И тут Фредрик понял, где корень его сомнений. Он своими глазами видел Эгона Борга и ознакомился с его прошлым. Борг не был приверженцем какой-либо идеологии. Он никогда не принимал участия ни в одном политическом мероприятии. Не постил статусов в интернете, не ходил на демонстрации, не выражал активно своего мнения. Но если Эгон Борг так беспокоился за людей, почему он ждал больше двадцати лет? Где все это время была совесть человека, который сейчас собирается выпустить вирус оспы на рождественской вечеринке?

Глубоко выдохнув, Фредрик откинулся на спинку сиденья. Посмотрел на Косса, который угрюмо уставился перед собой.

– Это не политическое, – сказал Фредрик. – Это личное. Эгону Боргу есть за что мстить. Тот, или те, кто являются его целью, причинили ему зло.

Стук по стеклу одетой в перчатку руки прервал Фредрика. Полицейский сигнализировал инспектору, чтобы тот опустил окно.

– Мы нашли рюкзак в машине подозреваемого. В нем стальной контейнер с соплом.

Руки покалывало, когда он натягивал тонкие белые перчатки. Он посмотрел в высокое зеркало в гардеробе. В ярком свете скрыть пятна на лице было невозможно. Даже крем не помогал. Но на улице… Никто не заметит. Маленькие твердые волдыри появились не только на лице, но и на руках, ногах и ступнях В теле размножались паразиты, и теперь они готовились вырваться наружу. Он читал об этом. Боль, когда волдыри лопаются, будет страшной. В нем горело желание расчесать грудь под хлопчатобумажной рубашкой.

Тесный пиджак, как и всегда, сдавливал плечи. Все тело было мокрым от пота. Он ослабил бабочку, насколько это было возможно, но она все равно стягивала горло.

Он не решился принять еще болеутоляющих. Голова и так уже кружилась. Вместо этого он напевал мелодию Сюзанны и Калипсо. Ему надо закончить свою работу.

Он открыл дверь в коридор. Вдалеке он услышал, как помещение наполнялось людским шумом и ожиданиями. Какое замечательное шоу им уготовано.

Теперь он был уверен. Фредрик уже дважды видел ту высокую фигуру в шляпе и пальто. И вот сейчас этот человек стоял вместе с журналистами по другую сторону ограждения. Фредрик пристально уставился на него, и ему показалось, что он увидел вспышку в его глазах. Человек резко отвернулся и, широко шагая, пошел в гущу людей, толпившихся в переулке. Фредрик хотел было броситься за ним, но его удержал оклик.

– Фредрик! Охренеть, Фредрик. Плохо дело.

Голос принадлежал Тересе Грефтинг.

На другой стороне улицы возвышался дуб, а под ним стоял «Фиат» Эгона Борга. Фредрик выругался и взглядом проследил за человеком, обогнувшим изгородь и исчезнувшим.

Тересе максимально осторожно выбралась из машины. В дыхательной системе защитного костюма шипело. За забралом ее лоб блестел от пота.

– Это контейнер размером с термос. Вмонтирован боком в дно рюкзака, там есть маленькая дырочка сопла. В устройстве спусковой механизм. Кажется самодельным, но у конструктора руки растут откуда надо. Рюкзак лежал на полу со стороны пассажира.

– Но механизм не спущен?

Грефтинг покачала головой.

– А содержимое?

– Мы не смеем ничего трогать, пока машина не окажется в безопасном месте.

Она потерла толстые защитные перчатки друг о друга.

– Но тут особой фантазии не требуется, Фредрик. Если в этой штуке вирус оспы, и его выпустили там… – она посмотрела на посольство, не закончив предложение, – Мне нужно вернуться.

Сказав это, она повернулась и, шурша мешковатым костюмом, медленно пошла к машине.

Повсюду расхаживали полицейские с автоматами. Фредрик проводил Тересе взглядом, пока она не залезла в «Фиат», затем пошел вдоль посольского забора. Достал из кармана блистер таблеток. Осталась одна. Пилюля счастья сжала кадык, и он тяжело сглотнул. Еще раз взглянул на улицу, где исчезла фигура. Того человека, конечно, там уже было. Кто он, черт побери? Может, это сам Эгон Борг? Нет. Что-то подсказывало Фредрику, что это не так.

