— Всё население лунных баз — это научно-технический персонал. У нас сейчас на это времени нет, но будьте уверены: большая часть граждан Луны защитит диссертации. Найдутся и те, кто этого не сделает. Но уверяю вас: чисто из-за лени. Или нехватки времени. У меня, например, накопилось материалов на две докторские, но нет ресурсов на их оформление.

Лёгкий шум. Студенческий народ эмоционально переваривает услышанное. Преподаватели размышляют основательнее. Будто проверяют высказанную гипотезу на прочность.

— К чему я всё это веду? А к тому, что вы, да и вообще никто, не заметили гигантского масштаба социальную революцию, которая произошла во всём мире. По тем же причинам, на которые ссылались когда-то коммунисты, каждая из передовых стран должна была провозгласить учёных новым правящим классом. Потому что именно от них зависит развитие цивилизации. Никто этого не сделал. Правящими классами везде являются аристократия, крупная буржуазия, промышленная и финансовая, бюрократия. Учёные — обслуживающая прослойка либо, в лучшем случае они входят в элиту с правом совещательного голоса.

Технологическая пауза. Надо воды отпить.

— Суть произошедшей социальной революции в том, что учёные стали правящим классом не в отдельной стране, а над всем миром сразу. Лунная республика — первое в истории человечества государство учёных.

Эта идея настолько потрясает всех, что на четверть минуты устанавливается гробовая тишина. Затем зал взрывается восторгом.

23 ноября, пятница, время мск 10:05.

Станция «Обь», жилой сектор, первый модуль, каюта № 1.

Довожу до ума проект «Вулкан». Уже который день. Последняя проблема, которую объехал: накачка рентгеновского излучения в трубку с газовым потоком, ионизированным только частично, либо нейтральным.

Если врезать в трубку излучатель с бериллиевым «окошком» под малым углом (меньше критического), то рентгеновские кванты «просветят» её на довольно большое расстояние. По пути ионизируют газ. Технических сложностей хватало. Например, теплоотвод. Его я элементарно отменил. Незачем раскалённый газ выпускать, можно и холодный. Он затем всё равно ионизируется. И никакой камеры разогрева не надо. Но вот наконец «Виртуальный эксперимент» одобрил мои потуги. Наступает пора реальных экспериментов…

— Виктор, вам звонок, — от дела меня отрывает мягкий голос Паллады. — Премьер-министр Израиля.

Могучим усилием воли удерживаюсь от того, чтобы брюзгливо поморщиться. Нет, у меня нет никакого предубеждения супротив Израиля или других стран и даже США. Меня достаёт политика. Это всегда так будет?

Переговоры Китая с США почти закончились. Конгресс нашёл возможность выделить полсотни миллиардов. Напечатали, небось, опять. Снизили какие-то пошлины, ввели какие-то квоты, мне фиолетово. Главные издержки состоят в том, что кое-кто стал испытывать нездоровое возбуждение. В частности на Ближнем Востоке возникло непонятное бурление. Хотя что тут непонятного? До арабов дошло, что великий и могучий пахан Израиля получил по носу и утёрся, а значит, можно разобраться с заклятым врагом. Мечта близка, как никогда, — к такому выводу они приходят. Тель-Авив, однако, ведёт себя так же заносчиво и беспардонно.

— Чем обязан, господин Беннет? — к делу приступаю сразу после приветствий.

— Зачем вы это сделали? — премьер сходу принимает мой подход.

Это он спрашивает, зачем мы сбили два их истребителя, намылившихся на Бейрут.

— Затем, что мы не позволим никому нарушать международное право. И настоятельно вам советую нормализовать отношения с соседями. Для этого вам придётся восстановить в правах Палестинскую автономию и вернуть захваченные у соседей земли.

— Почему вы не понимаете, что мы вынуждены так поступать⁈ — раздражение ему пока удаётся сдержать.

— Вынуждены нападать на соседей?

— У нас есть на это причины.

— Обращайтесь в ООН с этими причинами. Мы пока не успели обюрократиться, так что меры примем быстро.

