— Им? — настораживается Зина.

— Да бегают тут ещё несколько, — отмахивается наш старший.

Можно бы сказать о Зине, что она помрачнела, если бы она всё время такой не была. Встаёт и уходит в гостиницу. В столовую, наверное. Доводить поварихам о смене власти и парадигмы.

На работу мы уходим, не срываясь с места как ошпаренные. Сначала докладываем Борису о выполненных объёмах и планах на будущее. Нас слушает и вышедший на крыльцо Колчин. Затем с Иннокентием Романовичем уходит. Зина за ними. Собаченция за ними. Пока без ржавого якоря в заднице.

Виктор Колчин.

Стоим перед самым крайним зданием, расположенным поперёк линии, по которой выстроен жилой сектор. Посёлок чётко делится на две части: здания с обычными квартирами и служебные. Гостиницы и общежития. На фига здесь столько общежитий? Их ёмкость просто неимоверная. Малосемейки из них сделаю.

— Иннокентий, чего здесь нет, так это мэрии.

— И ты хочешь организовать её в этом здании? — в очередной раз он демонстрирует свою догадливость. На досуге, небось, любит ребусы и шарады всякие разгадывать.

— Да. Но планировка общежития не подходит.

Далее излагаю своё видение:

— Центральный вход надо сделать внушительным. С выступом. По виду сверху получится буква «Т» с широкой шляпой. «Ножка» буквы всё-таки будет не сильно длинной. Крыльцо, вестибюль со служебными помещениями: охраной, справочной, кабинетом или двумя для работы с населением. Помещения для техперсонала.

Иннокентий уже черкает что-то в блокноте.

— Ещё хорошо бы над этой центральной частью сделать дополнительный этаж, сдвоить его с тем, что под ним. Чтобы получить конференц-зал, что-то такое. С большими окнами в сторону старта. Заодно и архитектура станет интереснее, а то она здесь какая-то однообразная. Кстати, стёкла здесь везде должны быть броневые.

Мы и обычные окна для хрущёвок заказали трёхслойные. Не хухры-мухры.

— Что ещё… — как бы не забыть чего-то. — Отопление. Ставь везде чугунные батареи на стальных трубах. Эти новомодные алюминиевые недолговечны.

Немного подумав, добавляю:

— Выберем позже жилой дом для высшего руководства. Одно из преимуществ: отопительные батареи сделаем из нержавейки. Хотя лучше бронзовые. Надо подумать об улучшенной планировке. В квартирах большого начальства должно быть по дополнительной комнате для домашнего кабинета.

Вообще-то я — демократ. Местами. Но иерархию получаемых благ выстраивать просто необходимо. Чтобы показывать всем, куда надо стремиться. К тому же руководители высокого ранга, интеллектуальная элита и серьёзные профи в любой области элементарно нуждаются в отдельном личном помещении. Художник или скульптор не могут без мастерской, академику или конструктору нужна профессиональная библиотека. И так далее.

— В кабинетах мэрии? — Иннокентий лаконичен.

— Обычные, чугунные. У мэра и пары его замов — из нержавейки. В доме высокого начальства — бронзовые, — такую градацию выстраиваю на ходу.

— Сколько туалетов оставить?

— Так их здесь и так немного. Все и оставь, — тут система коридорная, туалеты ближе к концам на каждом этаже. — Можно даже с обратной стороны вестибюля пару поставить. Эм и жо. Только женскую часть надо делать просторнее, раза в два. Кстати, мэрию надо сделать до холодов. Так чтобы можно было работать хотя бы в половине здания.

— С твоими людьми?

— Нет. Своих пригоняй. Мои будут заниматься исключительно жильём. Они не профессиональные строители, пусть занимаются одним и тем же. Легче руку набить.

Дожидаюсь, когда мои слова отобразятся почеркушками в его блокноте.

— Пошли место выберем для школы. Кстати, проект тоже надо бы выбрать. Такой, чтобы ух!

Разговариваем и дорогой.

— Понадобится кран, — говорит Иннокентий.

— В самолёт влезет? В ИЛ-72?

— Нет. «Руслан» понадобится. А зачем самолёт? Можно здесь в аренду взять. Или купить, если хочешь.

— Покупать надо. Всё время нужен будет. Мы его лучше сами в аренду будем сдавать. А ещё нам микроавтобус нужен. И не микро тоже.

