— Развели тебя, как лохушку, — прошептала я.

То есть, я могла бы не срывать спину, вручную протачивая швы того самого «лунного» платья? Обо всём сестрёнка могла и сама позаботиться. А я бы просто отправилась на бал и плясала в своё удовольствие сколько угодно.

Вот же дура!

— Никому нельзя верить, — прошептала я, закрыв глаза и подставляя лицо солнцу.

— Верно, — раздалось где-то слева от меня.

Чертополох!

— Зачем я вам? — уточнила я, не открывая глаз.

— Незачем.

— А тогда зачем вы заключили со мной сделку?

— Не так часто человек в обмен на что-то предлагает себя, — пояснил колдун, садясь рядом.

— То есть, вы просто не смогли удержаться? — я саркастично хмыкнула. — А теперь ломаете голову, что со мной делать дальше?

— Не совсем.

Мы помолчали. Где-то в кустах позади пищали воробьи: чего-то не поделили, видимо. Воробей — так называл меня Марион. Я прислушалась. Ничего. Совсем ничего. Ни грусти, ни тоски, ни боли. Странно.

— Почему я ничего не чувствую? — машинально спросила вслух.

— Я забрал твоё сердце, — равнодушно пояснил Фаэрт. — А без сердца нет чувств.

— Ерунда! Сердце — всего лишь мускул с клапанами, который гоняет кровь. Чувства в мозгах. Или мозги вы у меня тоже забрали?

Я всё же открыла глаза и повернулась к нему. Он смотрел вперёд, не оглядываясь на меня.

— Мускул остался на месте, — пояснил небрежно. — Я забрал сердце.

— Альтернативная физиология — наше всё. Ну и зачем вам моё сердце?

— Магия любви.

— Вы в интонацию хоть немного эмоций добавьте, а то разговариваю словно с роботом.

Чертополох покосился на меня чёрным глазом.

— Любопытно, — прошептал он.

— Станиславский бы сказал: «не верю». Повернитесь другой стороной.

— Зачем?

— Хочу посмотреть.

Он не отреагировал.

— Кто вас так изувечил? — настойчиво продолжала я. — Это пожар? Или какое-то кожное заболевание, например? Или…

— Пожалуй, я немного перестарался, — пробормотал Чертополох.

Оглянулся, посмотрел на меня обоими глазами. Щёлкнул пальцами. В них возникла искорка алого цвета. Я заворожено смотрела, как она мерцает и дрожит в его руке. Колдун легко дунул, и искорка вспорхнула и устремилась ко мне. Что-то кольнуло в сердце. Я вскрикнула. Прижала руку к груди.

— Всё ещё интересно, что меня изувечило? — поинтересовался Фаэрт.

Я вздрогнула. Вскочила, попятилась. Лиловый глаз. Жуткие шрамы. Монстр! Монстр, забравший у меня сердце, а, если пожелает, заберёт и душу. И, не отвечая, я кинулась бежать. И услышала позади тихий смех.

Остановилась рядом со шпалерами, увитыми виноградом. Здесь был колодец, и, в целом, этот уголок сада выглядел так пасторально наивно, что страху тут просто не оставалось места. Отдышавшись, я нагнулась за ведром, потянула верёвку и вдруг…

— Жил-был старый мельник с женой. И не было у них детей…

Нежный тёплый голос. Я отпрянула.

Тихо. Тихонько щебечет какая-то неутомимая птица, видимо, ненашедшая до сих пор пару. Ярко светит солнце и немного печёт. Тишина и покой. Показалось?

Я снова нагнулась и…

— В норе под землёй жил хоббит… — начал всё тот же мягкий доверительный голос.

Вода в колодце мерцала, переливаясь от света. От неё веяло прохладой и темнотой. Я отошла.

— Колодец сказок, ничего удивительного, — раздалось за мной ворчливое.

Обернувшись, я увидела невысокого карлика в длинном колпаке. Он был бородат, броваст и угрюм. И сидел, понурившись, на скамеечке. Но поражало не это и не его рост. Карлик был… полупрозрачен.

— Здравствуйте, — прошептала я. — Колодец сам рассказывает сказки?

— Естественно. Это же колодец сказок.

— Спасибо, — зачем-то выронила я.

— Вы же не хотите сказать, что боитесь призраков? — ещё сильнее насупился он. — Это было бы так нелепо!

Мне стало его жаль.

— Нет. Не боюсь.

