Трэвис повернул голову, глянул, взвесил, стоит ли связываться, фыркнул и откинулся обратно.

— Да ладно вам, — вмешался Джейк, подняв руки. — Давайте не устраивать кружок морали «Синяя борода и друзья». Мы знали, куда идём. Нам рассказывали, что там. Со складами не живут.

— Нам рассказывали, — спокойно повторил Рено. — На брифинге. На картинке. На картинке не было детей. И раскладушек. И кастрюль.

— Они сами их туда привели, — раздражённо сказал Дэнни.

Он сидел чуть поодаль, на другом ящике, держа локти на коленях. Футболка висела на нём ровно, как на строевом. Даже после рейда он умудрился выглядеть почти аккуратно, только рукава были в бурых пятнах. Сигарету он держал так, словно давно уже отвык от этого жеста, но курил уверенно.

— Они сами смешивают гражданских с бойцами, — продолжил он. — Это тактика. Щит. Это не мы придумали.

— Это не отменяет дыр в этих гражданских, — буркнул Рено.

— Да хватит уже, — Джейк с силой выдохнул дым в сторону. — Мы что, теперь каждый раз будем разбор грехов устраивать? Мы сделали работу. Нас для этого сюда привезли. Всё.

— Ты сам-то веришь, что мы «правое дело» делаем? — спросил Рено, не глядя.

— Верю, — жёстко ответил Дэнни, подняв на него взгляд. — Да. Мы убираем тех, кто топит суда и прячется за мирными. Если их не остановить, пострадают не только те, кого они вокруг себя развели, но и те, кто вообще к этому региону не имеет отношения. В Европе, в Штатах, везде. Цепочка длинная.

— О, пошла лекция, — хихикнул Джейк. — Ща нам про глобализацию расскажут, подождите.

— Закрой рот, Джейк, — спокойно сказал Дэнни. — Ты сам знаешь, что я прав. Просто тебе удобнее ржать.

Тот поджал губы, но промолчал.

Шрам слушал это вполуха, ощущая, как разговор обрастает знакомыми слоями. Он уже слышал такие споры. В разных частях света, на разных языках. У всех было примерно одно и то же: одни пытались верить, что всё это ради чего-то большего, другие честно признавали, что ради денег. Разница была не в сути, а в том, как каждый сам с собой уживался.

Он докурил, придавил окурок к борту урны, достал новую сигарету. Руки у него не дрожали. Не оттого, что не впечатлило, просто дрожать уже было поздно. Профессионализм, что сказать.

В проёме показался Карим. Он молча встал у входа, прислонился плечом к переборке, сложил руки на груди. На него никто сразу не обернулся, но все почувствовали, что кто-то пришёл. Воздух под навесом чуть сдвинулся.

— Они правда всё это понимают? — спросил Дэнни, словно продолжая свою мысль, но уже для переводчика. — Что «не надо жить со складами»?

Карим усмехнулся одними глазами.

— Понимать — одно, иметь выбор — другое, — сказал он. — У них есть «боевики с винтовками в складе» и «никакого склада, никакой еды, никакого лекарства». Это два варианта. Третий где-то в ваших отчётах, но не у них.

— С их точки зрения мы кто? — спросил Джейк. — Просто чтобы я правильно ощущал себя морально, когда сплю.

— Вы? — Карим посмотрел на него спокойно. — Вы — очередные люди с оружием, которым кто-то заплатил, чтобы они пришли и всё разнесли. До вас были другие. После вас будут ещё.

— Романтика, — хмыкнул Джейк. — Я всё-таки за версию Дэнни. Она хотя бы чуть менее депрессивная.

Трэвис ухмыльнулся шире.

— Мне ваша мораль до одного места, — сказал он весело. — Мне нравится, когда цель падает. Мне нравится, когда всё горит и орёт. Я сюда не за цивилизацией ехал.

— Мы заметили, — сухо сказал Михаэль.

— Вот именно, — продолжил Трэвис. — А эти, — он кивнул куда-то в сторону берега, — сами выбрали, с кем жить. Не хотели бы попадать под раздачу — не жили бы с теми, кто стреляет по кораблям. Всё.

— Иногда выбирать не из чего, — тихо заметил Карим. — Но это, конечно, детали.

— Почему ты вообще ещё с нами разговариваешь, если мы такие ублюдки? — вдруг спросил Дэнни.

Карим пожал плечами.