Пока нет своего транспорта — грузовички Иннокентия не подойдут для служебных поездок — придётся вызывать такси из города. Купить-то не проблема, толкового водителя надо найти. Если с такой распространённой профессией сложностей не предвидится, то крановщика придётся искать. Заявку в кадры — и дело в шляпе. Прельстить специалиста абсолютно новой машиной, иногда на это покупаются.

— Думаю, здесь школу поставить. В тех домах поодаль тоже кого-нибудь поселим.

Плямкает телефон. Таксист прибыл, направляемся к гостинице.

— Долго ходите. А у меня время — деньги, — бурчит таксист.

Считаю, что не по делу, не больше пяти минут прошли, поэтому обрубаю:

— Много себе позволяешь. Я тебе не сикось-накось, чтобы рожи мне строить. Поехали.

— Кто поедет, а кто и пешком пойдёт, — закусывает удила водила. Такой молодой, а глаза уже злые-презлые. — Вылезайте из машины! — того и гляди пену пустит.

Тачка по виду ничего так, видно, с неё пример берёт, заводится с пол-оборота. Ничего не говорю, только смотрю на Зину. Она спокойно выходит, водила всё внимание концентрирует на нас с Иннокентием. Тот было дёргается выйти, придерживаю его.

Дверь с водительской стороны распахивается. Злыдень вылетает из машины, не удерживается на ногах, катится кубарем, подбодренный пинком. Вот теперь можно и выйти. Чтобы сесть за руль. Права у меня есть, в Синегорске мне на блюдечке любой документ дадут.

— Зин, а теперь обратно его и дубинку держи наготове. Если что, охреначь. Ты знаешь как.

Без водилы на его машине — это незаконно. Поэтому, не дожидаясь, пока парень встанет, Зина тащит его волоком к машине, заталкивает на заднее место. Ошеломлённый парнишка почти не сопротивляется. Несколько моих парней у ремонтируемого дома — он самый ближний к гостинице — наблюдают с огромным интересом, кто-то показывает Зине большой палец.

— Зина, начнёт бузить, ты знаешь что делать.

В такие моменты у неё выражение лица, как у кошки. Не поймёшь — слышит ли, понимает ли. Кошка-то хоть ухом иногда дёрнет.

Но это для чужих. Я-то знаю, что она ни одного слова не пропускает.

Иннокентий садится рядом со мной. Оглядываю знакомое управление, коробка передач механическая. Снимаю с ручника, трогаюсь с небольшим рывком, но когда выезжаю на трассу, начинаю машину чувствовать. По отцовским заветам, он так всегда говорит.

— Я на вас жалобу напишу, — злыдень уже не выглядит злым, всего лишь обиженным.

Начинаю ржать. Смотрю на него через зеркало:

— Слышь, паренёк. Не надо меня смешить, когда я за рулём. Нельзя водителя весёлыми анекдотами от дороги отвлекать. Тем более я не такой уж и опытный автомобилист.

Таксист сам подставился, я в своём праве, и жаловаться ему бесполезно. Общение с моими юристами даром не проходит, многое заходит в голову само. Процесс покупки-продажи товара или услуги на самом деле строго регламентирован законом. Все выполняют правила, не задумываясь, даже не потому, что твёрдо их знают, а просто на автопилоте. Порядок неизменен сотни, а может, тысячи лет. Продавец выставляет товар с ценником, покупатель знакомится или уже знает, что и почём. И когда выражает желание купить — всё, сделка состоялась, и продавец не вправе её отменять. В магазине не имеют права вдруг сказать, что этот товар стоит больше, чем обозначено; не имеют отказать в покупке, если на витрине остался последний экземпляр. Выставленный на прилавке или витрине товар с ценой означает официальное предложение продавца приобрести его покупателю. И после слова покупателя «беру», сделка совершена и отмене не подлежит. В этой процедуре у покупателя даже больше прав. Он, в отличие от продавца, вправе отменить даже осуществлённую покупку. Конечно, для этого веские причины нужны, но тем не менее.

Так что мой таксист никакого права выгонять нас из машины не имел. Он приехал, то есть предложил услугу — мы сели и сказали «поехали». Всё, сделка состоялась. И отменить её можно только с нашей стороны. Если причины есть: вдруг там салон грязный и можно испачкаться.