— Гули не рождаются, — сказал Маркус. — Они создаются. Есть разные способы. Один из них — некромантия. Возвращение мертвеца, заражение его плотоядной инфекцией. Трупы становятся гулями.
Томас побледнел.
— То есть эти твари — мертвецы?
— Технически — нет. Они живые, но изменённые. Метаболизм другой, нервная система другая. Они едят плоть, потому что им нужны определённые белки и минералы. — Немец присел у могилы, взял горсть земли, понюхал. — Здесь пахнет серой и чем-то ещё. Алхимия или магия.
Ахмед нашёл обрывок ткани на кусте. Показал Маркусу. Ткань была грязной, но видны символы — нарисованные кровью или краской. Арабская вязь, но странная, искажённая.
— Это не Коран, — сказал Ахмед. — Это что-то другое. Тёмная магия, запретные книги.
— Значит, культ, — заключил командир. — Кто-то пришёл сюда, вырыл трупы, провёл ритуал, создал гулей. Вопрос — зачем?
Рахман подошёл, посмотрел на символы.
— Я видел такое раньше. В деле о культе в Читтагонге. Они поклонялись старым духам, призывали джиннов. Полиция накрыла их, но лидер сбежал. Его звали… — Капитан нахмурился, вспоминая. — Хафиз. Хафиз аль-Дин. Мулла, изгнанный из мечети за ересь. Говорили, он изучал чёрную магию.
— Он жив?
— Не знаю. Но если это его работа… — Рахман сплюнул. — Тогда гули — только начало. Он хотел создать армию нежити.
Легионер слушал, обрабатывал информацию. Картина складывалась. Хафиз и двое помощников приехали сюда, вырыли трупы, провели ритуал, создали гулей. Гули начали охотиться, пожирать людей. Может, Хафиз их контролирует. Может, они вышли из-под контроля.
— Где может прятаться этот Хафиз? — спросил Маркус.
— Если он умный — далеко отсюда. Если фанатик — где-то рядом, наблюдает. — Рахман посмотрел на фабрику вдали. — Может, в фабрике. Там есть офисы на втором этаже, не затопленные.
— Нужно проверить, — сказал немец. — Но не сейчас. Сначала вернёмся, проанализируем. Составим план. Вечером пойдём на зачистку.
Вернулись к лодке. Пока плыли обратно, боец думал. Артефактный нож на поясе вдруг стал тяжелее, будто отозвался на мысли о магии и мертвецах. Лебедев говорил, что нож режет «то, что обычное железо не режет». Может, имел в виду нечисть? Может, знал о гулях, вампирах, прочей дряни?
Француз не удивился бы. Старик знал слишком много. И сыворотка, которую он вколол — тоже не простая химия. Что-то большее. Что-то, связанное с этим миром аномалий.
Но думать об этом сейчас — непродуктивно. Сейчас нужно сосредоточиться на задаче. Найти гнездо гулей. Зачистить. Найти Хафиза, если он ещё тут. Остановить его, пока он не создал ещё больше тварей.
Вернулись в деревню. Пересели в джипы, поехали обратно на базу ООН. По дороге Маркус созвал совещание по рации.
— Итоги. У нас есть гнездо — фабрика, затопленный подвал. Есть кладбище — источник гулей. Есть подозреваемый — Хафиз аль-Дин, культист-некромант. План такой: вечером идём на фабрику, зачищаем гулей. Если найдём Хафиза — берём живым или убиваем. Вопросы?
— Сколько гулей? — спросила Жанна.
— Пять-шесть, судя по следам. Может, больше.
— Тактика?
— Огонь и серебро. Термобарики для подвала. Работаем группой, не разделяемся. Я впереди с дробовиком, Пьер за мной с Вектором, Жанна прикрывает сзади. Ахмед на связи, Томас рядом с ранеными, если будут.
— Экипировка?
— Полная. Броня, каски, фонари. Защита от укусов — плотная одежда, перчатки. Ампулы с серебром у каждого. Беруши от ультразвука. — Маркус помолчал. — И молитесь, кто верит. Потому что там будет жарко.
Легионер невольно коснулся рукояти артефактного ножа. Сталь была тёплой, как живая. Он не верил в молитвы. Но в этот нож — верил. Лебедев не врал. И если нож режет нечисть — сегодня проверят.
Джипы въехали на базу ООН. Команда выгрузилась, пошла в жилой корпус. Впереди было несколько часов отдыха, проверки снаряжения, подготовки. Потом — ночь. Фабрика. Гули.
