– Тем самым движение Сопротивления нарушило планы оккупантов мобилизовать в свои ряды тысячи молодых людей. Потому что нацисты перестали понимать, что происходит. Сегодня… Такая операция не могла быть реализована. Всегда где-то существует копия про запас.

Голос Юдит стал еще более низким.

– И это делает нас уязвимыми.

На Ратуше пробили часы, и Фредрик посмотрел в сторону источника звука. Голые кроны тополей растопырились на фоне городского небосвода, словно лапы ворона. Свен пускал колечки дыма из электронной сигареты.

– Так почему Морениуса пытали и затем убили? – спросила Кафа. – Почему вы не хотите, чтобы мы расследовали это убийство?

Юдит Йедде посмотрела вниз, как будто бы рассматривая улицу.

– Микаэль установил множество связей в Москве. От одного из его контактов мы узнали о российском офицере, который хотел получить вид на жительство в Норвегии. Его имя Гусев, Леонид Гусев. В прошлом спецназовец. Перед тем как выйти на пенсию, он был генералом группы войск на Кольском полуострове. Русские без родственных связей, как известно, не могут получить вид на жительство здесь…

– Нелегал, – сказала Кафа.

– Ну. Мы больше не оперируем такими терминами. С тех пор, как началась холодная война. Но Гусев утверждал, что располагает сведениями, имеющими огромное значение для безопасности королевства. Морениус встретился с ним и посчитал, что информация достоверная.

– Какого рода информация?

– Информация, касающаяся безопасности.

Йедде рассказала о встрече Морениуса с Гусевым. О том, что Морениус увидел что-то, что потрясло его. Он собирался сообщить об этом Юдит на следующее утром.

– Микаэль так и не пришел. А потом вы его нашли. Микаэль был нашим единственным связующим звеном с Гусевым. Мы не знаем, где в Норвегии находится русский. Гусев, по понятным причинам, очень осторожный человек. И если бы мы не приняли меры, вы бы стали охотиться на Гусева. Тогда бы он исчез. А мы не можем так рисковать.

Она фальшиво улыбнулась.

– Когда мы найдем Гусева и допросим его, мы конечно же будем сотрудничать с правоохранительными органами.

Кафа смяла пластиковый стаканчик.

– Ужасно мило с вашей стороны, – сказала она. Ее ирония была уничтожающей. – Меры. Это так вы называете нападение на меня? Кражу документов у следователя полиции?

– А вы бы отдали нам их, если бы мы попросили по-хорошему? – Йедде сделала шаг к Кафе. – Мы конфисковали документы, на которые имели разрешение по постановлению суда.

Кашлянув, Фредрик обозначил эту тему закрытой. Они ничего не добьются, разжигая ссору с этими людьми.

– Но все же почему убили Морениуса? И кто этот человек с ледорубом?

Йедде покачала головой, помедлив с ответом.

– Чтобы проиллюстрировать, насколько это необычно… – не спеша произнесла она, притаптывая снег перед собой. – … Микаэль попросил меня организовать ему встречу с высшим политическим руководством Министерства обороны. Я впервые получила такую просьбу от агента.

– Вот как?

– Встреча должна была состояться во время конференции на этой неделе.

– В Воксеносене? Конференции вооруженных сил?

Очевидно Йедде прочла выражение лица Фредрика.

– Мы в курсе угрозы.

Она взглянула на часы и кивнула своему молчаливому коллеге. Тот выпрямился и оказался, должно быть, больше двух метров ростом. Из-под сбившейся набок шапки стала видна густая коротко подстриженная челка.

– У нас назначена встреча. Но вы можете немного проводить нас до дороги, – сказала она.

Только когда они дошли до бетонного моста, ведущего к Конгенсгате, к территориям, занимаемым в основном министерствами, а также штабом Вооруженных сил, Юдит Йедде сбавила скорость.

– Есть и еще один мертвый морской егерь, – сказал Фредрик. – Аксель Тране.

