Вдруг на плечо Фредрика легла чья-то рука.

— Старший офицер Бейер? Не ожидала вас тут увидеть.

Министра финансов Кари Лисе Ветре телохранитель провел в зал мимо рамок. За ней шел лидер Рабочей партии Трюм Дал в компании злобного сопляка, несшего его кейс.

— Великий день, — выдавив улыбку, сказал Фредрик.

— И уж точно дорогостоящий, — заметила Ветре, проплывая мимо. — Я задолжала вам благодарность, но мы еще поговорим в другой раз. За премьер-министром по пятам ходит фотограф из «Афтенпостен». Рибе пригласил лидеров партий Стортинга на обед в соседней комнате перед началом церемонии. Надо показать прессе, как мы едины в решении потратить восемь миллиардов на полдюжины машин-убийц. — Она даже не пыталась скрыть то, что думает.

— А американский посол… тоже будет на обеде?

— Понятия не имею.

Пропустив ее, Фредрик дождался, пока с ним поравняется телохранитель.

— Разве вы не проводите их через рамки?

— VIP-гостей? Нет. Таков порядок.

— Разве не все тут VIP?

— Некоторые животные равнее других, — сказал он, пожав плечами.

Фредрик издал стон и огляделся. Помещение вот-вот заполнится. Куда, черт возьми, подевалась Кафа? Он достал телефон.

— Тут пускают всех кого не лень, — раздраженно сообщил он. — Гостей высшего разряда и их ассистентов проводят мимо контрольных рамок, они тащат с собой прессу… — где ты?

— В глубине зала. Около модели.

— Модели?

— Ты поймешь, о чем я.

И он понял. Пробившись сквозь ряд одетых в черное официантов, он увидел собранные в хвост волосы Кафы. Она стояла около роскошной модели — макета аэропорта. Его установили у окна, с видом на оригинал.

Фредрик подошел, и Кафа указала на несколько пустых стульев на площадке рядом.

— Здесь пройдет мероприятие, после того, как будут произнесены речи. Они сядут здесь: премьер-министр, несколько членов правительства и посол… Будет играть оркестр ВВС, пилоты расскажут о полете через Атлантику…

Фредрик не слушал ее. В паре метров от них, около модели, стоял мужчина, и, показывая на нее, что-то объяснял группе бизнесменов. Он выделялся на фоне остальных — дешевый костюм, неподходящая случаю прическа, но внимание Фредрика привлек его взгляд. Мужчина смотрел на них всего секунды, и казалось, что узнал Кафу.

— Ты его знаешь?

Она кинула на мужчину взгляд.

— Не думаю. А что?

Фредрик лишь покачал головой, прислушиваясь к речи мужчины. Речь шла о лаке, о специальном клее, о флисе, который пришлось покрасить в цвета зимы, и о жене, которую пришлось отвлекать телевизором.

— Это какое-то дерьмо, — сказал мужик. — Предполагалось, что модель должна быть максимально аутентичной. Но все, что здесь сделали… осенью все тут выглядело иначе. Что-то было снесено, что-то еще стояло. А теперь тут просто огромная стройка. Ангары, склады… все исчезло. Осталась одна старая башня.

Фредрик застыл как вкопанный. Автор макета показал пальцем на красную четырехгранную фигурку, размером с большой палец руки.

— Извините, — вмешался следователь. — Здесь есть такая башня?

Люди в костюмах недовольно посмотрели на него, а сам рассказчик улыбнулся.

— Понимаете, там очень интересная история вышла. Эту башню построили немцы во время войны. После оккупации власти хотели снести ее, но башню купила транспортная компания. Там они устроили хранилище для созревания бананов, кажется, и просто-напросто пристроили башню к стене терминала. Наблюдательный пункт с нацистским орлом и прочим, остался на чердаке, так что он никогда никого не смущал. Лестницей пользовались как шлюзом. Склад снесли за пару недель до того, как я был здесь и делал фотографии, а теперь тут все по-другому. Главный хранитель архитектурного наследия Осло сохранил башню. Видимо хочет ее восстановить.

Наклонившись вперед, Фредрик прищурился. Ну и ну. Изготовитель модели даже орла на месте нацистского креста сделал.

— А где эта башня? — поспешно спросил следователь.

Мужик махнул рукой.

— Прямо к северу.

— Далеко до нее?