Борг уже болен и заразен. И тем не менее, он оставил контейнер с вирусом в машине. Зачем? Он планирует еще нападения?

Фредрик крепко сжал блистер, фольга лопнула, и он сжимал, пока не стало больно.

Куда, мать его, подевался русский? Фредрик хотел было позвонить ему заново, но не успел, услышав за спиной шаги по асфальту. И тут он увидел ее. В длинном черном пальто, шарфе и с рукой на перевязи.

– Кафа? Ты здесь?

– Всего-то пара порванных сухожилий в плече. Я обезвожена, голодна… Но душ и чистая одежда помогли.

– Они позволили тебе работать?

– А я и не спрашивала.

Он указал на «Фиат», и Кафа только вздохнула. Ее явно уже проинформировали о контейнере с вирусом.

– Мы хакнули компьютер Борга, – сказала она. – Он написал письмо и заранее настроил, чтобы оно отправилось в… – она подняла руку, чтобы посмотреть, но часы все еще лежали в участке.

– Скоро шесть, – подсказал Фредрик.

– …через полчаса.

Письмо было недлинным, и Кафа его запомнила.

– «За Гудбранда Фальсена. За Калипсо. Это ваша ответственность. Свиньи». Гудбранд Фальсен, – сказала она вопросительно. – Это лейтенант, заболевший оспой во время операции в России, правильно?

Он кивнул.

– Так рассказывала Агнес Усе. – Фредрик выбросил блистер. – Кому он собирался послать письмо? В посольство?

– У письма всего один получатель. Феликс Гунн.

– Феликс Гунн?

– Генерал-майор Гунн. Начальник оперативного отдела в штабе Вооруженных сил. Мы отправили к нему патруль. Он у себя дома в Виндере. Говорит, что не понимает…

– Генерал-майор Гунн, – перебил ее Фредрик. – Я с ним встречался. Или по крайней мере видел его. На конференции Вооруженных сил в Хольменколлене. Он представлял публике премьер-министра Рибе. Перед тем, как конференцию прервали. Почему он?

Кафа покачала головой.

– Как я уже сказала, он говорит, что не знает.

– Проверь его. Проверь его прошлое. Это личная месть. Это ваша ответственность. Свиньи, – тихо повторил он. – У Эгона Борга и Феликса Гунна должна быть предыстория.

Он услышал шаги с другой стороны посольского забора. Наконец-то. Фредрик быстро кивнул Кафе.

– Просто сделай это, – шепнул он.

Федор Ларинов на ходу надевал светло-коричневое пальто поверх пиджака. Военный атташе остановился за стальными воротами, к которым вел огороженный коридор. Женщина-охранник у входа была на две головы ниже Фредрика, на десять лет его моложе и одета в черное. Ее взгляд и короткие рыжие волосы натолкнули его на мысль о черной вдове, пауке, который съедает своих партнеров после спаривания.

– Сейчас весьма неподходящее время, – сказал маленького роста мужчина в очках.

– Вы должны меня впустить.

Ларинов посмотрел на спортивную обувь Фредрика. Прошло немало времени, прежде чем атташе медленно поднял подбородок. Казалось, он искал огрехи во внешнем виде Фредрика и несомненно нашел их во множестве. Наконец он посмотрел Фредрику прямо в глаза.

– О вторжении на российскую территорию не может быть и речи. Норвежская полиция не обладает такой юрисдикцией.

Фредрик схватился за решетку в воротах.

– Не будет никакого вторжения, если меня пригласят, – ответил он и посмотрел на женщину-охранника. Она покосилась на его руки, словно он положил их на нее. – Вы отлично знаете, в чем дело. Эгон Борг – разносчик заразы. Он заразил себя оспой, русской оспой, и…

– Беспочвенные утверждения, – перебил русский.

Фредрик фыркнул.

– Я знаю Эгона Борга. Видите вон тот «Фиат»? В нем мы нашли контейнер, вероятно содержащий вирус. – Он крепче вцепился в прутья забора и приглушил голос. – Ларинов, это больше не игра.

Атташе зажмурился и прикусил нижнюю губу так, что она побледнела.

– Посол хочет, чтобы это произошло как можно более деликатно. Вы мой гость. Вы не должны находиться дальше, чем в трех шагах от меня.