— И чем я там должен заниматься? — спросил Пьер. — Дай угадаю, не сильно напрягаясь. Охотиться на нечисть.

— Наконец-то мы друг друга понимаем, — кивнул Виктор. — И времени у нас немного.

Он достал из внутреннего кармана тонкий жёсткий конверт, положил между бутылками. — Тут твои новые документы. Удостоверение консультанта по безопасности при одной рабочей группе, легенда под него, пара виз. И маршрут.

Пьер приподнял край конверта. Внутри лежала синяя корочка с эмблемой ООН и крошечным, почти невидимым тиснением «28». Рядом — пластиковая карта, распечатки.

— Куда? — коротко спросил он.

— Для начала — Япония, — ответил Виктор. — Одна американская база, официально «совместный тренировочный центр». Там тебя оформят, прогонят через врачей, психиатров, инструкторов, покажут, чем ещё можно убивать помимо старой доброй М4.

Он на секунду задумался. — А потом у тебя первая командировка. Бангладеш. Дельта Ганга. Клан гулей, который за последние месяцы поднял статистику пропавших без вести до уровня, который уже не спрячешь за словом «криминал».

Пьер усмехнулся одними губами:

— Гули. Прям так и написано в задании? «Ликвидировать клан гулей»?

— В задании написано по-умному, — ответил Виктор. — «Группа лиц, предположительно причастных к систематическим нападениям и расчленениям, с устойчивой толерантностью к инфекциям, подозрение на неклассическую форму каннибалистического культа».

Он чуть развёл руками. — Но все всё равно говорят «гули». По зубам, по привычкам, по тому, как они любят охотиться ночью.

— И ты правда думаешь, что я в это поверю? — спросил Пьер. — После всех лет, когда я стрелял в людей. В очень плохих людей, но людей. А ты сейчас предлагаешь мне официально охотиться на городские страшилки.

— Я не прошу верить, — покачал головой Виктор. — Я предлагаю съездить и посмотреть. Ты же из тех идиотов, которые всегда лезут туда, где нормальные уже бегут в обратную сторону.

Он глянул в темноту за окном, где мерцали огни порта. — Мир всё равно съезжает с катушек. Вопрос в том, хочешь ли ты просто бегать от чужого безумия или работать с теми, кто хотя бы пытается держать его на поводке.

Пьер помолчал, допивая пиво. Потом аккуратно поставил пустую бутылку.

— Ладно, — сказал он. — Ты хотя бы не стал вешать лапшу про «служение человечеству». Формулировка «нам нужно, чтобы это дерьмо не вылезло на телеэкраны» звучит честнее.

Он поднял конверт. — Африка, Зона, Красное море… Чёрт с ним. Добавим ещё одну странную войну в коллекцию.

— Отличный слоган, — кивнул Виктор. — «Ещё одна странная война».

— Только не вздумай назвать меня избранным, — предупредил Пьер. — Я за такие слова обычно бью в лицо.

— Ты не избранный, — спокойно ответил Крид. — Ты просто до сих пор жив. А в нашем бизнесе это уже квалификация.

Вылетели через сутки.

Пока команда прожигала свои остатки и спорила, кто куда свалит, Пьер уже таскал сумку по военному сектору небольшого, но зубасто охраняемого аэродрома. Никаких duty free, никаких счастливых туристов. Пара людей в гражданском, пара в форме, короткие команды, проверка документов, холодные взгляды.

Военный борт шёл не прямой линией, сначала был промежуточный пункт, потом уже Япония. Для Пьера всё сливалось в привычный набор: тесный салон, запах керосина и пота, монотонный гул двигателей, серые кресла, люди, которые умеют засыпать с пристёгнутыми ремнями и просыпаться по одному щелчку.

Виктор почти весь полёт молчал, листал на планшете какие-то файлы. Иногда бросал короткие реплики, но никакой болтовни. Главное они обсудили в баре.

Когда самолёт пошёл на снижение, Пьер посмотрел в иллюминатор. Внизу тянулась ровная светлая линия берега, аккуратные прямоугольники домов, ровные полосы дорог. Никакой пыли, никакого хаоса. Всё как на картинке.

База встретила их по учебнику.