Юдит остановилась. Света уличных фонарей было достаточно, чтобы Фредрик смог рассмотреть ее. Волосы, видневшиеся из-под шали, были практически полностью седыми, лишь с несколькими темными прядями. Этой маленькой женщине было около шестидесяти. Может быть, чуть больше. Йедде проверила улицу, и только когда удостоверилась, что никого нет, подмигнула Свену. Он протянул ей бумажную папку.

– Мы знаем, что вы говорили с Эгоном Боргом. Аксель Тране не был связан с нами. И Борг тоже. Но прочтите вот это, – сказала она.

Папка была старого образца, а сама бумага – рыхлой на ощупь. Фредрик не успел открыть ее, как тут же Йедде положила сверху свою руку.

– Тране, Морениус и Борг были участниками одной операции, которую мы очень хотим сохранить в тайне. Поэтому я и делюсь с вами этой информацией. Так как мы не хотим, чтобы вы копали глубже.

На отчете стоял штамп «Строго засекречено – CTS». Cosmic Top Secret[164]. Любят же эти шпионы свои тайны.

Лаконичный документ описывал военные учения, проходившие весной 1992-го, всего через несколько месяцев после распада Советского Союза. Группа морских егерей через шлюзовую камеру подводной лодки всплыла на поверхность на самом востоке Варангерфьорда между Россией и Норвегией. Оттуда они должны были добраться до суши на норвежской стороне границы. Но солдаты совершили ошибочный маневр. Когда они выбрались из воды, то оказались в России. Они приняли русских солдат за команду, имитирующую противника, и открыли огонь. Холостыми патронами.

– Вот дерьмо, – пробормотал Фредрик. И заметил, что Юдит изучает его взглядом.

– Морениус руководил операцией с норвежской стороны границы, – сказала она. – Борг и Тране были в числе тех солдат, которые вышли на территорию России. Но вернулся из них двоих только Эгон Борг.

Русские подумали, что на них напали, и открыли ответный огонь. Командир морских егерей и двое солдат погибли на месте. Во время бегства Аксель Тране и Эгон Борг потеряли друг друга.

– Тране так и не вернулся в Норвегию. Поэтому руководство решило, что он погиб. Что с ним случилось, был ли он в плену у русских, потерял ли память в результате контузии, или … – она пожала плечами. – …никто не знает. И то, что он объявился сейчас, было для нас таким же шоком, как и для вас.

Йедде взяла отчет.

– Его не существует, – сказала она.

– Значит… – начал Фредрик. Она не дала ему договорить.

– За этим случаем последовал дипломатический кризис. На наше счастье, Россию тогда лихорадило. У русских были другие проблемы, к тому же они нуждались в инвестициях на северной территории. Вся операция держалась в тайне, как из внимания к вовлеченной стороне, так и к самим морским егерям. Печально говорить это, но, к счастью, жизнь потеряли только солдаты.

Она сделала шаг назад.

– Надеюсь, это дало ответы на ваши вопросы. И объяснило необходимость держать все в тайне. Особенно в теперешние времена, когда тиканье часов судного дня вновь стало слышно.

Часы судного дня. Она что, пошутила?

– Русские зашуршали атомным оружием. Их истребители летают около наших границ, подводные лодки составляют карты наших вод, а в цифровом мире уже вовсю идет война. И агрессия только нарастает. Намного быстрее, чем вы можете себе представить. Как и во времена холодной войны, остается всего несколько минут до полуночи.

У нее на лбу появилась глубокая морщина.

– Не судите нас слишком строго. Наша работа – перевести эти часы назад.

Перед тем, как они расстались, Юдит Йедде спросила, можно ли ей получить перечень вещей, которые были у Морениуса, когда полиция нашла его.

– Те, которые вы уже конфисковали?

Она сжала губы.

– Вы ищете что-то особенное?

– Да.

– Что же?

Она не ответила. Только протянула руку на прощание. И Фредрик пожал ее.

– У Морениуса я видел две фотографии. На одной пожилой мужчина, на другой – девочка. Кто они?

Йедде посмотрела прямо на него.

– Этого мы не знаем.

– Педер Расмуссен, – сказал Фредрик. – Это имя вам о чем-нибудь говорит?