Это, несомненно, мой отец.

Кто же в таком случае за мной наблюдал?

Ничего не понимая, оглядываюсь через плечо на пруд с утками. Человек, который кивнул мне, пятится, не отрывая от меня взгляда. На прощание поднимает руку, отворачивается и вытирает что-то со щеки.

Думаю, это слеза.

Бен?

Дорогие читатели, огромное спасибо за то, что взяли в руки «Свидание». Если книга вам понравилась и вы хотите быть в курсе моих новинок, подписывайтесь, пожалуйста, на рассылку.

www.bookouture.com/louise-jensen

Ваш электронный адрес никогда никому передаваться не будет, а отказаться можно в любой момент.

Огромное спасибо за ваш интерес к моим первым трем книгам. С трудом верится, что это уже четвертая! Идея «Свидания» появилась из самого неожиданного источника – «Моей жизни», большой серии документальных фильмов Си-би-би-си о детях с необычными судьбами. Пять лет назад мы с семьей посмотрели передачу о Ханне Рид, девочке, у которой в восьмилетнем возрасте в результате инфекции и воспаления мозга развилась прозопагнозия. История Ханны в равной степени трагическая и вдохновляющая. В одном из эпизодов она вошла в комнату, где вместе с ее родственниками и друзьями было несколько незнакомцев. Она ходила между ними и напряженно вглядывалась в лица. Страшно расстроилась, что не узнает родных. Ханне также показывали фотографии, и она не нашла среди них саму себя. Сказала, что чувствует себя отрезанной от мира. Ее страх при выходе из дома был почти осязаемым. Создатели фильма познакомили ее с другими подростками с тем же заболеванием, а университет, который изучает прозопагнозию, обучил стратегиям выживания. В конце фильма Ханна приободрилась, но, выключив телевизор, я еще долго размышляла о ней и ее горе. Она и сейчас со мной. Только представьте: проснуться однажды в мире, где все чужие! Какой непомерный ужас!

Через год после этой передачи Ханна по-прежнему прокрадывалась в мои мысли. Я понимала, что нужно написать книгу про слепоту на лица. Закончив «Сестру», поэкспериментировала с началом и растерялась – слишком объемная задача. В результате я временно отказалась от идеи и написала «Подарок». Пришел черед третьей книги, и я снова вспомнила Ханну. Достала старые записи и на сей раз осилила первые десять тысяч слов. «И что тут будет дальше?» – спросила редактор. Я никак не могла придумать, с какой стороны подступиться к теме, столь глубоко меня тронувшей, и снова ее отложила. К тому времени, как закончила «Суррогатную мать», образ главной героини, Эли, вызревал в голове четыре года. Я решительно настроилась попробовать снова. Теперь было больше уверенности, что сумею объединить динамичный пугающий триллер с правдивым описанием эмоций и трудностей в жизни больных прозопагнозией. Хотелось наделить Эли мужеством и решимостью Ханны.

Очень надеюсь, что книга вам понравилась, и если это так, буду благодарна за отзывы. Мне в самом деле интересно ваше мнение. Кроме того, отзывы помогают другим читателям знакомиться с моими книгами.

Я обожаю своих читателей. Вы можете найти меня в соцсетях или на моей страничке, где я регулярно выкладываю малую прозу и советы начинающим авторам.

Всего доброго!

С любовью,

Луиза.

Серия «Звезды мирового детектива»

© А. Киланова, перевод, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2017

Издательство АЗБУКА®

Я перестала дрочить мужикам не потому, что у меня плохо получалось, а потому, что я была в этом асом.

Три года я дрочила лучше всех в трех штатах. Секрет в том, чтобы поменьше думать. Если начнешь следить за техникой или анализировать ритм и давление, ничего не выйдет. Надо мысленно настроиться, а потом перестать думать и довериться своему телу.

Это как клюшкой для гольфа размахивать.

Я дрочила мужикам шесть дней в неделю по восемь часов с перерывом на обед, и у меня всегда была полная запись на прием. Раз в год я брала две недели отпуска и никогда не работала в праздники, потому что дрочка в праздники только тоску навевает. Итого за три года выходит около 23 546 дрочек. Так что сучка Шардель напрасно распространяется, что я бросила дрочить, потому что у меня нет таланта.