— И что вы сделаете против террористов? — в голосе явная насмешка.

— Один из вариантов — вы согласуете с нами свои контртеррористические мероприятия. А мы открыто заявим об этом. И мы тоже способны на силовые акции. Российская база совсем рядом. Но я всё-таки считаю, что договариваться — это самое лучшее.

Беннет берёт паузу на переваривание. Чуточку времени я ему даю. Больше не могу, дел много.

— Не заставляйте меня полностью обнулять ваши ВВС. Поверьте, мне это нетрудно.

— Вы явно встаёте на сторону наших врагов. Если им дать возможность, они попытаются устроить нам геноцид. Моё правительство с таким согласиться не может.

— Понимаете, Беннет… — прихожу к выводу, что здесь нужна особая дипломатия. — Мотал я на одном месте всё ваше правительство и всё ваше государство. И весь Ближний Восток с его вечным бурлением из-за каждой горсти песка. И на ваше ядерное оружие тоже чихал с высокой башни. Можете засунуть его в самое глубокое и тёмное место. Воспользоваться вы им сможете, но только на своей собственной территории. Так что садитесь за стол переговоров.

— Они не согласятся, — изображение немного помаргивает, но вижу, как он поджимает губы.

— А я их попрошу. Мне обычно не отказывают.

На этой оптимистической ноте разговор заканчивается. Мне действительно не отказывают. Те же японцы согласились отдать нам базу на Окинаве. Наверное, амеры надавили.

— Паллада, свяжись с Москвой от моего имени. Пусть МИД России организует конференцию арабских стран, имеющих претензии к Израилю.

— Будет сделано, Виктор.

Ну и ладненько. Приказы о контроле неба над Израилем и прилегающими территориями давно отданы, и отменять их не собираюсь. Кроме того забот хватает. Например, не все шахты с ядерными ракетами на территории США определены точно. Для нас есть разница, тяжёлой ракетой бить или лёгкой. У тяжёлой подлётное время дольше, и их не хватает. Работаем над этим, но пока второй слой патрулирования «Буранов» на высокой орбите не заполнен.

Вечером встречаю в столовой Овчинникова с группой отпускников. Прибыли только что с Луны.

— Давайте уже быстрее рассаживайтесь. На полчаса позже из-за вас ужинать буду, — здороваюсь с каждым отдельно.

Пожать руки десятерым молодым парням не такая уж лёгкая работа, но я справляюсь.

— А мы тоннель закончили! — радостно выпаливает один. — Пробный пуск сделали!

— Молодцы! — сияю на них лицом.

Улыбаемся с Игорем. Само собой, он сразу отправил победное сообщение и премию я уже выписал. Но не буду же я опускать парня с небес на землю. На Землю он и так скоро прибудет.

— Смотри-ка! — вскрикивает другой, откусив котлету. — Тут готовят вкуснее!

Конечно, вкуснее. На станции уже телята появились. Мы их ещё не забивали, но всё-таки свежезамороженное мясо отличается от консервированного.

Столовая как-то незаметно и без руководящего участия превратилась в кают-компанию. Ухмыляюсь про себя. Парни прямо глаза истирают о подавальщиц. Полгода живых женщин не видели. Только Игорь держит покерфейс, ноблесс оближ, никуда не денешься. Высший руководитель обязан быть непробиваемым.

10 ноября, суббота, время (местное) 18:05.

Пекин, Национальный центр исполнительских искусств.

На огромном экране в роскошном зале знакомые кадры, которые вызывают вздох восхищения и оторопи у публики. Купающиеся красотки в нашем круговом бассейне. Затем азиатского вида красавицы танцуют в серебристых костюмах, отдалённо ассоциирующихся с лёгкими скафандрами. В центре, разумеется, Юна.

(Композиция: https://youtu.be/pMB1Vt1HzLE)

Происходит очень ловкий переход, когда изображение на экране уменьшается, и вдруг девчонки выходят вживую, будто с экрана. Юна берётся за микрофон и буквально погружает зал в богатые обертона своего голоса.