— Потому что у меня ипотека в Кёльне, трое детей и алименты, — спокойно ответил он. — И потому что, если бы я здесь не работал, кто-то другой работал бы. Не сильно отличающийся от вас. Я предпочитаю хотя бы понимать, что происходит.

Он отвернулся, глядя в тёмный прямоугольник за навесом, где колыхалась чёрная вода.

Откуда-то со стороны носа донёсся металлический грохот и приглушённый мат — грузчики возились с контейнерами. С палубы над ними кто-то бросил команду. Корабль жил своей обычной ночной жизнью.

— Ладно, — Дэнни провёл ладонью по лицу. — Можно сколько угодно спорить, но факт остаётся фактом: если мы не давим их сейчас, потом будет хуже.

— Кому? — спросил Рено. — Конкретно кому будет хуже?

— Многим, — упрямо ответил тот. — Судовладельцам, их экипажам, людям, которые зависят от грузов…

— А им уже не будет, — перебил Рено. — Тем, кто сегодня остался под завалами. Им больше не будет ни хуже, ни лучше.

Он говорил без злобы, просто констатировал.

Пауза зависла чуть дольше обычного. Джейк нервно заёрзал, выдохнул дым.

— Может, в следующий рейд философов оставим на берегу, а? — попытался он перевести всё в шутку. — Чисто для науки.

— Ты первым останешься, — сказал Михаэль. — В качестве учебного пособия.

Джейк показал ему палец, но без огня в глазах.

— Ты чего молчишь, Шрам? — повернулся к Пьеру Трэвис. — Обычно такие, как ты, любят злые речи толкать.

Все взгляды сместились к нему. Шрам спокойно затянулся, выдохнул дым через нос.

— Злые речи — это к Дэнни, — ответил он. — Он про цивилизацию красиво говорит. Я попроще.

— Ну, выдай свою «попросту», — подбодрил Джейк.

Шрам немного помолчал, собирая слова. Уставший мозг не любил формулировки, но надо было.

— По факту, — сказал он, — мы сегодня сделали то, за что нам платят. Зашли, убрали, ушли. Всё. Для тех, кто сидит над Ричардом и его начальством, это уже лежит в отчёте как «успешная операция с ликвидацией ключевой цели». Там будут цифры, диаграммы, красивые слова. Там не будет отдельных строк про бабку на лестнице, пацана у стены и девчонку в коридоре. Они — шум. Статистика.

Он пожал плечами.

— А мы? — спросил Дэнни, глядя прямо на него.

— А мы — инструмент, — ответил Шрам. — Как ключ, как ствол, как этот чёртов корабль. Ломаемся — нас выбрасывают, берут новый. Хоть верь в цивилизацию, хоть не верь — это не меняет конструкцию.

— Это цинично, — тихо сказал Дэнни.

— Это честно, — отозвался Пьер. — Цинично — говорить себе, что мы рыцари. Мы не рыцари. Мы ремесленники. Просто ремесло наше — война.

— Тогда зачем ты вообще тут? — спросил Джейк. — Если всё так серо и говёно.

Шрам усмехнулся уголком рта.

— Потому что я другого не умею, — сказал он. — И потому что, если уж и умирать, то хотя бы за нормальные деньги и с винтовкой в руках. А не под капельницей в какой-нибудь сраной дешёвой клинике.

Рено кивнул, не глядя.

— Тут он прав, — сказал он. — В легионе такая же арифметика была. Просто там флаг поярче висел и пенсию обещали, если доживёшь.

— У нас вместо флага логотип корпорации, — вставил Карим. — Очень вдохновляет.

Джейк хмыкнул.

— С логотипом честнее, — заметил Михаэль. — Логотип хотя бы не притворяется идеей.

Где-то за спиной прошли шаги. В проёме появилось новое плечо, силуэт. Навес слегка качнулся, ветер донёс внутрь запах улицы, масла, чужого табака.

— Вы ещё долго будете здесь мир спасать? — спокойно спросил Маркус.

Все одновременно повернулись. Командир стоял в проходе, опершись одной рукой о стойку. На нём была чистая, но мятая футболка, штаны, ботинки на шнуровке. Волосы растрёпаны, глаза чуть красные. Он явно тоже не спал, но в голосе этого не было.

— Обсуждаем, за что именно мы сегодня воевали, босс, — отозвался Джейк. — За цивилизацию, за деньги или за красивые глаза Ричарда.

— За то, чтобы завтра снова проснуться, — сказал Маркус. — Всё остальное — бонус.

Он прошёл внутрь, взял у Джейка сигарету, не спрашивая, прикурил. Встал так, чтобы видеть всех.