Дюбуа лёг на койку, закрыл глаза. Но не спал. Прокручивал в голове план. Движения, позиции, траектории огня. Старые навыки легиона. Подготовка ума перед боем.
Нож лежал на поясе. Тяжёлый, надёжный. Как старый друг.
Сегодня ночью узнают, насколько реальны гули. И насколько смертельны.
А пока — тишина. Кондиционер гудел. За окном кричали птицы. Город жил своей жизнью.
Но вечером придёт тьма. И с ней — охота.
Семнадцать ноль-ноль. Комната для брифингов на базе ООН. Команда собралась за час до выезда. На столе разложено снаряжение, карты, фотографии. Запах оружейного масла, пота, кофе. За окном солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевый и багровый.
Маркус стоял у карты, тыкал пальцем в отмеченные точки.
— Выезжаем в восемнадцать ноль-ноль. Прибытие к фабрике — девятнадцать тридцать, уже в сумерках. Работаем быстро, пока не стемнело совсем. Гули активнее ночью, но днём они слабее, медленнее. Сумерки — компромисс.
Он обвёл пальцем периметр фабрики на спутниковом снимке.
— Заходим с северной стороны, там меньше завалов. Первая задача — зачистить верхний этаж, проверить офисы. Если там Хафиз или его люди — берём или убиваем. Вторая задача — спуститься в подвал, зачистить гнездо. Термобарики, огонь, серебро. Без пленных среди гулей.
— А если их больше шести? — спросил Томас.
— Отходим, перегруппировываемся, вызываем подкрепление. Но сначала пробуем. — Немец посмотрел на каждого. — Главное правило — не разделяемся. Работаем группой. Кто-то оторвался — кричит. Кто-то ранен — сразу обрабатываем серебром. Видите гуля — стреляете на поражение, голова или центр масс. Не экономьте патроны.
Шрам стоял у окна, проверял магазины в последний раз. Серебряные пули тускло поблёскивали. Он вставил магазин в HK417, дослал патрон в патронник, поставил на предохранитель. Потом проверил Вектор — три магазина с Hydra-Shok, сорок пять калибр. Глок на поясе, два запасных магазина. Нож Лебедева слева, кукри за спиной. Термобарические гранаты в подсумках. Ампулы с серебром в разных карманах — на случай, если одну разобьёт.
Жанна сидела на стуле, чистила оптику снайперской винтовки. Медленно, методично, с той сосредоточенностью, которая успокаивает перед боем. Волосы заплетены туго, лицо серьёзное. Она подняла взгляд, встретилась глазами с Дюбуа, кивнула. Он кивнул в ответ.
Ахмед возился с радиостанцией, проверял частоты, запасные батареи. На нём была лёгкая броня, карабин M4 с коллиматором. Он будет держать связь с базой, координировать, если что-то пойдёт не так.
Томас упаковывал медицинский рюкзак. Руки дрожали слегка — легионер заметил. Парень нервничал. Первая операция с гулями, наверное. Или просто адреналин. Маркус подошёл к нему, положил руку на плечо.
— Томас, ты справишься. Просто держись рядом, делай свою работу. Мы прикроем.
— Я знаю. Просто… — Медик выдохнул. — Просто не хочу облажаться.
— Не облажаешься.
Капитан Рахман вошёл в комнату. На нём разгрузка, бронежилет, каска. Norinco на бедре, дополнительные магазины. Он выглядел спокойным, но боец видел напряжение в плечах.
— Мои люди ждут у джипов. Касим и Джамал. Они останутся на периметре, будут страховкой и транспортом на случай эвакуации.
— Хорошо, — сказал Маркус. — Но в здание не лезут. Это наша работа.
— Понимаю.
Немец посмотрел на часы.
— Семнадцать пятьдесят. Грузимся.
Команда подхватила снаряжение, вышла на двор. Вечер был душным, влажным. Солнце висело низко, окрашивая всё в медный свет. Два джипа стояли с работающими двигателями. Пикап сзади — там уже сидели Касим и Джамал, курили, переговаривались на бенгальском.
Наёмник бросил рюкзак в багажник, сел на заднее сиденье. Жанна села рядом, Томас спереди. Маркус, Ахмед и Рахман в первый джип. Водители получили команду, колонна тронулась.
Выехали за ворота компаунда. Город встретил их шумом, гулом, тысячами запахов. Но сейчас это было фоном. Дюбуа смотрел в окно, не видя деталей. Мозг уже переключился в боевой режим — оценка рисков, траектории движения, позиции, дистанции. Легион научил его этому двадцать лет назад, и навык никуда не делся.
