Два квартала дальше. Высотка, двадцать этажей. На крыше фигура. Человек или гуль? Пьер остановил БТР, взял бинокль, посмотрел.

Рахман.

Стоит на краю крыши, смотрит вниз. Лицо узнаваемое — предатель, капитан полиции, агент Лидера. Теперь командует гулями. Рядом с ним ещё двое. Гули разумные, в одежде. Охрана, наверное.

Дюбуа опустил бинокль. Нашёл первую зацепку. Рахман здесь. Значит надо подняться, взять его, выбить информацию. Где Хафиз, где Лидер, кто патриарх. Рахман знает. Заговорит. Все говорят, если правильно спросить.

Легионер проверил оружие. Vector заряжен, серебряные патроны. Glock на бедре. Нож на поясе. Гранаты в разгрузке. Готов.

Он припарковал БТР в переулке, прикрыл ветками и мусором. Неидеально, но сойдёт. Взял рюкзак, оружие. Пошёл к высотке.

Дакка встретила его тишиной. Мёртвой, зловещей. Город-призрак. Город-могила.

Но он здесь. Пробился. Нашёл след.

Теперь охота начинается.

Высотка стояла в двухстах метрах от переулка, где легионер оставил БТР. Двадцать этажей стекла и бетона, окна нижних этажей разбиты, на некоторых балконах трупы висят, зацепившись за перила. Вход открыт, двери сорваны. Темно внутри. Гули там, точно. Сколько — неизвестно. Но Рахман на крыше, значит путь наверх охраняется.

Дюбуа присел за обломками стены, снял рюкзак. Достал флягу, сделал глоток воды. Жара невыносимая, под сорок градусов. Форма насквозь мокрая от пота. Проверил оружие — Vector заряжен, два магазина запасных на груди. Glock на бедре. Нож на поясе. Гранаты в подсумках. Всё при нём.

Потом достал из внутреннего кармана бронежилета металлический кейс. Небольшой, размером с пачку сигарет, серебристый. Открыл. Внутри — автоинъектор. Цилиндр из медицинской стали, прозрачное окошко сбоку, через него видна жидкость. Янтарная, слегка светящаяся. Сыворотка.

Профессор Лебедев дал её на прощание, когда легионер уходил из Зоны. Старик вручил кейс, сказал просто:

— Это улучшенная версия того, что я вколол тебе тогда, когда ты умирал. Та сыворотка спасла жизнь, дала регенерацию, выносливость, иммунитет. Эта пойдёт дальше. Усилит всё — мышцы, рефлексы, восприятие, скорость мышления. Превратит в суперсолдата. На время. Шесть часов, может восемь, потом эффект спадёт. После будет откат — слабость, дрожь, тошнота. Но в эти шесть часов ты будешь почти неуязвимым. Используй, когда шансов не останется. Когда выбор между этим и смертью.

Пьер тогда спросил:

— Побочные эффекты?

— Есть. Сердце будет работать на пределе. Если есть слабость, аритмия, проблемы с сосудами — может не выдержать. У тебя таких проблем нет, ты здоров. Выдержишь. Но больше одного раза за год колоть нельзя. Организм не восстановится. Второй раз убьёт.

— Почему даёшь мне?

Лебедев улыбнулся грустно.

— Потому что ты один из немногих, кто заслуживает. Ты спас мне жизнь в Зоне, вытащил из-под завала, когда аномалия схлопнулась. Мог бросить, убежать. Не бросил. Это дорогого стоит. И потому что чувствую — тебе понадобится. Когда-нибудь окажешься в месте, где шансов не будет. Тогда используй. И заглядывай в гости, если выживешь. Буду рад.

Легионер тогда кивнул, спрятал кейс, ушёл. Три года носил с собой, не использовал. Не было нужды. Но сейчас нужда есть.

Двадцать этажей, полных гулей. Рахман на крыше, охраняется. Один он, даже с Vector и гранатами, пробьётся с потерями. Ранения, усталость, потраченные патроны. К Рахману доберётся обессиленным, если доберётся. А там ещё Хафиз где-то, Лидер. Нужно быть в форме. Лучшей форме.

Дюбуа взял автоинъектор, повертел в руках. Тяжёлый, холодный. Янтарная жидкость переливалась в окошке. Профессор не врал никогда. Если сказал сработает — сработает. Если сказал шесть часов — значит шесть.

Легионер снял бронежилет, расстегнул форму, оголил плечо. Кожа загорелая, шрамов много — от пуль, ножей, осколков. История боёв, написанная на теле. Приложил инъектор к дельтовидной мышце, под углом девяносто градусов. Нажал кнопку.

