Синди завизжала, вскочила и швырнула корзинку в голову преображающейся, полыхающей зелёным пламенем Сессиль фон Бувэ… А затем бросилась к тому месту где уже не было Армана.

— Нет!

— Идиот, — прошипела Сессиль. — Думал, что спас? Ну, умри второй. Мне без разницы!

В ней уже ничто не напоминала прежнюю темноволосую девушку. Ведьма вскинула руки…

— Сдохни! — прозвучало за ней.

В горло ведьмы вцепился жирный фиолетовый паук, вонзил жвалы в нежную кожу. Сессиль захрипела, попыталась сорвать его, упала на колени. Синди, вскрикнув от ужаса, подняла большую зелёную лягушку, прижала к груди и с испугом уставилась на тонкую фигурку светловолосой, коротко стриженной (волосы едва достигали плеч) девушки в мужском костюме, замершей у двери.

— Ты как? — спросила незнакомка.

— Кто ты? — пролепетала Синди, дрожа. — Тоже фея?

Блондинка раздражённо закатила глаза. Махнула рукой и тотчас порыжела.

— В кого ты у меня такая глупая?

— Мама? — прошептала Синди и шагнула к ней на подкашивающихся ногах.

Сессиль наконец справилась с пауком: от жара её магии тот превратился в пепел. Мадам фон Бувэ подняла руки и с потолка посыпались камни.

— Карабос! Ты ли это? — засмеялась она. — Никак решила спасти бездарную дочурку? Или, раз пропихнуть её в Золушки не удалось, решила сама помереть, сделав девчонку феей? Так я помогу!

Встряхнула пальцами, и кусок потолка рухнул на Кару, но та отшвырнула его в стенку потоком золотистого света.

— Уходи, — прорычала, чёрные глаза вспыхнули. — Стража спит. Беги, Элла! Идиотка несчастная!

— Расколдуй его, пожалуйста, — прошептала Синди и жалобно протянула матери лягуха.

Кара сдула рыжие волосы. Золушку подхватило порывом ветра и вынесло вон. Двери за ней захлопнулись и окаменели.

— Ненавижу фей! — прошипела фея Карабос и швырнула огненную волну в Сессиль.

Гильом перевёл дыхание, посмотрел на Дезирэ. Подошёл к опрокинутому шахматному столику, поставил его. Подобрал полено, зачем-то завернул в одеяльца.

— Ну, здравствуй, братик. Не хочешь разделить камеру с Сессиль?

— Не хочу, — ухмыльнулся младший принц. — Ты тоже не хочешь, чтобы я ушёл. И в честь заново обретённого родства я отказываюсь от нашей помолвки с прекрасной Белоснежкой. Ради тебя, брат.

Вечно торчащий хохолок на затылке придавал облику принца что-то мальчишеское. Дезирэ не выглядел солидно, смотрел с вызовом и от того казался младше, чем есть. Осень вдруг поняла, что Эй растерян и, может, впервые в жизни не знает, что делать дальше. Её захотелось коснуться его щеки, покрытой короткой, жесткой щетиной, его глаз, окружённых тенями.

«Он устал. Он очень-очень устал», — подумала она. Дезирэ ухмыльнулся, сунул большие пальцы за ремень, выставил ногу, наклонил голову и посмотрел на безмолвную Белоснежку.

— Прости, малыш. Мне чё-то в последнее время больше по душе блондинки. Без обид.

Королева не ответила. Она наблюдала за Гильомом, расставляющем шахматные фигурки. Стражники толпились у дверей и тоже не понимали, что делать дальше. Младший принц резко выдохнул, обернулся к Осени, пафосно преклонил колено:

— Ты выйдешь за меня? Тьфу ты! Совсем одичал. Ваше высочество, прошу вашей руки…

— Нет.

— Нет⁈

Он запнулся, нахмурился:

— Зайчоныш, ты офигела? Я только что всех спас! Между прочим, ради тебя. Я у твоих ног тут, как пёсик виляю хвостиком, того и гляди язык высуну. А ты: «нет». Осень, ты хотела сказать: «да»?

— Нет.

Дезирэ озадачено посмотрел на девушку. Белоснежка подошла к алтарю, взяла мужа под руку и заметила негромко:

— И правильно, дорогая. Дезирэ — последний, за кого стоит выходить замуж. Кстати, Ваше высочество, не могли бы велеть вашим людям — ведь теперь люди герцога Монфории ваши — открыть двери крепости? Там, снаружи, наш брат сражается с всадниками. Мне кажется, нам всем стоит очнуться: враг у ворот.

