Франке поднял дрожащую руку.

— Мои заказчики, — презрительно пробормотал он. — Они все знали. Они знали, что я солгал своей жене.

— Солгал?

— Рита, наверное, рассказывала тебе, что наша девочка встала на ноги после многолетнего употребления. Получила квартиру. Но Сири не справилась. Всего через несколько месяцев она вернулась на улицу. Однажды вечером после работы я нашел ее. Она была вообще не в себе, сильно обдолбанная. Кто-то поставил ей фингал. Знаешь… когда девушки достигают определенного возраста, выбирать не приходится. Их ужасно колотят, Фредрик. И унижают… ты себе даже не представляешь. — Франке посмотрел в окно. — Я забрал ее домой. Рита тогда была в больнице. На следующий день я в первый раз украл наркотики со склада полиции. Всего чуть-чуть. Потому что не мог стерпеть мысль, что Сири опять окажется на улице. Потом еще. Но никто не замечал, и мне не стыдно. В те недели мы с Сири много разговаривали. Мы не говорили с ней так с самого ее детства.

— Франке… — тихо произнес Фредрик. Ему было жаль коллегу. Но он конечно идиот. Было очевидно, что кражу обнаружат. Это только вопрос времени.

— Мы договорились ничего не рассказывать Рите. Если бы она узнала, что у Сири опять все пошло прахом… это бы ее убило. А ей нужны были силы, чтобы бороться с болезнью. — Франке повернулся к коллеге и выставил руку. — Ты же знаешь, я не из тех, кто дрожит. Моя рука… это не от страха перед грядущим. И не перед теми, кто придет за мной в тюрьме. Это не от горя и не от дыры в башке. Это первые симптомы Паркинсона. Агрессивная форма. Так что для меня большой разницы нет — хоть два года отсидеть, хоть двенадцать. Мой конец все равно близок.

Фредрик не видел смысла скрывать свое сочувствие.

— Мне очень жаль, Франке. Я серьезно. Ты этого не заслуживаешь.

— Заслуживаю, — фыркнул он. — Жизнь — это не задача из математики, которую нужно решить. Добро не перевешивает зло. Так я, по крайней мере, думал, пока ко мне не пришел Рикард Рейсс и не дал мне письмо.

Отправитель письма знал все. Про кражи со склада. Про крушение Сири. Про болезнь, которую он скрывал от Риты и про ее перспективы. Про то, что у них не было денег поехать на лечение в Израиль.

— Лечение Риты было только лишь одним из условий. Там был контракт. Место для Сири в лечебнице в Нидерландах. Не хватало только подписи. — Он провел рукой по скрытому шапкой углублению. — Они там более либеральные к наркоте. А с такими девочками, как Сири… они добиваются неплохих результатов с пациентами в возрасте. Употребление ограничивают до небольшого количества. Многие нормально живут. — Франке потер большим пальцем под глазом. — Может я и не был рядом, когда был так нужен Сири. Но условия контракта давали мне возможность помочь ей в будущем. Когда нас с Ритой уже не будет рядом.

Франке помассировал ладонь под наручником.

— Ты спрашивал, что случилось в тюрьме. Кто на меня напал? Правда в том, что я понятия не имею. Я ничего не помню Но в том, что я точно не просто упал, я, сука, уверен.

— Но, слушай… — подумав немного, спросил Фредрик. — Лечение Риты, место для Сири в Нидерландах… это же целое состояние. Почему они были готовы заплатить такие деньги?

— Героин должен был быть из определенной партии. Это все, что мне сказали.

— Из партии, которую изъял я. С моими отпечатками пальцев. Но почему я?

— Думаешь, я спрашивал? Думаешь, мне было у кого спрашивать? Вся связь была только через Рикарда. А этот кретин ничего не знал. Я звонил в Израиль, звонил в лечебницу в Нидерландах — и там, и там подтвердили, что контракты заключены. Это был не блеф.

Он посмотрел в потолок.

— Это люди с доступом к медицинским картам. Они знаю то, что я говорил только самым близким. Эти люди, Бейер… — он замешкался, — они находят твое больное место. И пользуются этим, чтобы порвать тебя на кусочки. Пока однажды ты не посмотришься в зеркало и не узнаешь ту сволочь, которая смотрит тебе в глаза. — Франке запустил руку во внутренний карман пальто и положил на сиденье какой-то предмет.

