После контейнеровоза прошло два часа. По документам это выглядело бы красиво: «угроза купирована», «сопровождение продолжено», «потерь нет». По факту это были два часа, когда люди ходили по палубе медленнее обычного и смотрели не туда, куда надо. Слишком часто вниз, в воду. Слишком редко друг на друга.

Пьер снова стоял у леера, спиной к раскалённому борту корабля. Его руки крепко сжимали бинокль, а винтовка висела на ремне через плечо. Он не ожидал, что прямо сейчас появится новый контакт, но привык действовать так, словно каждый день мог стать последним. Это помогало ему оставаться на грани, не терять бдительность и быть готовым к любым неожиданностям. Винтовка и бинокль были не просто оружием — они были его спутниками, его щитом и его связью с реальностью. В этом мире, где опасность могла поджидать за каждым углом, только железо могло дать ему чувство контроля и уверенности.

Караван тянулся впереди, как медленная мысль: три коммерческих борта, один их «охранный». Контейнеровоз, который они спасали, уже ушёл своим курсом, и на горизонте его было видно всё хуже. Только белый шлейф и ощущение, что там, на его палубе, ещё долго будут мыть кровь с краски и делать вид, что ничего не было.

Джейк, только что закончивший свою смену на модуле, устало опустился на деревянный ящик рядом с оружейным модулем. Его руки слегка дрожали, а взгляд был устремлен вдаль, словно он пытался сосредоточиться на чем-то, что находилось за пределами его зрения. В одной руке он держал пластиковый контейнер с едой, из которого медленно ел. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками работы механизмов и далекими отголосками команд по внутренней связи. Он старался не думать о том, что его ждет впереди, и наслаждался коротким моментом покоя.

— Ну что, — сказал он, не поднимая головы. — Сегодня у нас был эксклюзив: «пират с гранатой». Завтра что? «пират с юридическим образованием»?

— Такие хуже, — ответил Пьер. — Они не взрываются сами. Они взрывают тебе карьеру.

Джейк коротко усмехнулся, но его смех прозвучал сухо, как песок, который скрипит под ногами на раскалённом пляже. В этом смехе не было тепла, только горькая ирония, отражающая его внутреннее состояние. Его лицо оставалось напряжённым, а глаза, скрывавшиеся за тёмными стёклами очков, выдавали усталость и разочарование.

Трэвис возился со своим пулемётом, словно с домашним зверем: он нежно протирал его тряпкой, аккуратно подтягивал каждый винтик, проверяя их на прочность, иначе Рено, у которого он и выиграл эту малышку в карты, убил бы его, как только увидел отсутствие ухода за оружием. В этот момент оружие казалось живым существом, которому он доверял свою жизнь. Тихо, почти беззвучно, он шептал что-то непонятное, будто разговаривал с пулемётом на языке, понятном только им двоим. Эти действия были не просто ритуалом, а проявлением его глубокой привязанности к оружию, которое стало его верным спутником в этом жестоком мире.

— Ты реально с ним разговариваешь, — заметил Пьер вновь заинтересовавшись.

— А ты с винтовкой нет? — отозвался Трэвис. — У тебя просто отношения молча. Холодные, европейские.

— У меня отношения прагматичные, — сказал Пьер. — Если она меня подведёт, я её выкину.

— Я тоже, — кивнул Трэвис. — Но сначала скажу пару слов. Для воспитания.

С надстройки вышел Ричард, облаченный в бронежилет. На фоне хаоса и разрушений, царящих вокруг, его экипировка выглядела так же нелепо, как галстук на бойне. Блестящий металл и тяжелые пластины контрастировали с грязью и копотью, покрывающими все вокруг. Но Ричард, несмотря на это, выглядел решительно. Его лицо было сосредоточенным, а взгляд — уверенным, словно он верил, что эта броня может защитить его от всего, что его окружало. В этом мире, где каждый день был испытанием на выживание, он пытался найти хоть что-то, что могло бы дать ему преимущество.

— У нас будет разговор, — сказал он, подходя к Маркусу.