Макетчик посмотрел на свое творение.

— Хм-м. Четыреста пятьдесят метров. Может чуть больше?

— Четыреста шестьдесят два, — зло ответил Фредрик. — От той трибуны.

Под каблуками сапог ощущалась вся твердость бетона. Дул ледяной ветер. Но Фредрик почти не замечал его. Его взгляд был прикован к конструкции вдалеке. К одинокой башне, возвышавшейся над забором. Сверху на них кто-то смотрел, он чувствовал это. Через прицел снайперской винтовки. Преступник оглядывал ряды пустых стульев, красную дорожку и подиум. Рассчитывал направление ветра, температуру и траекторию пули. Преступник рассматривал кишевшую людьми площадку, телохранителей и полицейских. Ждал того мгновения, пока посол стоял на подиуме, когда прицел чист и ветер стих. Возможно он представлял себе и секунды после. Хаос, панику. Как сотрясается тело убитого посла, и дорожка окрашивается кровью, а снежная пороша тает на мертвом теле. Триумф.

Фредрик ждал Кафу в углу здания терминала, прислонившись к стене.

— Уверен?

— Эту башню я увидел на фотографии.

У Кафы голова шла кругом. Она перевела взгляд с башни на терминал и обратно на башню.

— Мы должны на сто процентов быть уверены, что убийца в той башне, — сказала она. Фредрик услышал в ее голосе отчаяние. — Мы должны точно знать, что он не один из полицейских внизу. Или телохранитель, или официант.

— Мы не можем просто не обратить на нее внимания. Башня — самый конкретный след, который у нас есть.

К ресницам Кафы прилипли несколько снежинок, и она моргнула, прикусив губу. — Нет. Мы не можем так рисковать. — Но Фредрик видел, что она сомневается.

Старая башня находилась в глубине стройки, за вертикальными досками высокого забора. Ворота закрыты, все работы отменены из-за церемонии — так сказали полицейские, сторожившие стальные ворота. Утром всю территорию проверили патрульные собаки.

Только зайдя на территорию стройки, Фредрик осознал ее масштабы. Десятки складов сровняли с землей, оставив только ямы в земле и фрагменты фундаментов. Кирпич, бетон, остатки дерева, арматуры, изоляции и мусора огромными кучами лежали повсюду. Строительные машины стояли вдоль гравиевой дороги, пролегавшей по всей стройке, а строительные материалы были сложены штабелями высотой с дом. Периодически дул ветер, и полотна из пластика, укрывавшие их, раздувались и пульсировали, словно тонкие легочные стенки. Словно находишься в живом лабиринте. На военной зоне. Воняло пылью, жженым мусором и выхлопными газами.

Время от времени Кафа и Фредрик останавливались, проверяя, не видно ли их с верхушки башни. Кафа достала свой «Хеклер и Кох» из кобуры, и Фредрик последовал ее примеру. Оружие казалось тяжелым в руках. Фредрик скользил взглядом вокруг. Странник. Один ли он там? Или кто-то прикрывает его снаружи? Стаффан Хейхе? Фредрик посмотрел на строительные бараки, стоящие вдоль забора, затем на кучи мусора и останки зданий. Тут полно мест, где можно укрыться. Полицейский искал взглядом мерцающий проблеск прицела, прислушивался к шуму шагов по гравию, пытаясь распознать хоть что-нибудь, что выбивалось бы из шума ветра и вида руин. Ничего. Они прошли дальше. Кафа прикрывала правый фланг, Фредрик — левый.

— Смотри, — прошептала она.

Они склонились над остатками от стены высотой по грудь человеку. Перед ними возвышалась башня. Она находилась с другой стороны этой стены. Пол в бывшем хранилище бананов оказался голым. Фредрик присел на корточки, и вместе с Кафой они пробрались к проему, где, видимо, раньше были двери в хранилище. Кафа посмотрела на коллегу.

— Я прикрою тебя.

Он посмотрел вперед. Основная часть здания башни представляла собой четырехгранник, а командно-диспетчерский пункт в ее верхней части — восьмигранник. Чтобы у диспетчеров был полный обзор, окна располагались близко друг к другу. Многие были выбиты целиком, а в некоторых торчали осколки. Под контрольным пунктом над стальной дверью висела вырезанная из гранита фигура орла с распростертыми крыльями. Здесь был вход.