Он посмотрел на горизонт, туда, где начиналась земля. Там была чужая ночь. И их работа.

И самое мерзкое было в том, что всё это снова выглядело логично.

Кают-компания была забита плотнее обычного.

Кондиционер гудел над головой, гоняя по тесному помещению тёплый воздух с запахом пота, стиранной формы и растворимого кофе. Стол посередине завалили кружками, пустыми пачками из-под сухпайков и распечатанными картами района — всё это сдвинули к краю, освобождая место перед большим экраном на стене. Экран пока светился просто синим, с логотипом корпорации в углу, но от этого легче не становилось.

Пьер сидел сбоку, на скамье у стены, спиной к металлу. Рядом устроился Рено, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Джейк напротив, как всегда полулёжа, с ногами на соседнем стуле, но на этот раз даже он не шутил. Дэнни — ровная спина, локти на коленях, пальцы сцеплены в замок, будто он снова на занятии по тактике в Вест-Пойнте. Карим крутил в пальцах сигарету, хотя курить здесь нельзя было. Трэвис жевал что-то без аппетита, просто чтобы занять рот.

Ричард стоял ближе всех к экрану. Без своей вечной папки, только с планшетом и проводом к ноутбуку, который нервно моргал индикатором. Лицо у него было чуть бледнее обычного, очки съехали к кончику носа. Маркус — у входа, плечом к косяку, как на построении: не сидя и не по стойке «смирно», а между, в положении «готов в любой момент послать всё к чёрту, но пока держится».

— Напоминаю, — сказал Ричард, глянув на них поверх очков, — микрофоны будут у меня и у Маркуса. Остальные — молчат, пока к вам не обратятся. Особенно, — он посмотрел на Джейка и Трэвиса, — некоторые.

— Я вообще человек скромный, — пробормотал Джейк. — Иногда даже слишком.

— Вот сегодня и потренируешься, — отрезал Ричард.

Экран моргнул. Синий цвет сменился на серый, потом всплыло окно видеоконференции. Крошечные квадраты, куча мелких надписей, проигрыватель соединения. В конце концов картинка стабилизировалась.

На экране было три лица.

Слева — женщина лет сорока, в строгом пиджаке, за спиной стекло и закатный небоскрёб. Лицо ухоженное, холодное, с правильной улыбкой, которая сейчас была выключена. Над её окном висела подпись: «Лора Хоук, региональный директор». По центру — мужчина постарше, седина, очки в толстой оправе, в комнате с книжными шкафами. «Доктор Нортон, отдел рисков и комплаенса». Справа — военный, короткая стрижка, форменная рубашка, флаг на стене. Подпись: «Капитан Андерсон, liaison».

Выглядели они так, будто собрались на семейный совет, где обсуждают неслушающегося ребёнка, который в очередной раз подрался во дворе.

— Добрый день, — первой заговорила Лора. Голос ровный, гладкий, как стекло. — Надеюсь, связь стабильная.

— Вас слышно, — ответил Ричард. — Судно «Гелиос-7», охранная группа «Альфа». Командир Маркус Тейлор, координатор Ричард Вебстер, личный состав в сборе.

— Прекрасно, — кивнула Лора. — Тогда перейдём сразу к делу. Времени немного.

Пьер отметил, как у Маркуса чуть напряглась линия челюсти. Фраза «времени немного» от таких людей обычно означала, что времени как раз дохрена, но тратить его они не привыкли.

— Для начала, — вступил доктор Нортон, наклоняясь к камере, будто хотел влезть в кают-компанию, — корпорация выражает признательность вашей группе. Вы предотвратили захват крупнотоннажного судна, свели к минимуму потери среди экипажа и продемонстрировали высокую эффективность в условиях повышенного риска.

— Наши моряки уже дважды сказали вам спасибо, — добавил Андерсон. Голос слегка хриплый, морской. — Без вас у них была бы другая утренняя смена. Более короткая.

— Однако, — спокойно продолжила Лора, и это «однако» прозвучало как выстрел холостым перед серией боевых, — есть моменты, которые необходимо обсудить. Подробно.

— Ожидаемо, — тихо сказал Маркус себе под нос, но микрофон всё равно поймал.

Он откашлялся. — Мы готовы.

