— Вера — не наш профиль, — ответил Пьер. — Наш профиль — смотреть на людей через стекло и решать, кто из них завтра проснётся.

— Ты решил за двадцать два, — напомнил Михаэль. — Даже если не хотел.

— За них решила система, — сказал Пьер. — Я просто был тем, кого поставили в конец цепочки.

Он посмотрел на него.

— Знаешь, что самое смешное? Они оставили нас в игре не потому, что мы были правы. А потому, что мы полезны.

— Это и есть их правда, — сказал Михаэль. — Вопрос в том, устраивает ли нас жить по чужой правде.

— Нас устраивает жить, — ответил Пьер. — Всё остальное вторично.

Они поднялись наверх. Люди по чуть-чуть расходились по комнатам, кто-то уже стоял в очереди в душ, кто-то курил в коридоре, игнорируя табличку «запрещено».

Через полчаса Маркус зашёл к ним в комнату. Закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной.

— Кратко, — сказал он. — Нас не списали. Это вы и сами услышали. Но есть нюанс.

— Конечно, — буркнул Джейк. — Без нюансов-то скучно.

— Компания и клиенты решили, что раз мы уже засветились в этом цирке, — продолжил Маркус, — есть смысл использовать нас на более «активных» задачах.

Он посмотрел на Пьера.

— Ко мне только что подошёл Блэйк. Есть предложение. Поверх конвоя хотят создать группу быстрого реагирования по береговым целям. Официально — «дополнительное сдерживание источников пиратской угрозы». По факту — рейды по базам на том берегу. Йемен, сомалийское побережье. Без флага, без официальной атрибутики. Работа грязнее, деньги больше, риск… сами понимаете.

В комнате повисла тишина другого сорта. Не та, тревожная, как ночью. А тяжёлая, с примесью чего-то тянущего.

— То есть, — медленно проговорил Трэвис, — вместо того, чтобы просто отбиваться от их лодок, мы пойдём к ним в гости?

— Примерно, — сказал Маркус. — Они хотят показать, что «делают выводы» и «устраняют причину, а не только следствие». Для этого им нужны те, кто умеет работать в маленьких группах, быстро и грязно.

Он ухмыльнулся безрадостно.

— Поздравляю. Вы все подходите под описание.

— У нас есть выбор? — спросил Пьер.

— Теоретически да, — ответил командир. — Практически… Ты сам всё понимаешь. Если мы откажемся, нас потихоньку снимают с хороших контрактов, переводят на мелочь, а потом сливают. Если соглашаемся — у нас есть шанс заработать, шанс сохранить команду и шанс…

Он пожал плечами.

— Шанс умереть на работе. Что, в общем-то, не новость.

Рено усмехнулся.

— Легион, второй сезон, — сказал он. — Только теперь без флагов и гимнов.

— Зато с хорошими бонусами, — добавил Джейк.

Дэнни молчал. Лицо у него было такое, словно он смотрит на карту, на которой лишь два маршрута: через болото и через горы. Оба — дерьмо. Но стоять на месте всё равно нельзя.

— Ладно, — сказал Пьер. — Нас не оправдали и не осудили. Нас просто переставили на другую клетку.

Он посмотрел на Маркуса.

— Когда ответ?

— Формально — завтра, — сказал Маркус. — Неформально я уже сказал, что мы готовы. Иначе вместо нас возьмут тех, кто реально не будет сомневаться, куда стрелять. И где заканчиваются «побочки».

— Ты решил за всех, — заметил Дэнни.

— Я решил сохранить команду, — жёстко ответил Маркус. — А дальше каждый решает сам. Хочешь — уходи. Я не держу. Но тогда уходи сейчас, пока это ещё возможно сделать тихо.

Повисла пауза. Никто не двинулся.

— Вот и отлично, — сказал командир. — Тогда отдыхайте. Пока нам дают спать. Через пару дней у нас будет новый брифинг. И новые цели.

Он ушёл, оставив дверь приоткрытой.

Пьер сел на свою койку, уставился в пол. В голове всё странно успокоилось. Решения за него уже приняли. Всё, что оставалось, — сделать свою часть. То, в чём он действительно был хорош.

Меня не спасли, подумал он. Меня просто оставили в пользовании. Как винтовку, которую ещё рано списывать.

