— Раздевайтесь. И вниз. Видите скобы? Схожу я за твоим кинооператором…
Пришлось так и сделать. Я привёл девчонок в торцевой бассейн. Тороидальной формы, единственный в своём роде. Двухметровой ширины сектор большого вращающегося цилиндра. Мы этого вращения, будучи сами внутри жилого модуля, не замечаем. Поэтому водяное кольцо, которое от условного низа поднимается по внутренней поверхности и смыкается над головой, производит головокружительное впечатление.
Быстро спускаюсь, запрашиваю Палладу о местонахождении операторов, выбираю свободного ДжунХо. Возвращаемся.
Тот бассейн как раз и является стабилизатором центра тяжести всего модуля. Его вращение требует к себе особого внимания. Требовало бы, если бы не придумали способ. Иначе пришлось бы опускание вниз любого груза синхронизировать с противоположной стороны с таким же по массе груза. Причём точно таким, вплоть до… ну, не до граммов, но где-то так.
Бассейн избавляет нас от этого геморроя. Вода сама перемещается, меняя свой уровень в нужных местах. Тем самым не даёт центру тяжести покидать ось вращения и препятствует биениям. Может скомпенсировать до пяти тонн, хотя мы всё равно стараемся не резвиться. Паллада следит и за этим.
Разумеется, у стабилизирующего бассейна есть и другие функции. Это накопитель воды, она сбрасывается сюда после очистки. Если быть точным, то после очистки стоков вода подвергается электролизу. Это способ накопления энергии топливной пары водород-кислород. Водородом заправляют ракеты, его сжигают в генераторе, потому как тот работает круглые сутки, а не половину времени, как солнечные панели. Ну и к переменному току наши электрические устройства больше приспособлены. За много десятилетий промышленная частота в пятьдесят герц стала практически родной. Вот в бассейне и накапливается вода как результат сгорания водорода в генераторе.
— Считается технической, — объясняю девчонкам, — но пить её можно. Только она дистиллированная, а для питья мы её ещё раз фильтруем, озонируем и минерализируем.
Спустившийся и цепляющийся за скобы оператор ДжунХо выказывает неплохие гимнастические способности, снимая девушек с разных ракурсов. Если он мастер, то кадры получатся крышесносными.
Были бы ещё более сногсшибательными, если б я довёл задумку до конца и приказал покрыть внешнюю стенку сантиметровым слоем золота. Может, ещё и покроем.
26 августа, воскресенье, время 20:55 (мск).
Станция «Обь», рабочая зона, лунный челнок.
Это во время строительства зону заполняли аргоном в одну десятую атмосферы. Сейчас здесь вакуум. Очень удобно для строительства космических аппаратов, испытывать можно тут же. Для иллюстрации надо вспомнить один эпизод из истории космонавтики. Инженеры и конструкторы долго не догадывались об эффекте залипания и самосваривания металлических деталей при трении между собой. Здесь, в космическом доке, работа всех узлов и механизмов проверяется на ходу, прямо в процессе сборки. Когда изделие любой сложности выходит наружу, его не ждёт совершенно чуждая среда. Единственное воздействие, которое нужно проверять, это влияние солнечного света, беспощадного вне защиты атмосферы.
В течение последней недели на станцию доставили разгонный блок и скомпоновали его с «Виманой», нашей универсальной тележкой.
Мы на борту челнока. Его отправление — отдельная, короткая, но впечатляющая история. Особо впечатляющая для Юны, которая не только не расстаётся с кинокамерой, но и напрягла все видеовозможности корабля. Сейчас нас выносит наружу — очень медленно, торопиться не надо. Но когда в увеличивающемся проёме возникает голубой шар на полнеба и разворачивается к тебе, эта неторопливость — всего лишь естественное свойство грандиозности.
Выход крупного аппарата в открытый космос происходит элементарно. Он сажается на стальную оболочку внутри. Но посадочное место одновременно является дверью. Она открывается, а мы сидим на её полотне, как гигантская муха, которая выжидает удобного момента, чтобы рвануть к сладкому.