Маркус стоял у стола, покрытого картой и планшетом, его пальцы уверенно касались поверхности, словно пытаясь удержать контроль над собой. Радист, сидевший напротив, бросал на него быстрые взгляды, но Маркус не реагировал. Его лицо оставалось невозмутимым, словно каменная маска, но внутри бушевала буря эмоций. Он пытался сохранять спокойствие, но его сердце бешено колотилось, а мысли метались, как птицы в клетке.

— Говори, — сказал он.

Ричард протянул планшет.

— Пришло сверху. Сразу после инцидента с танкером и сегодняшнего контейнеровоза регион подняли ещё на ступень. Теперь официально. И… — он помедлил. — Руководство хочет «проактивности».

— Это слово убивает быстрее пули, — пробормотал Джейк.

Маркус не улыбнулся.

— Конкретнее, — сказал он.

Ричард пролистнул.

— Есть информация от партнёров, что в одном районе побережья активизировалась группа. Они связывают её с тем самым именем, которое вы слышали на лодке. Аднан.

Пьер медленно поднял голову, его взгляд устремился вверх, словно он пытался поймать ускользающее воспоминание. Имя всплыло в его сознании, как тёмный, загадочный предмет, медленно поднимающийся из глубин мутной воды. Оно было знакомо, но он не мог вспомнить, откуда. Это имя словно таило в себе что-то важное, что-то, что он давно забыл или, возможно, никогда не знал. Пьер почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а в голове начали роиться обрывки мыслей, пытаясь связать это имя с чем-то конкретным. Но каждый раз, когда он приближался к разгадке, оно ускользало, оставляя его в ещё большем недоумении.

— И что? — спросил Маркус.

— И то, что нам предлагают… — Ричард выбрал формулировку, чтобы она звучала как законно, даже если законность здесь была условной. — Нам предлагают «проверить инфраструктуру» в этой зоне. Маленький рейд. Без шума. С задачей: подтвердить наличие складов и, если подтвердится, вывести из строя.

Рено, который проходил мимо, остановился, будто услышал музыку.

— Наконец-то, — сказал он. — Я уже начал скучать по берегу.

— Это не прогулка, — холодно сказал Маркус.

— А я и не говорил, что хочу гулять, — отозвался Рено.

Карим сделал шаг вперёд, его лицо оставалось непроницаемым, а глаза смотрели прямо, излучая решимость и сосредоточенность. В воздухе повисло напряжение, и даже дыхание стало почти незаметным. Его движения были чёткими и уверенными, словно он знал, что каждое слово и каждый жест имеют значение.

— Это тот район, откуда были те лодки? — спросил он.

Ричард кивнул.

— По данным партнёров, да. Вариантов два: либо это база снабжения, либо место, где они собираются и делят деньги. В любом случае, если мы там появимся и сделаем своё дело, следующая атака может не состояться. А может состояться ещё злее. Но… — он развёл руками. — Это «выбор риска».

Дэнни стоял чуть дальше, слушал, и его лицо становилось всё белее. Не от страха, а от осознания того, куда всё это ведёт. Его глаза, обычно живые и полные энергии, теперь казались пустыми и безжизненными. Он чувствовал, как внутри него что-то сжимается, словно невидимая рука сжимает его сердце. В этот момент он понял, что не может просто стоять и наблюдать, не может остаться в стороне. Но что он мог сделать?

Пьер посмотрел на Маркуса. Тот молчал. Секунды тянулись.

— Руководство хочет картинку, — сказал Джейк. — Не только «мы спасли торговца», а «мы наказали плохих». Это всегда продаётся лучше.

Ричард не стал спорить. Он и так это знал.

— Камеры тоже будут, — добавил он. — В пределах возможного. И да. Это нужно сделать так, чтобы потом можно было сказать: «мы действовали в рамках полномочий».

— В рамках полномочий мы сейчас в море, — сказал Маркус. — На конвое. Берег это уже другое.

— «Пункт про точечные удары» как раз для этого, — сухо напомнил Ричард.

Пьер услышал в этом самое честное: бумага уже написала им новый кусок войны. Оставалось только вписать туда имена.

Маркус наконец поднял взгляд.

— Сколько времени на решение? — спросил он.