Чтобы доказать, что это правда, села рядом. Мы помолчали.

— Вы давно живёте в этом замке? — спросила я наконец.

— Я — садовый гном. Я был создан для того, чтобы охранять этот сад. Мне наплевать, что там за стеной. Я там никогда не был, и быть не собираюсь.

— Если вам тут хорошо, почему вы такой грустный?

— Я весёлый. Ха-ха.

— Понятно. А когда вы появились, хозяином замка был принц Фаэрт? Или кто-то до него?

— У хозяина много имён.

Он произнёс это как-то раздражённо, почти со злостью, и я решила больше не мешать гному. Задумалась. Попыталась снова вспомнить Мариона. Вспомнила. Перебрала все самые светлые воспоминания, но ничего в сердце даже не шелохнулось. Мне стало жутко.

То есть вот так запросто можно лишить человека эмоций, чувств и даже любви?

Удобно, конечно, но…

Мне вдруг вспомнился иной Марион. Застывший у притолоки, словно выключенная кукла. И оживший, когда Золушка надела туфельку. Как будто игрушку включили.

Теперь, когда я не сходила с ума от боли, и душа не тратила столько ресурсов, чтобы справиться с эмоциями, мне вдруг стало очевидно: это не был Марион. В смысле, он, но не он. Даже влюблённый человек вот так не меняется. Больше всего на свете средний принц любил свободу. Разве не так? «Это было лучшее время в моей жизни». Он был легкомыслен, да. И любил женщин. Но не любил их. Скорее относился, как к одному из удовольствий жизни.

Мог ли Марион вдруг воспылать такой страстью к незнакомой ему девушке?

Да нет же! Бред.

Если можно забрать эмоции, способна ли была ведьма ими же наделять? «Только не говори, что тебе нужно очаровать какую-нибудь упрямую дурёшку, и ты хочешь, чтобы я сварила приворотное зелье», — вдруг вспомнились мне слова Кары. Я тогда восприняла их как шутку, но…

В этом мире с магией не шутят.

И, закрыв глаза, я снова представила тот момент, когда мой принц изменился. Он надел и полностью застегнул куртку. Да, именно в этот миг.

— Значит, всё дело в ней, — прошептала я.

Золушка владеет магией, как Кара. Значит и приворот могла сделать, как могла бы его сделать Кара. А, значит, сделала.

Меня охватила злость. Я вскочила и решительно направилась обратно. Чертополох сидел всё там же, всё так же — откинувшись спиной на спинку скамейки и подставив лицо, наполовину изуродованное, солнцу.

— Мы с вами заключали сделку, что вы заберёте меня в замок, — резко начала я издали. Он даже не приоткрыл глаз. — Но вы не имели права забирать моё сердце!

— Верно, — прошептал колдун.

— Верните мне его обратно! Вы не имели права…

Он всё же открыл глаза. Внимательно посмотрел на меня.

— Гнев… Ярость. Любопытно.

— Мне плевать! Вы нарушаете…

— Пойдём, покажу, — Фаэрт вдруг поднялся. Протянул руку.

Я поколебалась, нахмурилась, но всё же коснулась его пальцев. И мы оказались в просторном кабинете. В том самом, где я была во время памятного первого разговора.

— То есть, зеркала для перемещения вам не нужны? — прошептала тихо.

— Нужны.

Но пояснять он не стал. Вскинул руки, и одна из стен вдруг стала прозрачной. Я увидела полки, а на них… Сосуды. Много-много хрустальных, запечатанных сосудов. Целая гирлянда. Все они светились разным светом от молочно-белого до неоново-малинового, зелёного, синего…

— Что это? — я невольно перешла на шёпот.

— Сердца. Красиво?

— Жутко. Вы мне вернёте моё сердце?

— Ты дважды нарушила сделку, — напомнил Чертополох. — Я верну тебе сердце, а ты побежишь спасать Мариона, не так ли? Нарушишь в третий раз и умрёшь.

— Ах, так это забота? — я яростно повернулась к нему. Меня буквально трясло от злости. — Вы решили, что вы бог? Или шахматист, как Гильом? Переставляете людей, как пешки, у одних забирая чувства, других ими наделяя? А Золушка? Она ведь тоже вам кое-что пообещала! Вы взяли с неё слово не добиваться любви Мариона! Или вы, колдун со стажем, не поняли, что она его приворожила? Давайте, скажите, что не поняли этого!