– Не поехать ли нам в больницу? – Лицо у Анны бледное и встревоженное.

– По-хорошему надо бы, но, думаю, теперь все в порядке. У меня есть второй шприц на случай, если потребуется еще одна доза.

– Но лучше все-таки провериться, а?

– Не хочу пропустить сегодняшнее мероприятие. Честно, уже все хорошо. Такое случалось и раньше. Врачи все равно через несколько часов отошлют меня домой с антигистаминами. У меня дома есть все необходимое.

– У вас все в порядке? – спрашивает официантка.

– Да. – Я протягиваю ей пустой стакан. Он кажется тяжелее, чем должен быть.

– Мы уже уходим. – Анна засовывает мои пожитки обратно в сумочку, забирает наши покупки и, когда я встаю, поддерживает меня под локоть.

– У меня аллергия на орехи, – говорю я официантке. – Не могло в моем напитке быть орехового молока? У шоколада был странный вкус.

– Горячий шоколад? – хмурится она. – В нем был ореховый сироп.

– Идиотка. – Анна подталкивает меня к двери. – Я попросила ее добавить ореховый сироп в мой кофе. Мы сюда больше не придем.

– Послушайте… – начинает официантка, но Анна уже выводит меня на улицу.

– Господи, Грейс. Они чуть тебя не убили. Мы можем вчинить им иск.

– Все в порядке. Просто мне действительно надо пойти домой и поспать. Ты можешь вести машину? – Голова у меня кружится, и требуются усилия, чтобы держать глаза открытыми.

– Конечно. – Анна вглядывается в мои губы. – Ты немножко похожа на утенка Дональда. Как жаль, что ты пропустишь сегодняшний вечер.

– Посмотрю, как буду чувствовать себя, когда посплю.

– Конечно. Будем надеяться, что все пройдет. – Анна улыбается, гладит мою руку. – Давай отвезем тебя домой отдохнуть.

Ноги плохо слушаются меня, когда я плетусь по многоярусному паркингу к своей машине, и мне остается только надеяться, что я не выгляжу пьяной. На стоянке рядом с моей «Фиестой» стоит красная «Корса».

– Анна! Вон та машина! – указываю я.

– Держи. – Анна сует мне пакеты и бежит к машине, но прежде, чем она успевает туда добраться, мотор ревет, и, взвизгнув покрышками, машина мчится прочь.

Меня будит стук в дверь.

– Грейс? – Анна толкает дверь спальни. – Я принесла тебе овощного супа. Ты пропустила ланч.

Я зеваю, беру в руку телефон. Пять часов.

– Спасибо. – Похлопываю себя по губам. – Как я выгляжу?

– Нормально. Какая удача. – Анна ставит поднос на тумбочку. – Поешь. Я приготовила его специально для тебя. Потом помогу тебе собраться.

К тому времени как я собираю последние капли супа толстым ломтем хлеба с отрубями, Дэн уже дома. Он взрывается, когда я рассказываю ему о путанице в кафе.

– Черт, как они могли перепутать? – Он садится на кровать, берет меня за руку.

– Думаю, такое случается. Они всего лишь люди.

– А было ясно, что сироп должен быть только в одном напитке?

– Думаю, да. Заказ делала Анна.

– Анна? – На шее у него начинает пульсировать мышца. – Я с ней поговорю.

– Пожалуйста, не надо. Отношения у вас и так уже напряженные. – Я глажу большим пальцем костяшки его пальцев. – Я знаю, нелегко, когда в доме живет кто-то посторонний, но мне нравится, что она здесь. Так или иначе, все прекрасно: я прекрасно себя чувствую, мое платье более чем прекрасно. Мне не терпится тебе показаться.

Я принимаю горячий душ, брею ноги и делаю пилинг тела. Со свежей, розовой кожей я сижу, завернувшись в полотенце перед туалетным столиком, и крашу ногти в свой любимый вишнево-красный цвет, пока Анна высушивает и распрямляет мне волосы. Мы разговариваем о духах. Я рассказываю ей, как одержима была Чарли аэрозольным дезодорантом для тела «Импульс», принадлежавшим ее матери, и поэтому я не могу больше выносить этот запах. Но тут, без предупреждения, желудок сводит спазм, и я наклоняюсь вперед. Лак для ногтей течет у меня по пальцу и капает с кисточки на ковер. Я выпрямляюсь, но живот снова сводит, и в кишечнике начинается движение. Я вскакиваю и несусь в ванную, едва-едва успевая добежать до унитаза.

