— Идём, — сказал Лукас.

Они пошли к двери с табличкой. Впереди неизвестность. Позади пустые лаборатории.

Дозиметр стрекотал громче. Тысяча микрорентген.

Легионер шёл, сжимая винтовку.

Дверь к «Объекту Горизонт» оказалась не такой, как остальные. Толще. Массивнее. Металл чёрный, не ржавый — специальный сплав, противорадиационный. По периметру резиновый уплотнитель, местами потрескался, но держится. Замок не колесо, а кодовая панель — десять кнопок, цифры от нуля до девяти. Дисплей мёртвый, не светится. Питание отрублено лет тридцать назад.

Лукас присел, осмотрел панель. Провода выходят из стены, уходят в замок. Попробовал нажать кнопку — ничего. Мёртвая.

— Без электричества не откроем, — сказал он.

— Взрывчатка? — предложил Марко.

— Дверь бронированная. Взрывчатки нужно дохера. У нас четыре гранаты, этого мало.

— Тогда как?

Рафаэль подошёл, присел рядом. Достал нож, поддел панель. Пластик потрескался, отошёл. Под ним плата, микросхемы, провода. Всё покрыто пылью.

— Можно замкнуть, — сказал он. — Обойти код. Если подать питание на соленоид замка напрямую, дверь откроется.

— А питание где взять?

Рафаэль достал из рюкзака аккумулятор — полевой, армейский, двенадцать вольт. Показал.

— Вот. Всегда ношу. На такие случаи.

Лукас усмехнулся.

— Умный. Делай.

Рафаэль вытащил плату, изучил схему. Нашёл нужные контакты — два провода, красный и чёрный. Зачистил ножом изоляцию, подсоединил клеммы от аккумулятора. Красный к красному, чёрный к чёрному.

Щелчок внутри двери. Тихий, но отчётливый. Соленоид сработал.

— Есть, — выдохнул Рафаэль.

Лукас взялся за ручку, потянул. Дверь поддалась — тяжёлая, сантиметров пятнадцать толщиной. Открывалась медленно, со скрипом. Петли заржавели, но держали.

Открыл наполовину. За дверью темнота. Коридор, но не такой, как раньше. Стены не бетонные — металлические, обшитые листами. Пол тоже металл, рифлёный, под ногами гулко. Потолок низкий, метр восемьдесят. Трубы под потолком, толстые, с вентилями. Не водопровод. Что-то другое.

Воздух здесь другой. Сухой, холодный, пахнет озоном и машинным маслом. Как в операционной. Или в морге.

Дозиметр взвыл. Стрелка ударилась о предел — тысяча пятьсот микрорентген.

— Пиздец как фонит, — выдохнул Диего.

— Терпимо, — сказал Лукас, но голос напряжённый. — Радиопротектор держит. Но долго тут нельзя. Час максимум, потом валим.

Группа вошла. Марко впереди, фонарь в левой руке, автомат в правой. Пол под ногами гудел, эхо каталось по коридору. Стены металлические, холодные. Легионер провёл рукой — влажные. Конденсат. Температура градусов десять, не больше.

Коридор метров двадцать, прямой. В конце дверь — такая же массивная, но приоткрыта. Свет пробивается. Тусклый, зеленоватый.

Марко остановился, поднял руку. Группа замерла. Он прислушался. Звук. Тихий, монотонный. Гудение. Как трансформатор. Или генератор.

— Там что-то работает, — прошептал он.

— Невозможно, — ответил Лукас. — Питание отрублено тридцать лет назад.

— Тогда откуда свет?

Никто не ответил.

Лукас показал рукой — вперёд, осторожно. Марко двинулся к двери, спиной к стене. Подошёл, заглянул в щель. Замер. Обернулся, лицо бледное.

— Лукас. Ты должен это увидеть.

Командир подошёл, посмотрел. Молчал секунд десять. Потом выдохнул:

— Ёбаный в рот.

Остальные подошли следом. Пьер заглянул последним.

За дверью зал. Огромный. Метров пятьдесят в длину, двадцать в ширину. Потолок высокий, метров десять. Стены всё те же — металлические листы, обшивка. Но в центре зала — установка.

Не такая, как на площади. Больше. Сложнее. Страшнее.

Цилиндр вертикальный, метров восемь высотой, диаметром метра четыре. Металл чёрный, полированный, отражает свет. Вокруг цилиндра кольца — три штуки, каждое метр шириной, вращаются медленно, бесшумно. В кольцах вмонтированы кристаллы — размером с кулак, светятся изнутри зелёным светом. Тот самый свет, который пробивался из-за двери.