Я бросила, потому что 23 546 дрочек за три года наградили меня туннельным синдромом запястья.

Я честно делала свое дело. Или лучше сказать «на совесть». Я не слишком-то честный человек. Я выросла в большом городе на руках у одноглазой матери (первая строчка моих будущих мемуаров), а она была та еще штучка. У нее не было проблем с наркотиками или выпивкой, зато была проблема с работой. В жизни не встречала такой ленивой бабы. Два раза в неделю мы попрошайничали в центре города. Мать терпеть не могла вкалывать и потому подходила к вопросу стратегически. Денег надо заработать как можно больше и как можно быстрее, чтобы отправиться домой есть полосатые кексы и смотреть реалити-шоу из зала суда, сидя на поломанном матрасе, покрытом пятнами (пятна – самое яркое воспоминание моего детства. Я не помню цвет единственного глаза своей матери, зато прекрасно помню, что пятно на ворсистом ковре было темно-коричневым, как подливка, пятна на потолке – темно-оранжевыми, а пятна на стенах – ярко-желтыми, как моча с похмелья).

Мы с матерью специально наряжались. У нее было симпатичное платье из выцветшего хлопка, поношенное, но очень приличное. Меня мать одевала в одежки, из которых я выросла. Мы сидели на скамейке и высматривали подходящих людей. Ничего сложного. Лучше всего подходят люди, которые приезжают в церковь на автобусе. Местные просто отправят вас в церковь, но чужаки не смогут пройти мимо одноглазой дамочки с грустным ребенком. Второй вариант – пара женщин (одиночки могут ускользнуть, а стайку женщин поди уломай). Третий вариант – одинокие женщины с открытыми лицами. Ну, знаете, такие женщины, у которых обычно спрашивают, как пройти да сколько времени. И еще молодые парни с бородами или гитарами. Мужчины в костюмах не годятся, люди правду говорят – засранцы они все как один. И еще надо смотреть, чтобы у них не было колец на больших пальцах. Не знаю, что это значит, но мужчины с кольцами на больших пальцах никогда не подают.

Те, кого мы выбирали? Мы не звали их мишенями, жертвами или добычей. Мы звали их Тони, потому что моего папашу звали Тони и он никогда никому не отказывал (хотя, надо полагать, однажды все-таки отказал – моей маме, когда она умоляла его остаться).

Остановив Тони, мы за пару секунд решали, как просить. Кто-то предпочитает по-быстрому, вроде уличной кражи. Таким надо выпалить скороговоркой: «Дайтеденежкунахлебушек». Другие любят послушать о чужих несчастьях. Такие дают денег, только если сумеешь их разжалобить, и чем печальнее твоя история, тем больше они гордятся собой и тем больше дают. Я их не виню. Люди вправе развлекаться за свои деньги.

Моя мама выросла на ферме на Юге. Ее мать умерла родами, а отец выращивал сою и в свободное время воспитывал дочку. Она приехала учиться в колледж, но ее отец заболел раком, ферму продали, концы перестали сходиться с концами, и учебу пришлось бросить. Она три года работала официанткой, но потом родилась ее милая крошка, а отец ее милой крошки ушел, и не успела она оглянуться, как стала… одной из них. Нищих. Гордиться ей нечем…

Думаю, идея понятна. Это только начало истории. Дальше можно развить в нужную сторону. Сразу видно, если человек хочет услышать о попытках выбраться из грязи, и вот я уже учусь на отлично в дальней школе (это правда, но правда никому не интересна) и маме нужно только денег на бензин, чтобы меня отвезти (на самом деле я ездила сама с пересадками на трех автобусах). Или человек хочет услышать о недостатках системы, и вот я уже страдаю от какого-нибудь редкого заболевания (названного в честь очередного козла, с которым путалась моя мать, – синдрома Тодда Тайчона или болезни Грегори Фишера) и все деньги ушли на врачей.