— Я всегда ношу его при себе. Напоминание о том, с какой свиньей я столкнулся.

Это был прозрачный пакетик. Внутри лежал шприц. Кончик был закрыт капсулой, а поршень торчал наружу, давая место бело-серому содержимому внутри.

— Он лежал на моей больничной койке однажды, когда я вернулся с рентгена. Шприц Иуды. Получаешь его, если слишком много болтаешь.

Фредрик лишь вздохнул.

— Знаешь, что лежало под ним? Фотография, где мы все вместе — Рита, Сири и я. Они угрожают не только мне, Фредрик. Я дам свидетельские показания. Я умру за свои решения.

— Хорошо. Главное, чтобы не от героинового передоза. — Фредрик убрал пакетик со шприцем в карман.

Приятно было выйти на воздух. Приятно наполнить легкие дыханием зимы. Фредрик кивнул Рогеру и сопровождающей, и Рогер сел в машину.

— Я твой должник, — сказал Фредрик женщине. Она улыбнулась.

— Да забей. Но ты должен мне пакетик с нижним бельем.

— Видимо, придется признать его пропавшим без вести.

— Правда? Может, мне зайти к тебе и забыть там новое?

Фредрик покашлял.

— Извини. Те времена прошли.

Стине равнодушно пожала плечами.

— Рада была помочь, — сказала она и села в машину.

Снег захрустел под колесами «Сигнета», когда Фредрик свернул к набережной острова Шурсёя.

Рикард Рейсс видел, как лабораторное оборудование загружали в контейнеры. Значит, где-то они должны находиться. И Фредрик стал искать. На грузовых терминалах, на парковках для трейлеров и здесь, около крупнейшего в стране портового терминала. На бетонной пристани стояло около полумиллиона металлических коробок, так что контейнеров он нашел достаточно. Теперь нужно определить те, что выделяются. Охранники, заборы и колючая проволока. Камеры наблюдения. Ничем не примечательные черные контейнеры.

Фредрик показал удостоверение, его пропустили через забор, и полицейский побрел вдоль пристани. С фьорда дул холодный ветер, а полуденное солнце слепило глаза. Так и Франке позволил себя ослепить. У Фредрика из головы не выходил их разговор. Франке не помнит, как на него напали в тюрьме, и не знает, кто послал к нему Рикарда Рейсса. И все равно его жизни угрожала опасность. Что же такого секретного знал Франке? Ответ лежит где-то на поверхности. В том, что Франке уже рассказал ему. Но черт, что же это такое?

Час спустя Фредрик, сдавшийся и раздраженный, припарковался в нескольких кварталах к северу от центра. Поиск не принес никаких результатов.

Как Стаффан Хейхе узнал, где тайная квартира Рейсса? Ведь он скрывался там много дней. Зачем Хейхе пришел туда именно в тот момент, когда там сидел Фредрик? Кроме того, что он сам привел туда убийцу, ничего в голову Фредрику не приходило. Значит, за ним следили? Кто-то за ним шел?

Фредрик изучающим взглядом посмотрел на соседние машины на улице. На лица сидевших у окон посетителей ближайших кофеен. По их виду, никому дела до него не было. Никто не следил за происходящим в квартире несколькими этажами выше. Но липкое чувство, что за ним наблюдают, окутало его словно туман. Головная боль не отпускала, в колене стучало, спину мозжило, и все тело было потным.

Он сидел у дома Тересе. Можно ли ей доверять? Он решился на это. Нужно иметь какой-то якорь — того, кто помог бы Фредрику сохранить разум. Кроме того, необходим человек, участвующий в расследовании. Теплое тело, к которому можно прижаться. Так что выбор тут невелик. Он позвонил в домофон, и она встретила его в дверях квартиры.

— Боже мой, Фредрик, я так за тебя волновалась.

Ее взгляд остановился на пластыре на его лбу. Она протянула к Фредрику руку, затащила в прихожую и крепко обняла. Приложив щеку к его груди, она освободилась из объятий и погладила Фредрика по лбу. В зеленых глазах Тересе была неусыпная бдительность и забота, которые поразили его. Почему она не спросила о том, что случилось?