— Посол Родригес только что подтвердил, что авианосец USS Nimitz прибудет сюда в связи с приемом самолетов F-35. Так что осталось только проинформировать прессу. — бодро сообщил Рибе.
— Кстати о прессе, — тихо проговори Рубен. — Можно вас на пару слов наедине? — Премьер-министр вопросительно посмотрел на него. — Это важно, — поспешил добавить советник.
Рубен Андерсен быстрым шагом прошел по коридору. Молча, пока они с премьером не оказались в личном кабинете Рибе, и Андерсен закрыл за собой дверь. — Десять минут назад TВ2 показали тизер сегодняшнего выпуска новостей. Они заявили о разоблачительном интервью с Кари Лисе Ветре.
— Значит, они-таки клюнули на приманку. А я уж начал думать, что ты подвел меня, Рубен. Надеюсь, они ее засрут как следует, — сказал Рибе, опустившись в кресло и направив пульт к телевизору на стене.
Трансляция уже началась. Ветре сидела рядом с мужем в их гостиной, он приобнимал ее за спину. На фоне горели свечи, а на столе стояли глубокие фарфоровые чашки. Министр была одета по-домашнему, во что-то светлое и удобное. Еще до того, как Рибе включил звук, он заметил, как его подмышки начали влажнеть.
Интервью-конфронтации всегда делают в кабинете. В холлах Стортинга. На улице. Но никак не дома, на диване. Не за чашечкой чая в компании супруга. Беспокойство Рубена усилилось, когда он увидел, что вопросы задает сам Карл Сулли, новостной редактор канала. Рубен бросил взгляд на начальника и приготовился принять удар.
— Министр финансов Кари Лисе Ветре, — начал Сулли. — Как мы уже видели в репортаже, наш канал выяснил, что убивший пятнадцатилетнюю девочку и похитивший семью в Маридалене — пастор Бёрре Дранге. Тот самый пастор, выживший в бойне в Сульру. Также TВ2 сообщает, что до того как на секту напали, ее члены планировали террористическую атаку на норвежский народ. Пастор Дранге стоял за этими планами. Ваша дочь ведь тоже была членом этой секты?
— Все верно. — Ветре говорила тихо, но твердо. — Моя дочь… Аннетте… была в числе убитых членов общины. — Она грустно улыбнулась. — Все прошедшие с тех пор годы были для нас крайне болезненны. И для меня, и для мужа, и конечно, больше всего, для сына Аннетте Уильяма, опекунами которого мы теперь являемся.
Кари Лисе бросила взгляд на мужа.
— Страданий добавило и то, что мы узнали, что Аннетте солгала от отце Уильяма. Оказалось, что отец Уильяма — Бёрре Дранге.
— Сгоревший заживо пастор в Маридалене, убивший подростка выстрелом в живот из ружья? — театрально прокомментировал Сулли. — Почему вы решили рассказать об этом сейчас?
— Это было непростое решение. Пастор Дранге пропал после чудовищных событий в Сульру. Мы с мужем надеялись, что дело на этом кончилось, и ничего не говорили Уильяму, решив, что ему знать об этом не следует. — Супруги снова обменялись взглядами и короткой милой улыбкой.
— Но трагические события прошлой недели в Маридалене заставили вас изменить это решение?
— Конечно. Мы и представить себе не могли ничего подобного. Кроме того… теперь это дело известно всем, и я хочу открыть все карты моим однопартийцам.
— Ведь на этих выходных Христианская народная партия будет выбирать нового лидера. Не секрет, что большинство считают, что победите вы. Вы не боитесь, что эта информация может быть использована против вас?
— Это возможно, — Ветре прокашлялась. — К счастью, меня окружает множество порядочных людей. Хотелось бы выразить особую благодарность моему начальнику, премьер-министру Симону Рибе. Он оказал мне неоценимую поддержку. Ситуация никак не повлияла на нашу работу, и я весьма признательна ему за это.
Рибе подпрыгнул на кресле и с такой силой швырнул на стол пульт, что из него вылетели батарейки.
— Она ведь ни слова об этом не говорила! Что, мать твою, тут творится? — Он махнул рукой на экран ТВ. Рубен не отвечал, лишь сделал маленький шажок вперед, чтобы показать, что он слушает.
— Но власти скрывали от населения информацию о том, что планируется теракт?