Щелчок. Игла вошла, короткая, толстая. Сыворотка пошла под давлением, струя в мышцу. Ощущение странное — не боль, но давление, жжение внутреннее. Три секунды. Инъектор пискнул, игла втянулась. Пустой.

Пьер отложил его, растёр место укола. Ждал. Лебедев говорил — эффект наступает через минуту, полторы. Быстро.

Первое, что почувствовал — тепло. Разливается от плеча по всему телу. Тепло приятное, как после глотка хорошего виски. Пошло по руке, в грудь, вниз по животу, в ноги. Мышцы разогревались, будто перед тренировкой. Сердце забилось сильнее. Раз. Два. Три. Чаще, мощнее. Кровь побежала быстрее, пульс в ушах как барабан.

Потом — ясность. Голова прояснилась мгновенно. Усталость исчезла, словно её не было. Мысли стали чёткими, резкими. Зрение обострилось — видел каждую трещину в стене, каждую песчинку на асфальте. Слух усилился — слышал шорох внутри высотки, чьи-то шаги, дыхание. Гули там, много. Слышал, как сердце бьётся — ровно, мощно, сто двадцать ударов в минуту. Рабочий режим. Организм перешёл на боевые обороты.

Мышцы налились силой. Легионер сжал кулак — пальцы как стальные прутья. Встал — легко, без усилия. Тело невесомое, послушное. Надел бронежилет — показался лёгким, будто из картона. Застегнул, затянул ремни. Взял Vector — автомат в руках как игрушка. Вес почти не чувствуется.

Попробовал движения. Присел, резко выпрямился. Скорость выше обычного в полтора раза. Удар рукой в воздух — рука смазалась, как в кино на ускоренной съёмке. Рефлексы обострены. Прыжок на месте — оторвался от земли на метр. Обычно на семьдесят сантиметров максимум.

Сыворотка работает.

Дюбуа усмехнулся. Спасибо, профессор. Заглянет в гости, если выживет. Обещание держит.

Он закинул рюкзак на спину — почти не почувствовал вес. Проверил оружие последний раз. Vector, Glock, нож, гранаты. Всё при нём. Пошёл к высотке. Шаги уверенные, быстрые. Обычно бы уставал через сто метров под такой нагрузкой. Сейчас чувствовал, что пробежит марафон, не запыхавшись.

Вход в высотку — разбитые двери, холл за ними. Темно. Пьер включил фонарь на Vector, луч прорезал тьму. Холл разгромлен — мебель перевёрнута, стекло повсюду, кровь на стенах. Трупы в углу — пятеро, разорваны. Пахнет гнилью, мочой, смертью.

Лестница справа. Широкая, мраморная, ведёт наверх. На ступенях кровь, следы босых ног. Гулиные следы. Легионер ступил на первую ступень. Тишина. Слишком тихо.

Прошёл десять ступеней, когда услышал рычание. Сверху. Второй этаж. Гуль высунулся из-за угла, увидел его. Примитивный, серая кожа, жёлтые глаза. Зарычал, побежал вниз. Дюбуа поднял Vector, выстрелил. Одна пуля, лоб. Серебряная экспансивная. Голова гуля лопнула, тело рухнуло, покатилось вниз. Пьер перешагнул.

Второй этаж. Коридор длинный, двери квартир по обе стороны. Одна дверь открыта, оттуда вылезли двое гулей. Разумные, в одежде. Увидели легионера, бросились. Дюбуа стрелял на ходу. Два выстрела, два трупа. Не остановился, пошёл дальше.

Третий этаж. Гулей больше. Шестеро выскочили разом. Окружили в коридоре. Примитивные, быстрые. Один прыгнул спереди, легионер ударил прикладом Vector в морду. Удар усиленный, сыворотка работает. Челюсть гуля разлетелась, он упал. Второй сзади, вцепился в рюкзак. Пьер развернулся, выстрелил через плечо, не глядя. Рефлексы точные, попал в глаз. Гуль упал. Третий, четвёртый, пятый лезут. Легионер стрелял, двигался, уворачивался. Скорость выше, реакция мгновенная. Видел каждое движение, предсказывал атаки. Пять выстрелов, пять трупов. Шестой гуль побежал. Дюбуа бросил нож. Артефактный клинок полетел, воткнулся в затылок гуля. Тот упал. Легионер подошёл, вытащил нож, вытер о труп.

Четвёртый этаж, пятый, шестой. Гули встречались, но легионер проходил быстро. Стрелял, резал, ломал. Сыворотка давала преимущество огромное. Усталости нет, скорость выше, сила больше. Патроны экономил, использовал нож где можно. Артефактный клинок резал гулей как бумагу. Одно касание — смерть.