Колчин:

— Структура управления пока не сложилась. Штатная административная единица всего одна. Главный координатор. Это я, если не знали. И то — неофициально. У меня пока даже секретаря нет.

Лазер:

— Что-то совсем у вас всё в тумане.

Колчин:

— Неправильно выражаетесь. Не в тумане, а на этапе проектирования. Всё строим с нуля. Не только управленческие структуры, а сами принципы управления обдумываем.

Декан обрывает воспроизведение.

— Да, Колчин ведёт запись своих бесед с кандидатами. Вы, конечно, можете утверждать, что забыли, но когда говорите о незнании, то лжёте. Вольно или невольно. Своему декану лжёте.

Лазер молчит.

— Ваше знание проявилось и на том собрании, когда вы предложили ввести в управление Наблюдательный совет, Президиум и Контрольно-ревизионную комиссию. То есть вы были осведомлены, что таких органов в Ассоциации нет.

Лазер продолжает молчать. Надежда в его глазах истончается почти до нуля.

— Получается, здесь знали, тут не в курсе… какая пятнистая осведомлённость. Но если не существует Президиума или Правления, Устава, то каким образом вы планировали их выбирать? На основании каких процедур? Вот в чём моя самая главная претензия, Лазаревич. Чёрт с ним, с тем фактом, что вы — прожжённый карьерист, но как быть с тем фактом, что вы и юрист никакой? Это на пятом-то году обучения! Я бы вам всё простил, если бы самым первым вашим шагом было предложение выработать временный порядок выборов в управляющие органы. А не только их список.

Лазер опускает глаза ещё ниже.

— Колчин сделал вас, как ребёнка. Причём на нашем же правовом поле.

Немного подумав, декан выносит вердикт. Нерадостным голосом, но это единственное утешение для Лазера.

— Деканат в ближайшие дни подготовит решение о вашем отчислении. Это справедливо. Так всегда бывает. Если вы захотели взять банк, в нашем случае — стать главой популярной и набирающей силу организации с дальними перспективами, то и ставка должна быть соответствующей. Готовились вы к этому, предвидели ли, значения не имеет. Рассчитывали получить выигрыш, но проиграли. Теперь надо платить. Заплатите своим статусом студента юрфака МГУ.

Последние слова декана летят уже в спину Лазаря:

— Сильно не расстраивайтесь, Лазаревич. Никто не мешает вам самому забрать документы и перевестись в другой вуз. И доучиться там. Если примут. Рекомендации вам, разумеется, давать не собираюсь. И характеристика, если затребуете, будет не самая хорошая, вы уж извините.

8 октября, пятница, время 19:25.

МГУ, ГЗ, сектор В, 8-ой этаж, комната фрейлин.

Благословенное время — студенческий вечер. Позади интеллектуально напряжённая первая половина дня, следующая за ударной дозой утренней тренировки. Работа после обеда носит вторичный характер: оформление, додумывание, взаимное консультирование. Уже не предельно интенсивная, но усталости добавляет.

Нам здорово помогают переключиться танцы, которые закончились почти час назад. Уверен, что при отсутствии равновесия между интеллектуальным развитием и физическим мы не смогли бы достичь нынешних успехов в многотрудной учёбе. Те же фрейлины, что сейчас щебечут, накрывая на стол с помощью Светы и Таши, сдают экзамены и зачёты намного увереннее. Часто досрочно.

Кстати, о чём это они?

— Ой, девочки, там такое происходит, с ума сойти! — восторгается Люда.

Это она в самом начале сказала, а сейчас о чём речь?

— Погоди-ка, Люда, — останавливаю вербальный фонтан. — Давайте сначала на стол накройте, а потом всё по порядку и с самого начала.

Салаты, пирожки, печенье и конфеты, без которых девочкам никак. Стол накрыт, всей толпой — кроме меня с нами Куваев и Ольховский — усаживаемся, и Люда начинает вести свой рассказ, прерываемый хихиканьем и редкими вставками Веры.

Накануне, после обеда.

