Он бросил взгляд на рукоятку пистолета. Вены на запястье раздувались с каждым ударом сердца. Фредрик склонил голову набок, словно чтобы растянуть мышцу на горле, и двинулся вперед. Распахнул двойные двери. Боком вошел в широкий проем и изучил комнату. Полка с медицинским оборудованием. Мойка со шкафчиком, шкаф с одеждой, пленка на полу, столик пациента, кровать и смерть.

Он готовился увидеть человеческий труп в той постели. Женщину. Но его там не оказалось. Одеяло откинуто в сторону, а на простыне лежали только связанный вручную мишка и пара кожаных ремней, таких, которыми перетягивают психов.

В изножье постели лежала овчарка Эгона Борга. И если бы не пришел Фредрик, она бы еще долго там лежала. Пока Ромул не стал бы таким гнилым и зловонным, и полным яиц мух и личинок, что отреагировали бы соседи.

Животное было убито выстрелом в лоб.

– Ты прострелил замок?

Себастьян Косс пристально уставился на Фредрика, затем сделал несколько шагов назад и посмотрел на коридор, ведущий к входной двери. На полицейских в форме, собиравшихся огораживать жилище Эгона Борга.

– А что, если бы внутри стоял ребенок?

Фредрик пустым взглядом уткнулся в бумаги на столе перед собой. У него не было сил размышлять о том, чего не случилось.

Он сидел здесь, на кушетке, с того самого момента, как позвонил дежурному, и думал. Что произошло в комнате для допросов между Кафой и Эгоном Боргом? Что такого пугающего он ей сказал, что она пошла с ним?

– Значит… ты хочешь сказать, что Эгон Борг похитил Кафу. Затем убил собственную дворнягу и исчез отсюда вместе с женой-овощем? – сказал Косс.

Фредрик поднял на него глаза. Несмотря на жару в квартире, Косс по-прежнему сидел в куртке. В руке он держал пару кожаных перчаток и шлепал ими о ладонь. Фредрик боялся встретиться с Коссом взглядом, потому что ему было стыдно за то, как он провел время в машине с его женой. Непримиримый тон инспектора облегчил муки совести.

– Нет, – сказал Фредрик. – Сюзанна Борг мертва. Она – та неизвестная женщина в могиле на Бюгдей.

Косс посмотрел на него, и его рот вытянулся в косой гримасе, словно он не был уверен, не издевается ли Фредрик над ним.

– Почему ты так решил?

Теперь его тон был не таким воинственным.

Фредрик открыл отчет на столе.

– Вот, – сказал он. – Это страховые бумаги, я нашел их в сумке у Кафы. Тут говорится про аварию, в которой пострадала Сюзанна. Описываемые травмы идентичны травмам женщины, найденной у виллы. – Он указал на двойные двери. – На той кровати лежит медведь. Это та же игрушка, которую Анастасия Шанина держит на коленях на школьном снимке. Эгон Борг действительно ухаживал здесь за женщиной. Но этой женщиной была Анастасия Шанина.

Косс набрал в легкие воздух, но Фредрик опередил его.

– Видимо, Кафа это и предъявила Боргу. Камеры наблюдения в участке зафиксировали, что она пошла с ним. И с тех пор исчезла и не отвечает на телефон. Поэтому я предполагаю, что он ее похитил. Эгон Борг – тот, кого мы ищем. Он стоит за убийствами.

Косс побледнел.

– Если ты прав, давай будем надеяться, что он только похитил ее.

– Да, – все что и сумел ответить Фредрик. Он поднялся. Подошел к окну в гостиной и взглянул на дом напротив, на другой стороне улицы. В одном из окон какая-то женщина азиатской внешности развешивала украшения. От елки за ее спиной разливался теплый свет. Как бы он хотел быть там, а не здесь.

Косс встал рядом с ним. Некоторое время они вместе наблюдали за умиротворяющей сценой.

– Я объявлю их в розыск, – сказал он. – Но чтобы найти их, мы должны понять, чего он хочет. Какого черта он держал тут русскую женщину? Что он планирует? Ты должен сосредоточиться на этом. Так ты лучше всего сможешь помочь Кафе, – сказал он и неуклюже похлопал Фредрика по спине.

Фредрик расстроенно вздохнул.