Расходятся и соскальзывают с корпуса зажимы, челнок отделяется от гигантской створки и медленно отплывает в сторону. Дождавшись зазора в несколько метров, Ника включает маневровые движки против движения, и челнок соскальзывает вниз и вперёд, обгоняя «Обь».
На расстоянии в сотню метров начинают работать основные двигатели разгонного блока, и мы уносимся далеко вперёд. Но мы ещё увидим нашу «Обь» в апогее — она пройдёт ниже, а затем ещё и в перигее.
— А мы с ней не столкнёмся?
На испуг Юны не улыбаюсь. Такое теоретически возможно, если бы мы не просчитывали каждый сантиметр траектории.
— Нет. Наша орбита будет выше.
28 августа, вторник, время 08:05 (мск).
Борт лунного челнока.
— Приближаемся к точке Лагранжа, — извещаю Юну, которая садится на велотренажёр мне на смену.
— И что?
— Там разгонный блок отцепим, Луна очень близко.
Счастливое выражение на её лице поутихло, но никак не желает покидать его окончательно. А я хвалю себя за то, что поддался на её уговоры и взял с собой. Одному лететь было бы очень скучно. Всё-таки прыжок на Луну излишне затяжной и тоскливый. Две Карины, которые летят с нами, и пилот Ника — собеседники так себе. Неинтересно говорить с кем-то, чьими ответами сам управляешь. Всё равно что в шахматы самому с собой играть.
Успевает Юна позаниматься не всё положенное время, минут десять не хватило до рекомендованных тридцати. Раздаётся короткий сигнал и голос Ники:
— Всем срочно в укрытие! Солнечная вспышка!
Укрытие — это закуток внизу, окружённый баллонами с водой, топливом и припасами. Там с Юной и прячемся. Буквально на минуту. Так себе штормик. С-класса, секунд на тридцать. Такие часто бывают, даже удивительно, что только один за весь полёт.
— А если под Х-вспышку попадём? — тревожится Юна на мою справку о солнечных опасностях.
— Они редко случаются, пять-шесть раз в год в среднем. Но если не повезёт, то немножко радиации хапнем. Как на компьютерную томографию в поликлинике сходить.
Защита на челноке довольно сильная (двухсантиметровая броня основного корпуса), к тому же нам повезло. Мы ещё не сбросили разгонный блок, а корабль повёрнут так, чтобы им закрыться.
Вылезаем в рубку. Мне заниматься надо, а Юна снова залипает в иллюминатор. Никак насмотреться на космические виды не может.
Обмозговываю модернизацию логистики орбита Земли — Луна. Есть идеи, но расчёты только теоретические, которые скорректированы по результатам реального опыта. Время полёта можно сократить вдвое, стоимость тоже.
Чувствую толчок, который комментирует Ника:
— Разгонный блок отстыкован!
Юна летит к противоположному иллюминатору с камерой. Оттуда лучше виден отплывающий семиметровый цилиндр с пучком сопел.
Продолжаю о своём. Как только Овчинников запустит тоннель, сообщение с Луной станет намного легче. На орбите можно завести платформу снабжения. И для отправляющихся с Луны, и для прибывающих на неё. Например, сейчас мы бы могли пристыковаться к ней, чтобы заправиться топливом для прилунения. Не надо с собой тащить огромный запас в половину массы корабля.
Есть ещё одна возможность резко снизить затраты топлива уже для прилунения. Для старта тоже, но для него неактуально. Только это проект на следующее десятилетие. Требует много времени и гигантских затрат. Зато после этого Луна превратится в полноценный космический хаб. Запуск с неё и прибытие на неё станут очень дешёвыми в смысле расхода топлива. Порядка пяти процентов от массы корабля или даже меньше.
28 августа, вторник, время 22:10 (мск).
Борт лунного челнока.
Спускаемся. Луна всё ближе, скоро тоже, как раньше Земля, займёт полнеба. Не вовремя, но космические расчёты во внимание мой режим дня не принимают. Зеваю, меня только что разбудили. Юна косится с удивлением, она так возбуждена, что ни о каком сне не помышляет.
