс не откроет и потребует показать деньги перед тем, как отстегнуть цепочку? Вот почему Фредрик не сообщил инспектору Коссу, что Рейсс жив. Ведь кто-то из полицейских — Странник. Пока он (или она) действует свободно, Рикард Рейсс был бы в опасности с момента, когда Фредрик сообщит о нем коллегам в полиции. И поэтому Фредрику пришло пришлось действовать в одиночку.

— Ладно, — пробормотал Рейсс.

Как только цепочка опустилась, Фредрик выбил дверь туалета. Томми, казалось, был в таком же шоке, как и Рейсс. Проревев «Полиция!», Фредрик ворвался в квартиру, плечом вышибив входную дверь. Рейсс был крупным, таким же как Фредрик, но не успел навалиться всем весом на дверь, и Фредрик опередил его. Схватив убийцу за горло, он втащил преступника в коридор и гостиную, где тот свалился на спину, а полицейский сел на него сверху, прижав коленом его грудь. Тот издал стон, когда из него выбило воздух. Фредрик прижал фонарь к горлу Рейсса и сдавил его, и сжимал, пока землистого цвета кожа за щетиной не побелела, а губы не стали мертвенно бледными. Только тогда Фредрик убрал фонарь, и убийца смог сделать вдох.

— На живот! — скомандовал Фредрик и перевернул его. Застегнул наручник на правой руке, затем на левой… Большая часть безымянного пальца на левой отсутствовала. На обрубке все еще краснели швы. Фредрик поднялся, схватил Рейсса за капюшон и бросил на диван. — Запри дверь и сядь в кухне! — прошипел он Томми. Наркоман поставил пакет с бургерами и стакан с коктейлем на пол и молча повиновался.

Рейсс лежал, отхаркиваясь. Фредрик отметил, как стучит пульс в висках. От адреналина напряглись все мускулы. Он чувствовал себя отлично. На все сто.

Гостиная оказалась маленькой, а воздух в ней спертым. Пахло фастфудом и пОтом, но грязи и свинарника, как в наркопритоне, тут не было. Просто обычное бедное жилище. Голые стены, шторы в пятнах задвинуты. На полу стояла заляпанная краской скамейка и большой старый телевизор в углу. Диван, на котором лежал Рейсс, тоже был в пятнах. Перед диваном — стол. Несколько тонких пачек двухсотенных купюр, столовое серебро, какие-то украшения и медаль. Полицейская медаль Франке Нуре.

Фредриком снова овладел гнев.

Фредрик позволил Рикарду Рейссу отдышаться. Его немытые волосы торчали в разные стороны, глаза нервно стреляли по сторонам, колени беззвучно стучали друг о друга, а плечи тряслись. На кривом носу проступил пот. Никакой симпатии этот человек не вызывал.

— Сейчас ты ответишь на мои вопросы. После этого я вызову дежурных полицейских.

Рейсс принял сидячее положение и потер подбородком о грудь, словно чтобы продемонстрировать, что Фредрик нанес ему травму.

— Я что, не имею право на адвоката?

Фредрик сел на скамейку и положил телефон на стол.

— По слухам ты был информатором Франке Нуре. Его стукачом. Слышал о том, что случилось с Франке в тюрьме?

— Ты мне угрожаешь?

— Просто привожу факты. Когда такие как ты попадают за решетку, у полиции есть выбор. Мы можем попросить приглядывать там за вами, а можем… не делать ничего.

Рейсс поднял подбородок, и Фредрик увидел, что действительно травмировал его — на шее проступили сине-лиловые пятна.

— Твоя проблема в том, — продолжил Фредрик, — что всем плевать. Мы, полицейские, ненавидим тебя за то, что ты сделал с женой Франке. Тюремные отбросы возненавидят тебя за то, что ты стукач. А те, кто на тебя охотятся, ненавидят тебя за то, что ты знаешь.

Рейсс заерзал на диване.

— Единственное, что придает смысл твоему существованию, это известная тебе информация. Comprende? [223]

Преступник бросил взгляд на задвинутые шторы, потом на стену за спиной Фредрика, потом — на самого следователя.

— Я слышу тебя.

Фредрик включил диктофон.

— Меня зовут Фредрик Бейер, старший офицер полиции Осло. Мы расследуем дела об убийстве Хенри Фалька, Беаты Вагнер, Бенедикте Штольц и жены следователя полиции Франке Нуре, Риты Нуре. Рикард Рейсс, вы подозреваетесь в участии во всех этих убийствах.

Обвинения напугали Рейсса, но он промолчал.

— Начнем с самого начала. Вы работали на стройке в Ниттедалене. Работали ли вы еще где-то? В месте, которое в народе зовется Чернобылем, в долине неподалеку от стройки?

Рейсс кивнул.

— Нет, нет, нет, — сказал Фредрик. — Отвечайте нормально. Словами. Что произошло в Чернобыле?

За всю жизнь человек получает не так много шансов. Особенно если те, которые уже были даны ему, он профукал. Как когда многообещающая спортивная карьера перетекает в наркозависимость и вымогательство. Когда страстная влюбленность заканчивается бешеной ревностью, жестоким обращением и покушением на убийство. На это больше года назад в одном из баров Осло жаловался знаток жизни Рикард Рейсс. Он был в завязке, порвал все связи с уголовниками, но нормальной работы найти так и не удавалось. Ему едва хватало денег и почти не было друзей.

— С кем вы говорили? — спросил Фредрик.

— Эм… с одним старым знакомым. Мы называем его Спичка. А это имеет значение?

— Скорее нет. Продолжайте.

Чуть позже тем вечером Рейсс заметил женщину за соседним столиком. Она что-то читала. Когда Спичка ушел домой, она подошла к Рикарду.