Младший принц даже не оглянулся на неё и, кажется, вовсе не услышал невестку. Он не сводил пытливого, насмешливого, но немного растерянного взгляда с лица Осени.

— Встань, — та потянула его за руку. Дезирэ молча послушался. — Я тебя люблю. Ты это знаешь. Но мой ответ всё тот же: нет.

Гильом оглянулся на них.

— В таком случае, брат мой, вы арестованы по подозрению в убийстве Его величества короля Андриана. Будьте любезны сложить оружие.

— Осень, — тихо проговорил Эй, — я не понял.

— Ваше величество, — принцесса посмотрела на королевскую чету, — напомню, что Вы — мой гость. И Вы, Ваше величество, тоже. И принц Дезирэ — тоже мой гость. Все мои гости неприкосновенны. Никаких арестов. Вы все — под моей защитой.

И увидела, как потускнело и заледенело лицо Дезирэ. Ей очень захотелось обнять его, сжать его руку, или хотя бы ткнуться лбом в его лоб, но Осень удержалась. Взглянула на стражу:

— Отпереть ворота города. Всем людям герцога занять позиции на стенах. Всех снять со всех постов — на защиту города. Это приказ. Теперь, до победы, вы — мои люди, а я — ваша принцесса.

Они прокричали «славу» и поспешили выйти. Эй, не оборачиваясь, вышел за ними. Белоснежка подошла, обняла Осень, которую считала Авророй, и с удивлением спросила:

— Он правда тебе нравится? Дезирэ?

— Он изменился, — прошептала принцесса. — Он уже не такой, каким вы его знали прежде.

Стражники на воротах внезапно услышали грохот цепи в цепной башне, а затем с изумлением обнаружили, как падает подвесной мост, и следом за ним — поднимается решётка.

— Колдовство, — прошептал один из них, рыжеватый, со сломанным носом.

И перекрестился.

А затем перекрестился ещё раз, когда из крепости через ворота промчался громадный — что твой жеребец — волк с всадником на хребте. Что это был за всадник никто не успел разглядеть, лишь мелькнул длинный хвост чёрных волос, да чёрная одежда сверкнула золотом.

— Что стоим⁈ Закрывай! — рявкнул командир.

Двое стражников бросились к вороту подъёмного механизма, но сколько ни старались — сдвинуть его не смогли. Что за чертовщина?

И тут волк завыл. Хрипло, мощно, люди зажали уши и зажмурились. Попадали на колени. Казалось — в голове взрываются пушки. Кони заржали, вздыбились, и волны врагов не сошлись. Воин, рядом с которым плескал лазурный значок принца, обернулся. Закричал что-то. Волк смолк, и тотчас горны завыли отступление. Лёгкая кавалерия хлынула за рейтаров, прикрывающих отход войска в крепость.

— Что за чертовщина? — прошептал другой, с коротко, но неровно обрезанными пшеничными волосами.

— Именем принцессы Авроры! Впустить войска короля в город, — крикнул один из личных рыцарей герцога Монфории. Он бежал из замка к воротам, на ходу поправляя кирасу.

Дозорные на воротах перестали пытать крутить заклинивший ворот и выдохнули облегчённо. А потом вспомнили, что ворота всё ж таки придётся закрывать. После того, как войско зайдёт, если успеет, перед тем, как ринутся всадники кагана.

Марион захрипел, дёрнулся в её руках, из уголков его губ побежала струйка крови, а глаза остекленели. Аня встряхнула мужа:

— Рион, нет! Нет, пожалуйста!

Прижалась, рыдая, к груди, обняла, пытаясь услышать сердце. Услышала тишину. Вскочила, упала на колени рядом, двумя ладонями ударила в грудь, делая непрямой массаж сердца. Ещё раз. Вдохнула воздух в его рот…

— Бесполезно, — прошелестело за ней. — Он умер из-за тебя. Они тоже умрут.

Аня обернулась и задохнулась от ужаса, увидев своих детей. Их голые тельца покрывали жуткие чумные наросты.

— Нет… нет… — прошептала она, пятясь.

Мёртвые младенцы шли на неё, раскачиваясь.

— Ты права, –раздался низкий голос позади. — Этого нет. Это лишь твои кошмары.

Девушка подскочила и обернулась. Принц Чертополох, такой же, как она его помнила — беловолосый, с изуродованной половиной лица, сидел на стуле посреди пустоты, откинувшись на спинку и скрестив ноги.