На верхней палубе у модуля с крупнокалиберным пулемётом ковырялся Трэвис. Сорвал крышку, подтягивал что-то ключом, напевая себе под нос. Время от времени шлёпал ладонью по корпусу, как по морде лошади, проверяя, не взбрыкнет ли в самый неподходящий момент.

— Ты с ним разговариваешь? — спросил Пьер, кивнув в сторону пулемёта.

— Ещё как, — ответил Трэвис, не поднимая головы. — Если с оружием не разговаривать, оно в самый важный момент решит, что устало и пошлёт тебя к пуле на встречу.

— Это ты про пулемёт или про себя? — уточнил Джейк.

— Про нас обоих, — усмехнулся Трэвис. — Только я, в отличие от него, кофе ещё могу выпить.

Над палубой протяжно, с лёгким истеричным оттенком пискнул радар. На мачте чуть повернулся блок антенн. Где-то в рубке, на экране, появилась ещё одна маленькая отметка, и кому-то стало немного не по себе.

— Контакты? — бросил Пьер через рацию.

Голос наблюдателя сверху, из «вороньего гнезда», прозвучал почти сразу:

— Два на девять часов, далеко. Малые цели, скорость небольшая. Скорее рыбацкие лодки, чем что-то серьёзное.

— Пока, — тихо добавил Джейк, как будто это слово могло повлиять на исход.

Дверь из надстройки скрипнула, и на палубу вышел Ричард. Без бронежилета, в лёгкой рубашке и с неизменным планшетом под мышкой. Он выглядел здесь лишним, но держался уверенно, как человек, у которого за спиной не броня, а юристы. Пьер всегда замечал таких: им не нужно наклонять голову, когда вокруг свистит сталь, потому что они уверены, что свистеть будет не в их сторону.

— У нас обновление, — сказал Ричард, подходя ближе. — Ночью был ещё один инцидент.

— Не наш? — сразу уточнил Пьер.

— Не наш, — кивнул Ричард. — Танкер севернее, ближе к Суэцу. Не под нашей защитой. По нему отработали с берега. Предположительно ракета. Хуситы уже повесили на себя ответственность. Им сейчас любой шум на руку.

Джейк присвистнул:

— Прямо фестиваль доброй воли. Мы их склад подорвали, они танкер подожгли. Ещё пару таких обменов, и все будут при своих.

— Танкер не наш, — сухо напомнил Ричард. — Но страховые и акционеры смотрят на регион в целом. После того, что сделали мы, и того, что сделали они, уровень угрозы подняли официально.

Он поднял планшет, пролистнул, будто читал рецепт, а не инструкцию к тому, где и когда можно стрелять.

— Нам прислали обновлённые правила.

— Ещё интереснее, — пробормотал Пьер. — Читай.

— Первое: сокращение дистанции опознания. Любое маломерное судно, подходящее на дистанцию ближе пяти километров и не выходящее на связь, рассматривается как потенциальная угроза. Второе: разрешён предупредительный огонь по курсу без долгих переговоров. Третье: при попытке сближения на дистанцию менее двух километров — огонь на поражение по усмотрению командира группы.

— То есть теперь нам официально разрешили стрелять раньше, чем начнут стрелять по нам, — подвёл итог Джейк. — Мечта любого параноика.

— Нам разрешили делать то, что мы и так сделали бы, если хотели выжить, — поправил Пьер. — Только теперь корпорация прикрыла задницу бумажкой.

— Есть ещё пункт, — добавил Ричард. — «При выявлении причастности определённых группировок к нападению на коммерческий флот допускаются точечные удары по их инфраструктуре». В переводе с корпоративного: делайте ещё то, что вы сделали вчера, но аккуратнее.

Джейк хмыкнул:

— Отлично. Мы стали не только охраной, но и артиллёрией. Просто без артиллерии.

— Ваша задача не меняется, — спокойно сказал Ричард. — Вы всё ещё защищаете суда. Только теперь у вас чуть больше свободы.

— У нас чуть больше способов умереть с формулировкой «в рамках полномочий», — отрезал Пьер.

Ричард пожал плечами:

— Это уже философия. Я вам принёс факты.

Он задержался взглядом на Пьере, как будто проверял, нет ли там лишних эмоций.

— И да. Руководство довольно результатом ночи. В ближайшее время возможен запрос на повторение формата.