Сверху цилиндра антенны — десятки, как иглы дикобраза, торчат во все стороны. Снизу кабели — толщиной с руку, змеятся по полу, уходят к стенам. Там генераторы. Четыре штуки, каждый размером с легковую машину. Гудят монотонно, работают.

Установка живая.

Группа стояла, смотрела, молчала. Дюбуа чувствовал — кожа покалывает, в ушах звенит, во рту металлический привкус усилился. Не радиация. Что-то другое. Электромагнитное поле. Или психотронное. Установка излучала, давила, вгрызалась в мозг.

Лукас сделал шаг назад.

— Уходим. Сейчас же.

— Что? — Марко обернулся. — Мы же только пришли.

— Эта хрень работает. Не знаю как, не знаю почему. Но она живая. И излучает. Чувствуете?

Все кивнули. Чувствовали. Давление в голове, тяжесть за глазами, тошнота подступает.

— Если останемся, станем как те свободовцы, — продолжил Лукас. — Мозги поплывут, начнём орать лозунги и стрелять друг в друга. Уходим. Сейчас.

— А образцы? — спросил Рафаэль. — Корпорация хотела образцы.

— Корпорации нужны живые сотрудники. Мёртвые образцы не принесут. Уходим.

Педро попятился к двери. Диего тоже. Марко задержался, смотрел на установку. Зачарованно, будто гипнозом.

— Красиво, — прошептал он. — Пиздец как красиво.

— Марко! — рявкнул Лукас. — Отходи. Сейчас.

Марко дёрнулся, моргнул. Отошёл, медленно, не сводя глаз с цилиндра.

Легионер стоял у двери, прикрывал отход. Смотрел на установку, считал. Антенны, кольца, генераторы. Всё работает. Плавно, бесшумно, как часовой механизм. Тридцать лет в заброшенном бункере, а она живая. Невозможно. Но факт.

Он развернулся, пошёл к выходу. Группа уже в коридоре, отходит быстро. Дюбуа последний, замыкает. Оглянулся — установка вращается, светится, излучает. Антенны дрожат.

Захлопнул дверь. Металл лязгнул, эхо покатилось по коридору. Давление в голове ослабло. Не ушло совсем, но стало терпимее.

Лукас достал рацию, связался с базой. Голос напряжённый, дыхание частое.

— База, Лукас. Объект Горизонт обнаружен. Установка активна. Повторяю — активна. Работает на автономном питании, излучает неизвестный тип энергии. Психотронное воздействие подтверждено. Группа в опасности. Запрашиваю разрешение на немедленную эвакуацию.

Рация зашипела. Голос полковника Радмигарда, удивлённый:

— Лукас, вы уверены? Установка работает?

— Абсолютно. Видел своими глазами. Генераторы работают, кристаллы светятся, антенны излучают. Она живая.

— Образцы взяли?

— Нет. Слишком опасно. Воздействие сильное, долго находиться нельзя.

— Понял. Эвакуируйтесь. Немедленно. Маршрут прежний. Связь держите.

— Принял. Конец связи.

Лукас выключил рацию, посмотрел на группу.

— Валим. Быстро, но без паники. Первый уровень, шахта, подвал, выход. Бегом марш.

Они побежали. Марко впереди, остальные следом. Сапоги грохотали по металлу, эхо гуляло по коридору. Выскочили в бетонную часть бункера, первый уровень. Здесь тише, дозиметр стрекотал меньше — девятьсот. Лучше, но всё ещё плохо.

Пробежали жилой блок, столовую, склады. Вышли к шахте. Люк открыт, лестница зовёт вверх.

Марко полез первым, быстро, скобы скрипят под руками. Лукас следом. Диего, Педро, Рафаэль. Дюбуа последний. Полез, винтовка бьётся о спину, руки скользят. Двадцать метров вверх, каждый метр как километр.

Наверху подвал. Выбрались, побежали к лестнице. Взлетели на первый этаж. Коридор, выход, ступени. Воздух стал свежее, легче дышать.

Выскочили на улицу. Солнце светит, воздух тёплый, пахнет пылью и травой. Живой мир. Не бункер, не установка, не металл и смерть.

Собаки лежали у подножия ступеней, там где оставили. Увидели людей, вскочили, завиляли хвостами, заскулили радостно. Одна подбежала к Дюбуа, ткнулась мордой в колено. Он машинально погладил.

Группа остановилась, дышала тяжело, руки на коленях. Марко сплюнул, вытер пот.