Ветре кивнула.
— Полиция и служба разведки посчитали, что так будет правильно. Само собой, в принятии этого решения я участия не принимала. Но хочу подчеркнуть, что такие правила игры уходят корнями глубоко в историю. Выполнение решений контролирует служба безопасности полиции.
Кари Лисе Ветре не спеша формулировала ответы, а муж поглаживал ее по спине. Как трогательно подумал Рубен. Чертовски трогательно.
— Как ваш сын отреагировал на все это?
— Вы имеете в виду, мой внук?
Сулли кратко засмеялся, как бы извиняясь.
— Прошу прощения. Ваш внук, конечно.
— Надеюсь, люди поймут, что мы стараемся защитить его и рассказываем ему только самое необходимое. Он же еще ребенок. Но само собой, последние события произвели на него сильное впечатление. Как то, что он узнал о своем биологическом отце, и… — она аккуратно промокнула бумажной салфеткой глаза, — то, что мы не рассказали ему всю правду. — Это влияет на его обучение в школе, и иногда на отношения с другими детьми. Но он мальчик сильный и умный. Я думаю, он все понимает или поймет вскоре, что мы сделали все только из лучших побуждений.
У Рибе тряслись руки.
— Так не пойдет! Она воспользовалась делом, чтобы заработать симпатии! Ее дочь родила ребенка от террориста!
В воздухе осталось так мало кислорода, что Рубену казалось, он дышит через трубочку.
— Что бы вы сказали тем, кто спросит о вашей способности мыслить здраво? Ведь терроризм и террористы сильно повлияли на вашу жизнь, — спросил редактор.
— Думаю, многие родители знают, что иногда мы видим в детях только лучшие стороны. А Аннетте… вступив в секту Сульру, дочь изолировалась. Она потеряла способность мыслить здраво, и ею овладели… неправедные, греховные мысли о намерениях Господа. — Шмыгнув носом, Ветре вытерла слезу. — Мы должны были это увидеть и предупредить ситуацию. Конечно должны были. А потом стало слишком поздно. Но… любовь слепа. Клише, но так и есть.
Экран мигнул, и изображение пропало.
— Рибе выдернул провод из розетки и положил руки на стол. — Видишь, что творит эта женщина? Она все перевернула с ног на голову. Ты слышал, как она и меня добавила в эту кашу? Мол, я оказал ей неоценимую поддержку!
Премьер-министр прав. Если он даст всем понять, что не поддерживает Ветре, в глазах общества он будет просто циничной сволочью. А еще все бы поняли, что премьер не в состоянии контролировать собственных сотрудников. А Ветре предстанет порядочной дамой, пожертвовавшей собой ради внука. И вишенку на торте добавит полиция. Теперь, когда дело обнародовали, Ветре поспешила рассказать правду, чтобы у членов партии были все факты на столе перед выборами лидера. Перед выборами Ветре в качестве лидера. У Рубена не оставалось сомнений. Все любят, когда сначала рассказывают плохую новость, а потом хорошую. Когда показывают свою человечность. Политическая игра высшего уровня.
— А эти крокодильи слезы… — лицо Рибе побелело. — Эта женщина метит не в министры финансов. Она метит на мое место! Она хочет стать премьером! Ты… ты во всем виноват. Значит, она все знала! Кто-то ее предупредил!
Предполагалось, что слова начальника ранят Рубена. Что они проникнут в самую глубину души и вызовут в нем стыд. Всю свою взрослую жизнь Андерсен жертвовал всем своим временем и отдавал все свои силы ради этого человека. Но Рубен никогда не считал это жертвой. Напротив, Рубен считал эту работу самой важной, правильной и наполненной смыслом из всего, что он когда-либо делал. Он ни на секунду не пожалел о выбранном пути. Ни разу.
А теперь его обвиняют в предательстве?
Наверное именно это больше всего поразило Рубена Андерсена. Осознание, что слова Симона Рибе больше не вызывают в нем никаких эмоций. Желчь премьера не жгла ему сердце. Словно с Рубена сняли заклятье. Советник больше не испытывал никакого благоговения перед этим разгневанным мужчиной. Никакого страха, ни даже уважения, а только равнодушие.
Премьер-министр хотел, чтобы с Ветре как следует разобрались. Теперь удар отрикошетил в него самого.