– Грейс? – стучится в дверь Анна.

– Мне нехорошо. – Странное сочетание: я дрожу и потею одновременно. Я тянусь к раковине, мочу мягкую мочалку для лица прохладной водой и, выжав, кладу себе на затылок.

– Сейчас позову Дэна.

Я стону, охваченная новой волной боли. Наклоняюсь вперед, уперевшись локтями в колени, стараясь не задеть синяк от шприца. Вероятно, таким способом мое тело избавляется от избыточного адреналина.

– Милая?

– Мне плохо, Дэн.

– Чем тебе помочь? Нам скоро идти.

– Похоже, я никуда не пойду. Извини.

Я прислоняюсь щекой к прохладным кафельным плиткам и думаю о своих красивых платьях. Я так и не решила, которое надеть.

Проходит полчаса, прежде чем живот начинает успокаиваться, и я чувствую в себе достаточно смелости, чтобы покинуть свое убежище. Неверной походкой, крепко держась за перила, я направляюсь туда, откуда слышится разговор на повышенных тонах.

Анна и Дэн находятся на кухне. Анна сногсшибательна в своем красном платье. Ее волосы забраны в шиньон, светлые завитки обрамляют лицо.

– Что происходит?

– Грейс, – краснея, говорит Анна. – Я подумала, что Дэну не стоит идти одному, а для меня это повод надеть это платье.

– Я сказал «нет». – Голос Дэна холоден и суров. – Или я иду с Грейс, или один.

– Я не возражаю. У тебя два билета, и Анна готова. Я собираюсь принять ванну и пораньше лечь спать.

– Спасибо, Грейс. – Анна сует клатч под мышку. – Готов, Дэн?

Дэн открывает и закрывает рот, не сказав ни слова. Хватает ключи и бумажник и большими шагами идет к двери.

Стоя на пороге, я машу отъезжающей машине. Я одна. Запираю дверь и накидываю цепочку, и, хотя только что чувствовала себя лучше, мой желудок снова сжимается и уже не успокаивается до их возвращения.

Я открыла дверцу моего шкафчика и принялась рыться в груде бумаг, конфетных оберток и книг, которые накопились за семестр. Через несколько месяцев придется взять пластиковый пакет и все это забрать перед окончанием выпускного класса. Оранжевая обложка учебника по английскому бросилась в глаза, и я дернула ее на себя, я ненавидела опаздывать. Из книги выпорхнул конверт и скользнул на пол. Я подняла его, и меня бросило в жар – я узнала паутинный почерк.

На сей раз записка была длиннее, но состояла из тех же самых вырезанных букв, что и раньше. «МЫ НЕ ХОТИМ ВИДЕТЬ ТЕБЯ ЗДЕСЬ». Я смяла письмо в кулаке и оглянулась. Коридор был пуст. Уроки уже начались. Я хлопнула дверцей шкафчика и повернула ключ. Мои тяжелые шаги гулко отдавались по коридору. Я с грохотом отворила дверь класса и опустилась, задыхающаяся и вспотевшая, на свое место. «Гордость и предубеждение» была одной из моих любимых книг, но слова сливались, и я трижды прочла один и тот же абзац. Я выстукивала пальцами на парте барабанную дробь, торопя стрелки часов. Наконец звонок прозвенел, и, запихав в сумку свои вещи, я помчалась к двери.

Эсме и Чарли уже сидели в комнате отдыха. Чарли что-то говорила, размахивая сандвичем, и кусочки помидора и огурца вываливались на пол.

– Смотри. – Я сунула записку под нос Чарли.

– Что это?

Я показала записку Эсме, рассказала ей о первой записке и коробке из-под обуви, объяснила, как я надеялась, что эта выходка не будет иметь продолжения. Сказала, что не хочу ее впутывать, что она вовсе не обязана вставать на чью-то сторону.

– Не могу поверить, что это сделала Шиван. Мы знаем друг друга с пяти лет.

– Она озверела с тех пор, как Грейс и Дэн стали встречаться, – сказала Чарли.

– Я вообще никогда ей не нравилась, – грустно сказала я.

– Да, но…

Эсме замолчала, уставившись мне через плечо. Я обернулась. В дверях нарисовалась Шиван.

– Я принесла чипсы. – Шиван протолкнулась мимо меня и протянула два пакета чипсов «Уолкерс» Эсме и Чарли. – Сыр с луком или курица?