– Мы знаем, что морских егерей направили в Россию, чтобы вывезти норвежского шпиона. Дикую норку. Что-то должно было случиться, пока они были там. Что-то, из-за чего они забрали с собой девочку.

– Мы встречались с Петрой Юханссен, – сказал Косс. – Я и Кафа.

Он быстро пересказал содержание встречи. Об Исмаиле Салебане, умершем от оспы, о советском проекте химоружия, Биопрепарате, и о страхе начальника лаборатории, что с вирусом могли быть проделаны какие-то манипуляции.

– «Биопрепарат», – повторил Фредрик. – Весной 1992-го Советский Союз только что распался. Там царил хаос. – Он посмотрел на инспектора. – Может быть, это и было заданием Дикой норки? Шпионить за одной из лабораторий Биопрепарата на Кольском полуострове, в то время, когда русским было чем заняться? Может быть, произошел несчастный случай? Диверсия? Это бы объяснило, почему солдаты вступили в близкий контакт с оспой. Может быть, Анастасия Шанина была брошена, когда солдаты обнаружили ее? И они взяли девочку с собой, чтобы спасти ей жизнь?

И тут он вспомнил, что ему сказал российский военный атташе.

– По официальной версии она исчезла после вспышки кори. Детская болезнь? Звучит не очень правдоподобно. Думаю, у нее была оспа, и она выжила.

Это бы объяснило все, что случилось после. Постепенно Аксель и Эгон начали понимать последствия своего поступка. Они не могли просто подбросить ее к дверям больницы или детского дома. Она была в прямом смысла похищена. У нее была оспа. Как бы отреагировали органы здравоохранения, если бы вдруг просто объявился ребенок со следами такого вируса на теле? Обратно русским ее тоже нельзя было передать. Тогда бы они узнали обо всей операции.

– Эгон Борг солгал, что Аксель Тране исчез во время бегства из России. Так Аксель мог бы присматривать за девочкой, пока Борг заканчивал службу в Вооруженных силах. Ему нужно было еще заботиться о своей жене-овоще. И поэтому никто бы не придал значения тому, что он решил уйти. Агнес, видимо, помогла им. Прямо перед тем, как в нее выстрелили… она сказала, что рассчиталась с долгами. У Эгона что-то было на нее.

Когда умерла Сюзанна, Эгон Борг не стал сообщать о смерти. Он похоронил ее рядом с матерью Акселя, в саду на Бюгдей. Так одна ложь породила другую, и теперь уже Эгон мог продолжить заботиться об Анастасии, размышлял Фредрик.

– Но… – Косс с силой потер перчатки. … – спустя почти двадцать пять лет… что вдруг щелкнуло у Эгона Борга?

– Давай лучше зададим такой вопрос. Почему не весь отряд вернулся в Норвегию вместе с Дикой норкой? Почему Аксель и Эгон остались? Потому, что Дикая норка был только частью задания. Солдаты должны были добыть пробы вируса оспы.

Судя по бормотанию, Косс был недоволен поворотом разговора.

– У нас есть официальные гарантии, что власти не хранят никакой подобный вирус, – коротко сказал он.

– Именно. В последней фазе операции должно было случиться что-то очень драматичное. Что-то, что изменило Эгона и Акселя на всю оставшуюся жизнь. Приказ, трагическое решение, что-то, что заставило Эгона Борга отвернуться от тех, кто послал его туда. Поэтому он оставил вирус у себя.

Фредрик провел руками по волосам. Он так устал. И так беспокоится за Кафу.

– И эту тайну угрожал раскрыть Леонид Гусев. Поэтому ему пришлось умереть. Аксель Тране, Микаэль Морениус и Агнес. Все знали тайну Эгона Борга. И все поплатились за это жизнью.

– Может быть, Борг просто исчез? – сказал Косс. – И похитил Кафу в качестве заложника, чтобы избежать… да кто она такая, эта русская женщина?

– Нет. Кафа оставила часы в комнате для допросов. Они остановлены на без двух минут двенадцать. Но Эгон Борг встретился с начальником не раньше четверти второго. Кафа оставила часы для нас. Это знак. Отсылка к судному дню.

Фредрик собрался вернуться на кушетку. Но что-то задержало его внимание. Там, прямо под окном с елкой на другой стороне улицы. Не стоит ли там мужчина в подворотне? Крупного телосложения, одетый в пальто с поднятым воротником и в шляпе-федоре?