— Она подслушала наш разговор и предложила мне работу. Ночным сторожем на… — Рейсс будто подыскивал подходящее слово, — каком-то предприятии. Первый раз, когда я приехал туда, я был уверен, что ошибся адресом. Там же сплошной лес. Но потом я добрался до предприятия.

— До Чернобыля.

— Да-да. Так называли это место. Первые месяцы я просто сидел в бараке у ворот. Мне не нужно было патрулировать территорию и перемещаться по ней. И запрещено подходить к предприятию.

Он пожал плечами, словно желая показать, что он не из тех, кто задает лишние вопросы.

— В этом бараке была куча оборудования. Мониторы и колонки. Все выглядело старым и изношенным, но там велось видеонаблюдение. Камеры и датчики скрыты в деревьях и вдоль забора. Еще по территории бродили собаки без привязи. Видимо, в прежние времена там держали сторожевых собак, чтобы люди держались подальше от мин, оставшихся после войны. Если сработает сигнализация, я должен был просто позвонить по номеру и доложить.

Зарплата была хорошая, и платили наличкой. Спустя некоторое время Рикарда попросили подать заявление на работу на ближайшей к Чернобылю стройке.

— Думаю, им было важно, чтобы у меня была нормальная работа. Облагающийся налогами доход, чтобы ни у кого не возникло подозрений, откуда у меня внезапно появились деньги.

— Что происходило в Чернобыле? — спросил Фредрик. — Кто там работал?

Фредрик покачал головой.

— Вечером всех увозил автобус. Примерно в то время, когда начиналась моя смена. Тот же автобус возвращался утром. Стекла окон были затонированными, я ничего не видел. Пока меня не перевели на само предприятие.

По мнению Рейсса, в первые месяцы он проходил что-то вроде испытательного срока. Возможно, за ним даже наблюдали. Однажды ему приказали явиться к главному корпусу. Там мимо него к автобусу прошла группа сотрудников. Человек пятнадцать, может, двадцать. Большинство из них мужчины сорока-пятидесяти лет.

— Они говорили по-английски, но по виду были отовсюду. Белые, желтые, черные… Похожи на умников, если вы понимаете. Я тогда подумал, что они какие-то ученые.

— В гражданском?

Рейсс кивнул.

— Женщина, которая взяла меня на работу, провела меня в подвал. Там я узнал, что это мое новое рабочее место. Она сказала… что там жил один человек. Важный для их работы. Относиться к нему нужно было с уважением. Но свободным он не был… это я понял. В его камере почти не было никаких предметов. Все, что ему выдавали утром, он должен был сдать обратно вечером. Если он не подчинялся, его раздевали догола и обыскивали, а также прочесывали камеру. Он называл себя пастором и был очень религиозным. Так мне, по крайней мере, казалось.

Несмотря на строгие правила, Рикарду Рейссу эта работа нравилась.

— Мне давали четкие указания. А таким, как я… отсидевшим срок за решеткой, такая работа как раз подходит. Я должен был держаться сам по себе, не вступать в контакт с сотрудниками. С пастором говорить было можно, но не задавать слишком много вопросов. — Он фыркнул. — Да я и не собирался. Там повсюду камеры. А он был не из весельчаков — все время бубнил про смерть, чуму и всякие кошмары.

Это случилось незадолго до Рождества. Совершенно неожиданно, пастор напал на Рейсса во время обыска.

— Этот сукин сын заточил свой крест. Я ударился затылком и отключился. Помню только отдельные картинки происходившего потом. Вой сигнализации. Мой свисающий сломанный палец. Позже я пришел в себя уже в кровати. В такой комнатке, где обычно берут анализы. Врач ампутировал мне палец.

Рейсс извивался, словно наручники врезались ему в запястья.

— Пастор как сквозь землю провалился. В Чернобыле начался хаос. Автобус увез ученых и привез людей в черных комбинезонах и в масках. Я все видел из окна. Люди в черном ходили туда-сюда от завода к автобусу, относя вещи в огромных черных контейнерах. Микроскопы, холодильники и самые модные аппараты. Лабораторное оборудование. Мне немного удалось заглянуть внутрь. Потом завод начал постепенно закрываться. Они торопились — в этом не было никаких сомнений.

— Боялись, что пастор их сдаст?

Рейсс встретился взглядом с Фредриком.