— Быстро они, — хмыкнул Джейк. — Ещё дым толком не рассеялся, а они уже планируют вторую серию.

— Для них это строки в отчёте, — тихо сказал Пьер. — Для тех, кто там, это ещё одна ночь, когда всё горит. Но нам платят не за мораль.

Ричард не спорил. Просто кивнул и пошёл дальше по палубе, выискивая Маркуса для очередного короткого разговора.

Сзади послышались шаги. Дэнни поднялся наверх в бронежилете, с автоматом на ремне. Лицо у него было помятое, как после сна, который вроде был, но не помог.

— Слышал, — сказал он, даже не здороваясь. — Они уже прописали, как нам правильно убивать?

— Они прописали, как им правильно платить нам за то, что мы и так будем делать, — ответил Пьер. — Разница небольшая, но есть.

Дэнни прислонился к борту, глядя на далёкий контейнеровоз.

— Радио орать не перестаёт. Там наверху только и говорят про склад и танкер. В одних новостях мы «неизвестные силы», в других нас вообще нет. А те, кто на танкере сгорел, просто не попали в эфир.

— Они попали в статистику, — сказал Пьер. — А статистика важнее эфира. В неё верят страховщики.

Дэнни посмотрел на него, тяжело и прямо.

— Ты вот так спокойно это говоришь. Будто речь не о людях.

Пьер не торопился отвечать. Слова, которые звучат нормально на палубе, на берегу превращаются в приговор. Но берег был далеко.

— Если каждый раз думать о людях, — сказал он, — долго не проживёшь. Тебя же уже учили этому.

— Учили, — буркнул Дэнни. — Но учить и жить с этим разные вещи.

На секунду они замолчали. Только море шипело о борт, да наверху глухо урчали механизмы радара. Воздух был тяжёлым, солёным, и в нём висела невысказанная мысль: в этом месте мир устроен так, что любые правила пишутся после того, как кто-то умер.

Радиостанция, закреплённая на поручне рядом, чиркнула помехами. Голос оператора связи с мостика прозвучал резче, чем обычно, без привычной ленивой интонации.

— Внимание всем постам. Получен сигнал бедствия. Повторяю: поступил сигнал бедствия.

Маркус уже выходил на палубу, подтягивая разгрузку на плечах.

— Что там?

— Торговое судно к югу от нас, — ответил оператор. — Контейнеровоз. Сигнал: «подозрительные маломерные цели, быстрое сближение». Они запросили поддержку. Мы ближайшие.

Пьер уже на ощупь проверял магазины, как будто пальцы опережали мозг.

— Координаты? — коротко спросил он.

— Отправляю на тактический. Дистанция около тридцати километров на юго-восток. Если давить как следует, будем там через сорок минут.

Маркус обернулся к своим, голос стал командным и резким, как нож по металлу.

— Всё, сказка про утро закончилась. Общее построение на палубе через пять минут. Проверить оружие, боекомплект, связь. Джейк, Трэвис к модулям. Пьер, Михаэль готовьте набор дальних игрушек. Дэнни, Рено ко мне после построения, обсудим посадку на катер.

— То есть мы не просто посмотрим издали? — уточнил Джейк.

— Если бы мы смотрели издали, — усмехнулся Маркус, — нам бы платили меньше.

Он уже шёл к середине палубы, перекрывая гул металла своим голосом:

— Двигатели на максимум. Марио, готовь катер к спуску. У нас, похоже, начинается ответная серия.

Пьер ещё раз посмотрел на море. Где-то там, в дальнем квадрате, уже начиналась чужая проблема, которая через сорок минут станет их проблемой. И если всё пойдёт как обычно, для кого-то это будет последним днём.

Он втянул горячий воздух, чувствуя вкус солёной ржавчины.

Две колонки, мелькнуло в голове. Сегодня туда точно кто-то добавится.

Пьер оттолкнулся от борта и пошёл к оружейному модулю.

Общее построение вышло таким же, как всегда, только воздух был тяжелее.

Люди собирались на средней палубе пятнами, но быстро выстраивались в линию. Шум двигателей рос: где-то внизу рявкнули турбины, корпус легонько дрогнул, словно судно встряхнуло плечами. Металл под ногами вибрировал, запах топлива стал ощутимее, как будто его поднесли ближе к лицу. Солнце поднялось выше, но от этого стало только хуже: свет стал жёстким, плоским, и всё на палубе выглядело слишком ясно, как в дешёвой операционной.