Где-то внизу гудел порт. Над морем уже не было видно огненного факела — только сероватое пятно дыма на горизонте, растворяющееся в жарком воздухе. Новый день вступал в свои права. И где-то там, за линией воды, те, по кого их скоро отправят, ещё не знали, что их уже включили в чьи-то планы и таблицы.

Зато он знал. И этого, как ни странно, было достаточно, чтобы наконец захотеть спать.

Жара в ангаре висела, как влажное одеяло.

Утро ещё толком не началось, солнце только поднималось над портом, но внутри уже было душно. Бетонный пол отдавал вчерашним теплом, воздух пах соляркой, металлом, потом и несвежим кофе. Над головами гудели лампы, белый свет резал глаза, превращая всё в одно большое серо-жёлтое пятно.

Стулья поставили рядами, как в школе. Команда расселась неровной дугой: кто прямо, кто развалившись, кто на пол-оборота. У стены, чуть в стороне, опёрся плечом Михаэль, как всегда выбрав позицию, откуда видно и людей, и выход. Рено занял стул у прохода, уткнувшись кулаками в колени. Джейк ёрзал, то вытаскивая из кармана жвачку, то пряча обратно. Трэвис сидел, закинув руку на спинку соседнего стула, с ленивой улыбкой, за которой торчали привычные иголки. Дэнни держался прямо, как на строевом смотре, только глаза были потемнее обычного.

Пьер сел ближе к середине, чтобы видеть и доску, и лица вокруг. Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Внутри него было странное спокойствие, словно он только что прошел через бурю, но не почувствовал ни ее силы, ни последствий. Его сердце билось ровно, дыхание было глубоким и размеренным. Он знал, что его только что официально записали в категорию «действовал в рамках допустимого риска», но внутри ничего не дрогнуло. Возможно, это была усталость, накопившаяся за долгие часы работы, или же он наконец-то научился принимать себя таким, какой он есть. Пьер закрыл глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в тишине, и почувствовал, как напряжение покидает его тело.

У передней стены стоял массивный деревянный стол, покрытый толстым слоем полировки, который придавал ему строгий и деловой вид. На столе расположились проектор с ярким лучом, направленный на стену, ноутбук, подключённый к проектору и готовый к демонстрации, кувшин с прохладной водой и несколько пластиковых стаканов, аккуратно расставленных рядом. Рядом со столом возвышалась белая доска с меловой поверхностью, на которой уже были начерчены линии и стрелки, указывающие на ключевые моменты презентации. Карим, опирался на край стола, слегка наклонившись вперёд. В руках он держал маркер, задумчиво перебирая его пальцами, словно готовясь к следующему важному моменту. Его взгляд был устремлён на экран, где медленно проявлялась первая диаграмма.

Когда вошёл Маркус, в ангаре сразу стало тише. Он шёл, как всегда: ровный шаг, лицо без лишних эмоций, в глазах — то самое упрямое спокойствие человека, который уже принял больше решений, чем хотел бы. За ним появился Блэйк, свежий, выглаженный, как будто его привезли не с той же базы, а из кондиционированного офиса где-то на другом конце планеты. Рядом с ним — ещё один в костюме, помоложе, с ноутбуком под мышкой, и офицер портовой безопасности в форме.

— Сидим, — бросил Маркус, когда кто-то было попытался подняться. — Не парад.

Он занял место сбоку от стола, скрестив руки и слегка наклонив голову, словно обдумывая что-то важное. Блэйк, стоявший у доски, положил папку на стол и медленно обвёл взглядом класс. Его глаза задержались на Пьере, который сидел в третьем ряду, с лёгкой полуулыбкой на лице. В этом взгляде не было ничего лишнего или угрожающего — просто спокойная отметка: жив, на месте, готов. Пьер, уловив это мгновение, слегка кивнул в ответ, словно подтверждая, что он здесь и готов к тому, что бы ни предложил Блэйк.

— Итак, господа, — сказал он голосом, от которого сразу стало чуть прохладнее. — Добро пожаловать на следующий уровень вашей работы.

Джейк тихо фыркнул, но вслух ничего не добавил.

Проектор загудел, на белой поверхности вспыхнула карта. Серое море, рваная линия берега, несколько отметок. Спутниковое фото, столько раз виденное в новостях и сводках: выжженные холмы, пыльные дороги, крошечные пятна строений. Этот пейзаж был знаком каждому жителю региона, он стал символом долгих лет напряжённости и конфликта. Казалось, что война не закончится никогда, и каждый день приносил новые разрушения и страдания.