— Прежде чем перейти к деталям, — сказал Нортон, глядя куда-то в сторону экрана, — хочу, чтобы вы понимали контекст. После событий в деревне и уничтожения склада, о чём вы уже отчитались, регион вошёл в фазу повышенной турбулентности. Сегодняшняя атака на контейнеровоз — часть этого процесса. Наши клиенты обеспокоены. Страховые компании нервничают. Акционеры… — он чуть улыбнулся, безрадостно, — выражают озабоченность.

— Обычно, когда акционеры выражают озабоченность, — шепнул Джейк, — нам потом выражают что-то пониже спины.

Маркус бросил на него взгляд, одного хватило, чтобы тот заткнулся.

— У нас есть записи с борта, — продолжила Лора. — Видеоматериалы, переговоры, телеметрия. Мы видели, как ваша команда действовала. В целом это профессионально. Но есть несколько решений, которые вызывают вопросы. В первую очередь — ваш выбор в отношении выживших в лодках.

Наступила короткая тишина. Даже кондиционер как будто стал жужжать тише.

— Давайте уточним формулировку, — сказал Маркус. — Вы имеете в виду то, что мы не добили тех, кто бросил оружие?

— Я бы не употребляла слово «добили», — мягко возразила Лора. — Речь о том, что часть нападавших была оставлена в живых, с минимальной помощью и без последующего задержания. В ситуации, когда они представляли очевидную угрозу ранее и, вероятно, будут представлять её в будущем.

Она чуть наклонилась вперёд. — Вы сознательно отпустили потенциальных угроз.

— Мы не полиция, — сказал Маркус. — И не тюрьма. У нас нет ни ресурсов, ни мандата возить с собой пленных. Наш контракт — защита торгового судна. Мы её обеспечили.

— И всё же, — вмешался Нортон, заглядывая в какие-то заметки, — вы дали им воду, спасательные жилеты и передали координаты береговой охране этого сектора. По сути, вы увеличили их шанс выжить. При том, что они уже участвовали в нападении.

— Мы приняли решение не расстреливать людей, которые подняли руки, — ровно сказал Маркус. — Если корпорация считает это нарушением протокола, давайте сразу обсудим, что именно вы от нас ждёте в таких случаях.

Андерсон, до этого молчавший, слегка сдвинулся в кадре:

— С точки зрения флота, — сказала он, — решение имеет как плюсы, так и минусы. С одной стороны, вы показали, что мы не ведём себя как пираты, отстреливающие всех подряд. Это важно для картины в прессе и для наших отношений с местными элитами. С другой — живые пираты могут вернуться в игру. И уже с историями про «псы корпораций», которые сжигали склады.

— Они и так будут это рассказывать, — тихо произнёс Карим, но микрофон уже подхватил его голос.

Лора перевела взгляд.

— Карим Эль-Насри, верно? Переводчик.

— Да, — кивнул он. — Я работаю с местными уже много лет.

Он чуть развёл руками. — Если вы хотите знать, будут ли они использовать эту историю, — да. Будут. Если бы мы их всех утопили, они бы использовали другой сюжет. Здесь не так работает. Для них сам факт нашего присутствия — уже повод.

— Тем не менее, — упрямо сказал Нортон, — вопрос остаётся: это решение было принято на основе протокола или личных убеждений?

Маркус помедлил.

— На основе обстановки, — сказал он. — Протокол не запрещает оставлять противника живым после того, как он сложил оружие, если он больше не представляет непосредственной угрозы. В противном случае любое прекращение огня превращается в фарс.

— У нас есть ещё одна деталь, — спокойно добавила Лора. — Лейтенант Дэниел Уолш.

Дэнни вздрогнул, будто его толкнули. Пьер увидел, как он сжал пальцы ещё сильнее.

— Вы в своём рапорте, — продолжила Лора, глядя куда-то в сторону, где, вероятно, был текст на её экране, — указали, что рекомендовали не добивать выживших, несмотря на риск. Можете объяснить свою мотивацию?

В кают-компании можно было услышать, как кто-то переставляет кружку.

— Могу, — сказал Дэнни, выпрямившись. — Моя мотивация проста. Я не хотел превращать нашу работу в казнь. И… — он чуть сжал челюсти, — я не уверен, что люди, стоящие на лодке с автоматом, после того, как им сожгли деревню, принципиально отличаются от нас, когда нас посылают защищать суда после того, как взрывают танкер. Они тоже считают, что делают «правильное дело».