Юридический факультет.

— Людмила Яковлевна Гершель? Студентка пятого курса факультета космических исследований, две тысячи шестого года рождения? — получив подтверждение на все вопросы, «следователь» аккуратно записывает анкетные данные в протокол.

Класс адаптирован под кабинет. Столы сдвинуты в сторону, стулья — в ряд у одной и другой стены. Следователь, секретарь (в допотопные времена стенографистка, а сейчас она элементарно следит за записывающим устройством) и факультетский преподаватель. Последний персонаж в УПК не прописан, но как без него при обучении?

— Гражданка Гершель, — заученно бубнит «следователь», студент четвёртого курса юрфака, — вы приглашены на очную ставку со свидетелями по делу о попытке рейдерского захвата Ассоциации «Кассиопея».

Далее он немного скучным голосом знакомит с порядком процедур опознания и очной ставки, удостоверяется, что понят правильно и вопрошает:

— Узнаёте кого-нибудь из них?

— Знакомыми кажутся все, господин следователь, — Люда охотно включается в процесс, «следователь» её останавливает:

— Извините, забыл предупредить. Следствие интересует следующий факт: присутствовал ли кто-либо из представленных граждан на собрании Ассоциации «Кассиопея» 18 сентября сего года?

— Вот этого, — Люда бестрепетным пальчиком показывает на второго слева, тёмно-русого невысокого паренька слегка округлого телосложения и с бегающим взглядом, — точно помню. Один из самых шумных был. То и дело вскакивал, размахивал руками, кричал «Долой самодержавие!»

— Неправда! — вскидывается уличённый паренёк. — Я высказывался против автократии и требовал гласных выборов!

— Я не дословно, а по смыслу, — слегка туманно поясняет Люда «следователю».

С подозреваемыми ей общаться напрямую запретили.

«Следователь» оформляет протокол.

— Требую адвоката! — вдруг вскидывается опознанный.

— Обязательно, — отзывается следователь под поощряющей улыбкой наблюдающего преподавателя. — Как только переведу вас в положение подозреваемого. Вы можете быть свободной, гражданка Гершель.

Всё это рассказывает непрерывно хихикающая Люда. Вера добавляет:

— На юрфаке движуха несусветная. Кто-то кого-то куда-то отводит вроде как под конвоем. Ребята в красных повязках. Говорят, что где-то организовали арестантскую комнату. Там преподаватели проводят опросы «задержанных» на предмет прав и обязанностей задержанных и сотрудников правоохранительных органов. Знания УПК проверяют.

— А нефиг на нашу Ассоциацию рот разевать! — ржёт Куваев громче всех.

О том, что это я идею декану юрфака подал, помалкиваю. Надо отдать ему должное — он ухватился за неё моментально. Такой замечательный повод провести со студентами практическое обучение на знание Закона о полиции и многих других юридических тонкостей. Вплоть до порядка конвоирования и содержания заключённых. Декан охотно согласился со мной, что студентам юрфака крайне полезно будет побыть в роли свидетелей, подозреваемых и обвиняемых. Так сказать, посмотреть на действие закона с обратной стороны.

— Нам надо Устав Ассоциации принимать, — вздыхая от перспектив нудной работы, делаю глоток чая, — другими бумажными делами заниматься.

— Какими? — вопрос озвучивает Люда, но ожидающе смотрят все.

— Наверное, надо взносы собирать. Как думаете, какой ежемесячной суммой можно обойтись?

После короткого обсуждения все соглашаются на сто рублей. И по кошельку не ударит, и ощущение вклада есть. Это ниточка, привязывающая к Ассоциации. Когда человек за что-то платит, пусть символически, он это ценит. Получать всё равно будут намного больше, наш деканат уже учитывает членство в Ассоциации при начислении стипендии. Рядовым — пятьсот рублей, лидерам групп разработчиков — тысячу. Так что наши все в плюсе. Другие факультеты тоже решают этот вопрос. К тому же надо учесть, что некоторые разработки оплачиваются университетом. Например, проекты Пескова.