— Я тоже так подумал. Но мне ничего не сказали, просто выслали оттуда.

— На кого вы работали? Должны же были иметь с кем-то связь?

Он кивнул.

— На женщину. Всегда виноваты женщины. Я и других видел, но для них… я был невидимкой.

Несколько недель спустя та женщина пришла к Рейс-су домой.

— Она спросила, знаю ли я разницу между кнутом и пряником.

Фредрик посмотрел на допрашиваемого поверх очков.

— Тут я понял, что они знают обо мне все. Всю мою историю. Мою семью. Что я был информатором Франке. Все. Она сказала, что если полиция обнаружит их предприятие в лесу, мои волосы, отпечатки пальцев и моя ДНК там повсюду. Если пастор начнет болтать, я окажусь за решеткой. — Мы знаем о тебе всё. А ты о нас — ничего. Но есть и другой выход.

Фредрик поднял руку.

— Подождите. Кто эта женщина?

— Она никогда не представлялась. Ей наверное лет сорок… маленькая, рыжая. Красивая, немного пухленькая. Стильно одета.

Сердце Фредрика застучало быстрее.

— О чем она попросила вас?

— Я должен был связаться с Франке. Его жена была смертельно больна, и им явно не хватало денег на лечение. Им пообещали организовать его, если Франке достанет партию героина со склада полиции. С одного конкретного изъятия.

— Но почему?

Рейсс отвел взгляд.

— Я должен был только передать ему конверт, он сам все понял.

Несколько дней спустя Рейсса послали к одному дому во Фрогнере. Там он спрятался на обочине около припаркованной «Теслы» и сделал то, что ему приказали: написал на боку машины «Предатель».

— За мной побежал владелец тачки. Но он оказался толстяком, так что я унес ноги.

— И потеряли кисточку, — холодно отметил полицейский.

Рейсс уныло кивнул.

— Я тогда перенервничал.

Следующим утром Рейсс пришел в квартиру на Тьювхолмене.

— Квартиру Хенри Фалька.

— Да. Там я должен был встретиться с Франке. Он передал мне что-то типа флешки и героин, и я свалил. Я должен был сложить в мусорный мешок одежду, в которой был, краску, флешку и другие вещи и выкинуть все в ближайший мусорный бак.

— Другие вещи? Кошелек и цепочку с вашим обручальным кольцом?

— Да.

— А что с героином?

— Его я должен был забрать с собой. Думаю… не очень хорошая идея иметь при себе столько дури. Если поймают, пощады не жди. Не знаю, кто подобрал мой мешок с мусором… должно быть, кто-то поважнее меня. Кто-то, кого просто нельзя случайно потерять в протоколе полиции, — обиженно проговорил Рейсс.

Фредрик понял, кто подобрал тот пакет. Господи. Следователь сложил руки на коленях. Как же они были близки к разгадке. Как близки, мать твою. Теперь последовательность событий как на ладони лежала перед ним. Беату Вагнер и Хенри Фалька убил Стаффан Хейхе. На следующее утро он подобрал мусорный мешок, поехал к Маридалсванне, убил Бенедикте Штольц и выбросил вещи Рейсса в озеро и забрал флешку с собой на виллу Равнли.

— Я только потом узнал, что Фалька убили и что он владел и квартирой, и «Теслой». Что моя одежда утонула вместе с той журналисткой. Я не имею к этому никакого отношения. Клянусь. Я никогда ни о ком из этих людей не слышал. Я не какой-нибудь… наемный убийца.

Рейсса с героином разместили в отеле, после чего Франке был арестован.

Бывший конькобежец тяжело задышал.

— Они же заставили Франке украсть героин, правда? Наобещали ему золотые горы. Он бы ни за что не поверил, что я случайно утонул в озере вместе с журналисткой. Поэтому меня послали домой к Франке спрятать часть дури. Если бы он начал болтать, все выглядело бы так, словно он придумывает истории, чтобы спасти свою шкуру. Что он сам продавал эту наркоту. Я взломал замок и уже почти закончил, когда в дверь позвонили.

Рикард Рейсс опустил голову вниз.

До этого его показания лились сплошным потоком. Ведь до этого Рейсс был всего лишь одной деталью этого пазла. Его использовали, им манипулировали. Теперь же они подобрались к моменту, когда Рикард стал преступником. Убийцей. Виновным.