Бетонная полоса, фонари ровными рядами, вдали темнеют ангары. На флагштоке — звёздно-полосатый, рядом — голубой флаг ООН. Чуть поодаль — щит без надписи, только круг с похожей на цифру 28 эмблемой, стилизованной под перекрестие прицела.

Воздух влажный, тяжёлый, но не душный, пахнет океаном и керосином. Где-то тарахтят генераторы, по перрону ползёт маленький тягач с тележкой, солдаты перекрикиваются на своём упрощённом английском.

— Добро пожаловать в цивилизацию, — сказал Виктор, вставая в проход. — В её специфическом издании.

— Япония, база США, отдел ООН, охота на гулей, — перечислил Пьер. — Если бы мне десять лет назад сказали, что это будет частью моей служебной характеристики, я бы советовал этому человеку меньше пить и больше спать.

— Десять лет назад тебя тоже отправляли не туда, где спокойно, — напомнил Крид. — Просто тогда в приказе писали «стабилизация ситуации». Сейчас будут писать «контроль нестандартных угроз». Суть одна и та же: ты идёшь туда, где никому не хочется быть.

Они спустились по трапу. К ним уже шёл человек в форме без знаков различия, с планшетом и лицом человека, который привык встречать странные рейсы и ещё более странных пассажиров.

— Мистер Дюбуа, — сказал он по-английски, сверяясь со списком. — Добро пожаловать. За вами закреплён жилой модуль. Завтра — медкомиссия, психотесты и вводный брифинг по двадцать восьмому отделу.

Пьер на секунду задержал взгляд на океане. Вдалеке, за бетонными границами, чернела полоска воды. Обычное море. Оно не знало, что где-то к юго-западу по нему всё ещё ползут суда под флагом корпорации, которой он аккуратно сломал пару нервов.

— Красное море, — тихо сказал он себе, — закончится здесь.

Он подхватил сумку, закинул на плечо и пошёл следом за Виктором к зданию с голубым флагом.

Где-то в штабах Бангладеш уже рисовали на карте новые точки исчезновений. Где-то в Нью-Йорке дежурный механически ставил визы на документы, не вчитываясь в слово «неклассифицированное». Где-то на серверах бывшей корпорации плавали странные ошибки в логах, и кто-то аккуратно называл их «аномалией».

А у Шрама начиналась новая война. Не с пиратами и не с корпорациями. С тем, что раньше рассказывали в страшных сказках, а теперь стояло в служебных записках.

Эпилог третьего тома не заканчивался героическим боем и красивой смертью. Он заканчивался дверью, которая тяжело закрылась за Пьером в коридоре американской базы, и короткой фразой Виктора:

— Привыкай, Пьер. Теперь в прицеле у нас не только люди.

Медблок встретил его запахом дезинфекции и белым светом ламп. Пьер сел на жёсткий пластиковый стул, растянул ноги и прикрыл глаза. Кондиционер гудел монотонно, где-то скрипнула дверь, кто-то прошёл мимо резиновыми подошвами по линолеуму. Рядом дремал лейтенант с забинтованной рукой, а в углу гражданский нервно листал журнал, не читая.

База. Чистая, правильная, безопасная. Даже воздух какой-то отфильтрованный, без той вязкой смеси пота, дизеля и моря, которой он дышал последние два года.

Пьер провёл ладонью по лицу, почувствовал щетину. Тело было уставшим, но не убитым. Плечо не ныло. Колено держало. Даже старый шрам на боку молчал, хотя обычно на смену погоды тянуло. Он знал, что с ним что-то не так. Давно знал. И объяснять это военным врачам точно не собирался.

Дверь распахнулась.

— Мистер Дюбуа?

Женщина-капитан с папкой под мышкой глянула в список, кивнула.

— Заходите.

Кабинет — кушетка, столик с инструментами, компьютер, стойка с приборами. Запах резины и спирта. Капитан села за стол, открыла папку.

— Доктор Рейес. Стандартная процедура — кровь, давление, рентген, пара часов. Вопросы?

— Нет.

Она подняла взгляд поверх очков, оценивающе.

— История у вас богатая. Легион, ранения, переломы, контузии. Гепатит, малярию дважды подцепили. Впечатляет.

— Работа.

— Вижу. — Она напечатала что-то. — Раздевайтесь по пояс.